Что изменит решение суда?

Как же сообщалось, судебный процесс по уголовному делу в отношении Б.Г.Р. и И.Р.Ф., задержанных Службой государственной безопасности, завершился решением, имеющим значение для формирующегося рынка виртуальных активов. Впервые в стране криптовалюта по приговору суда конфискована в пользу государства.

Ясамальский районный суд признал обвиняемых виновными по статье 206-1.3 Уголовного кодекса Азербайджана. Она предусматривает ответственность за организацию незаконного перевода крупных денежных средств из страны за рубеж или из-за рубежа в Азербайджан посредством обмена и других способов взаиморасчетов.

Б.Г.Р. назначено наказание в виде 2 лет и 5 месяцев ограничения свободы, а также штрафа в размере 3 млн 623 тыс. 568 манатов. И.Р.Ф. приговорен к трем годам лишения свободы и штрафу в размере 31 млн 399 тыс. 709 манатов.

Отдельным решением суда в доход государства обращены 830 единиц криптовалюты, хранившихся на счете обвиняемых в международном сервисе виртуальных активов Binance. Арест на этот счет был наложен еще во время предварительного следствия.

Появление судебного прецедента обращает внимание на вопрос, с которым правоохранительные органы сталкиваются во многих странах: как установить контроль над цифровым активом, не имеющим физической формы и находящимся на международной криптоплатформе.

Профильный эксперт Осман Гюндюз отмечает, что первый случай ареста криптовалюты в рамках уголовного дела появился в стране около года назад. Завершившийся судебный процесс стал продолжением той истории и привел к ее новому этапу.

«Согласно информации СГБ, решением Ясамальского районного суда 830 единиц криптовалюты, хранившихся на Binance, были конфискованы в пользу государства, - сказал эксперт.

При этом сама формулировка «830 единиц криптовалюты» остается недостаточно конкретной. В официальном сообщении не уточняется, о каком виртуальном активе идет речь. Неизвестно, были ли это Bitcoin, Ethereum или другая криптовалюта».

По словам О. Гюндюза, установить вид актива по имеющейся информации невозможно. С учетом сумм, фигурировавших в уголовном деле, предположение о том, что речь может идти о 830 USDT, выглядит маловероятным. Однако без дополнительных данных называть конкретную криптовалюту также было бы неправильно.

Значение дела, однако, выходит за пределы самого актива и его стоимости. В отличие от недвижимости, автомобиля, наличных денег или другого материального имущества, криптовалюта существует в цифровой среде. Ее можно хранить на международной платформе, перемещать между цифровыми кошельками и использовать без привязки к конкретной территории.

«Здесь вопрос состоит в цифровом активе, хранящемся на международной платформе и не имеющем границ, который необходимо установить, заблокировать и затем передать государству», - поясняет эксперт.

Подобные операции требуют взаимодействия следственных органов, судебной системы и криптовалютных платформ. Международные биржи в таких случаях могут блокировать активы по соответствующим запросам, а дальнейшая судьба средств определяется в рамках судебной процедуры.

В этом смысле действия СГБ стали отдельным этапом в развитии практики работы с виртуальными активами. Сначала криптовалюта была обнаружена и заблокирована на счете Binance, после чего вопрос о ее дальнейшем статусе получил судебное решение. В результате цифровой актив впервые в стране перешел в собственность государства по приговору суда.

Особый интерес ситуации придает еще одно обстоятельство. В стране пока нет отдельного закона, комплексно регулирующего оборот виртуальных активов. Однако отсутствие специального законодательства не означает, что цифровые активы находятся вне правового поля. Действующие нормы позволяют применять специальную конфискацию к имуществу, полученному преступным путем, а завершившийся процесс показал, что такой механизм может применяться и к криптовалюте.

Теперь возникает вопрос: что произойдет с конфискованными 830 единицами криптовалюты, говорит эксперт.

Их дальнейшая судьба пока не раскрыта. Остается неизвестным, будут ли активы проданы, выставлены на торги либо сохранены государством. Ответ на этот вопрос может стать следующим важным этапом формирования практики обращения с конфискованными виртуальными активами.

Первый такой судебный прецедент уже появился. Теперь государству предстоит определить, как распоряжаться цифровым имуществом, перешедшим в его собственность по решению суда.