Почему бюджетные вливания больше не греют бизнес
 

В наступившем году экономика продолжит терять былую скорость: старые запасы нефти истощаются, а мировые цены на сырье тянут показатели вниз. Пока правительство надеется на лучшее, международные эксперты предупреждают: без новых драйверов роста удерживать темпы прошлых лет больше не получится.

Старые триггеры хозяйственного роста уже не справляются. Внешнее давление, проявляющееся в снижении цен на главный экспортный ресурс страны - нефть, и внутренний фон снижения добычи замедляют рост экономики.

По свежему докладу Всемирного банка, экономический рост Азербайджана в перспективе ближайших двух лет существенно замедлится. При этом аналитики банка ожидают, что в новом году рост ВВП составит скромные 1,8%, а через год темпы ускорения в национальном хозяйстве вовсе опустятся до 1,7%.

Приведенная динамика выглядит особенно контрастно на фоне позапрошлого года, однако тренд на охлаждение подтвердил прошлый год, завершившийся двукратным снижением темпов прироста ВВП. Причины нынешней стагнации лежат на поверхности. В целом Южный Кавказ демонстрирует более высокую экономическую активность, однако Азербайджан сдерживает собственная сырьевая специализация. Сокращение добычи нефти и газа на фоне снижения мировых цен на сырье и жесткой бюджетной политики формирует серьезный барьер для роста - преодолеть его без радикальных реформ практически невозможно.

Пока соседние страны региона сталкиваются в основном с уменьшением денежных переводов, Азербайджану приходится бороться с куда более фундаментальной проблемой - естественным истощением своих ключевых экспортных ресурсов. Показательно, что оценки будущего развития страны заметно расходятся. Министерство экономики рассчитывает на ускорение роста до 3,3% к 2027 году. В то же время международные рейтинговые агентства, включая Fitch и Moody’s, занимают более сдержанную позицию и прогнозируют темпы на уровне около 2,5%. Наиболее осторожным остается Всемирный банк: по его оценкам, эпоха легкого нефтяного роста окончательно уходит в прошлое.

Главная угроза сегодня заключается в нарастающем разрыве между официальными ожиданиями и реальностью сырьевого рынка. Чтобы вернуться к высоким темпам роста, стране уже недостаточно просто надеяться на благоприятную конъюнктуру цен на нефть. Необходима реальная, глубинная диверсификация экономики, способная компенсировать неизбежное снижение доходов добывающего сектора, уверен экономист Натиг Джафарли: «Самая серьезная проблема азербайджанской экономики сегодня заключается в том, что валовой внутренний продукт не растет, экономическая активность заметно ослабла, а добавленная стоимость создается крайне мало. Но это лишь результат. Вопрос в другом: каковы основные причины такого положения? - говорит аналитик. - Чтобы понять, нужно внимательно заглянуть в анатомию нашей экономики.

На протяжении многих лет она работала по простой формуле: нефтяные доходы поступали в Государственный нефтяной фонд, оттуда перечислялись в бюджет, а бюджетные расходы становились главным двигателем всей экономической жизни страны. Коррупцию и непрозрачные траты оставим пока за скобками и посмотрим на саму картину.

Возьмем простой пример - строительство за счет бюджетных средств. Для стройки нужен камень. Работает карьер, его контролируют несколько государственных учреждений: от тех, кто поставляет электроэнергию и воду без учета счетов, до тех, кто собирает налоги. Все они зарабатывают. Камнерезное оборудование продают, ремонтируют, закупают запчасти, и снова кто-то получает доход. Камень распилили, его нужно доставить. Жители окрестных деревень годами занимались перевозками на «Камазах», подключались к транспортному бизнесу и зарабатывали. «Камаз» поддерживал целую цепочку: инспектора на дороге, шиномонтажника, владельца придорожного кафе, механика, продавца запчастей в деревне.

Камень доставлялся на стройплощадку. Документов, счетов - никаких. Однодневные фирмы занимались формализацией операций и тоже получали свою долю. Те, кто укладывал камень, штукатурил его, тоже зарабатывали. Контролеры и надзиратели строительства зарабатывали. Дальше - арматура, цемент, дерево, полы, потолки, керамика, сантехника, мебель. Те, кто привозил материалы, кто производил их здесь, снова зарабатывали. И в конце концов, вновь появлялись «однодневные» фирмы, которые оформляли все эти операции на бумаге - и они тоже зарабатывали».

Так складывалась экономика, где каждый шаг был завязан на бюджетные расходы, а добавленная стоимость оставалась минимальной, заметил эксперт: «На самом деле нефтяные деньги шли в бюджет, бюджетные деньги расходовались на строительство, и сотни тысяч людей зарабатывали деньги по этому пути. Но поскольку большая часть того, что было необходимо для строительства, поступала из-за границы, бюджетные средства, манаты, доллары конвертировались и тратились на закупку товаров для продолжения этого строительства.

Сейчас на всех дорогах «пробка», то есть строительство также сократилось и монополизировалось, а число и круг зарабатывающих сузились. Что касается торговли, в стране граждане ежегодно получают из бюджета 16-18 млрд манатов в виде зарплат, пенсий и пособий. Гражданам ежегодно выплачивается от 16 до 18 млрд манатов. Из каждых 100 манатов население тратит 51 манат на продукты питания, 4 маната на лекарства и 6 манатов на бензин и дизельное топливо. И это признак серьезной бедности по сравнению со среднемировым показателем. То есть нефтяные деньги идут в бюджет, оттуда на зарплаты, пенсии и пособия, а население возвращает эти деньги на рынки и в аптеки, владельцы рынков и супермаркетов зарабатывают, но крупные монополистические компании, занимающиеся оптовой торговлей, конвертируют мои манаты в доллары и поставляют товары в страну».

По наблюдениям Натига Джафарли, ВВП и экономика сокращаются, потому что мультипликативный эффект бюджетных расходов значительно уменьшился: «Образно говоря, если раньше в строительстве зарабатывали десять компаний, то теперь четыре; если раньше только в Баку было 26 тыс. малых и средних рынков, то теперь их число сократилось до 10-12 тыс., а крупные сети супермаркетов стали основными владельцами наценки в торговле. Если раньше в страну импортировали лекарства 240 компаний, то теперь их число сократилось пятикратно, и появилось всего две или три монополистические компании.

Переходя к ключевому, назначен новый министр финансов, и его главная задача - экономия бюджетных средств. На первый взгляд, это очень красивая и благородная задача, но без изменения экономической системы, без каких-либо изменений в подходе, согласно которому двигателем экономики являются бюджетные расходы, такой режим жесткой экономии привел экономику к застою. Наряду с монополиями и сужением экономических свобод, резким сокращением числа экономических игроков, бюджетная жадность душит хозяйство. Еще одно чрезмерное регулирование, бессмысленный контроль, растущие штрафы и вмешательство правоохранительных органов в бизнес полностью сгибают сломанную спину предприятия.

На протяжении многих лет мы призываем правительство к тому, чтобы перейти от этой простой модели к самой сложной, комплексной, эффективной, многогранной, конкурентоспособной системе. Система, которая внедряется сегодня, не работает, она представляет угрозу для будущего страны, необходимо это понять, чтобы изменить философию и подход. Правительство видит главную проблему в сокращении бюджетных поступлений, поэтому якобы хочет решить ее повышением налогов, сборов и штрафов - хотя главная проблема не в этом, а в слабости экономической активности, в контроле экономики. Когда правительство повышает налоги, сборы и штрафы, экономика сокращается еще больше, экономическая активность ослабевает».