Как массовое внедрение ИИ повлияет на отечественный рынок труда

Искусственный интеллект (ИИ) за последние годы перестал быть темой отдаленного будущего - он уже повсеместно встроен в повседневность. Им пользуются школьники, студенты, офисные сотрудники, программисты, маркетологи. Этот инструмент ускоряет работу, снимает часть рутины, помогает принимать решения.

Но есть и другая сторона медали: изменения происходят так быстро, что многие люди просто не успевают к ним адаптироваться. Один из самых уязвимых в этом плане - рынок труда. Возникает вопрос: действительно ли ИИ способен «перекроить» его, или это очередной виток технологической паники, через который уже проходили не раз.

Экономические ожидания от внедрения ИИ в экономику выглядят очень оптимистично. По подсчетам отечественного Центра анализа и координации IV промышленной революции, уже к 2040 году этот шаг может принести Азербайджану около 70 млрд манатов новой добавленной стоимости. Глобальные прогнозы еще более впечатляющие: некоторые оценки доходят до десятков триллионов долларов.

Безусловно, технологии будут внедряться независимо от того, готов ли к ним определенный процент населения или бизнеса. Слишком высока потенциальная выгода, чтобы от нее отказываться, да и преимуществ больше, чем недостатков.

При этом сам процесс внедрения далеко не линейный и в разных странах имеет свою динамику. Как ранее заявил заместитель министра науки и образования Фирудин Гурбанов, сегодня в мире используется более 4 млн роботов, и лидером в этом плане является Южная Корея. Но важно не столько количество "умных" машин и технологий, сколько то, как именно они используются. «Чтобы получить правильный результат, нужно уметь задавать правильные вопросы», - подчеркнул замминистра.

По сути, речь идет о смене роли человека: вместо выполнения рутинной работы - постановка верных задач, а затем контроль выполнения и качества.

Для того чтобы соответствовать современным запросам, необходим системный подход, в том числе подтягивание образования до нужного уровня. В связи с этим в Азербайджане планируется запуск новых учебных программ, связанных с ИИ.

Но здесь возникает проблема, о которой редко говорят вслух: обучение само по себе не создает рабочих мест, а с этим сложности. К тому же это не снимает животрепещущий вопрос: не приведет ли массовое внедрение ИИ в рабочие процессы, к оптимизации кадров, и что делать тем, кто из-за этого останется на обочине трудовой жизни.

Международные данные усиливают напряжение вокруг темы. Исследование Массачусетского технологического института и Окриджской национальной лаборатории с использованием Iceberg Index показывает, что до 11,7% рабочих мест в США уже сейчас потенциально могут быть заменены ИИ. Это примерно $1,2 трлн в виде расходов на зарплаты и льготы.

Изменения в некоторых секторах уже заметны. В ряде государств снижается спрос на базовые позиции в IT и клиентском сервисе. Это как раз те роли, с которых многие начинают свою карьеру. Получается, что у большого пласта молодых специалистов сужается «вход» в профессию. Они сталкиваются не только с конкуренцией между собой, но и с конкуренцией со стороны технологий.

При этом реакция рынка выглядит вполне ожидаемо и прагматично. Сотрудники понимают риски сокращений, а потому готовы учиться новому. Согласно опросам, порядка 90% заявляют о готовности осваивать навыки, связанные с ИИ. Работодатели ведут себя иначе: только около половины компаний предлагают реальные программы обучения и переобучения. Причина проста: на эти цели работодателям придется тратить средства. Обучение стоит дорого и не дает моментального эффекта, а бизнесу часто нужен результат здесь и сейчас.

Отсюда и характер решений. В ряде случаях увольнения происходят не потому, что ИИ уже заменил человека, а потому что компания перераспределяет ресурсы. Нужно инвестировать в технологии - сокращают штат, а часть обязанностей перекладывают на тех, кто остался. Это не технологическая неизбежность, а управленческое решение. Но для тех, кто попал под жернова оптимизации разницы нет - главное, они теряют работу.

При этом сам ИИ задумывался в первую очередь как инструмент, который должен облегчать труд, а не вытеснять людей. Но на практике он часто используется как способ снизить расходы. Это и формирует тот самый скепсис: люди видят не возможности, а последствия.

К этому добавляется правовой фактор. В докладе за 2025 год омбудсмен Сабина Алиева обратила внимание на то, что внедрение ИИ напрямую влияет на доступ к информации и защиту персональных данных. И здесь проблема глубже, чем кажется: технологии развиваются быстрее, чем меняется законодательство. Возникает зона, где решения уже принимаются алгоритмами, а правила для них еще не до конца сформированы.

С.Алиева также подчеркнула, что необходимо детально изучить региональные рынки труда и разработать коллективные планы защиты работников. Кроме того, важно создать механизмы поддержки для лиц, которые будут уволены или столкнутся с трудностями адаптацией в результате применения ИИ.

Кстати, о безработных… По данным Госкомстата, на начало 2026 года в стране официально зарегистрировано 245,6 тыс. безработных. Но эта цифра не отражает полной картины. Значительная часть людей вне стабильной занятости в статистику не попадает. Это означает, что рынок труда уже испытывает давление, и любые непродуманные до мелочей изменения могут только усилить его.

Эксперт в сфере трудовых отношений Джамаладдин Исмаилов считает, что скорость внедрения ИИ в Азербайджане будет зависеть не столько от технологических возможностей, сколько от его экономической целесообразности для бизнеса.

«Если компания может решать задачи за счет дешевой рабочей силы, она не станет инвестировать в дорогостоящие технологии. Приведу конкретный пример из наблюдений: на одном из предприятий, производящих металлические модули для торговых центров, значительная часть работы до сих пор выполняется вручную, причем в непростых условиях. И дело не в отсутствии технологий, способных облегчить этот труд, а в том, что их внедрение не дает быстрой экономической отдачи. Для многих компаний проще нанять работников с минимальной оплатой, чем вкладываться в автоматизацию, - отметил он, объяснив почему разговоры о массовой роботизации в локальной экономике пока опережают реальность. - Технологии существуют, однако стимулы для их широкого внедрения остаются недостаточными».

Однако это не означает, что риски для работников абстрактны. Наоборот, они сдвигаются во времени. Если внедрение ИИ начнется ускоренно - без соответствующей подготовки - последствия для них могут быть более тяжелыми. И здесь возникает главный вопрос, который пока остается без ответа: что делать с людьми, которые окажутся не нужны в прежнем формате.

По словам эксперта, продуманной, четкой программы переобучения в стране до сих пор нет, есть формальные планы, но они не решают задачу системно. «Если ничего не предпринять, то при массовом внедрении ИИ часть сотрудников просто выпадет из рынка и уйдет в неформальную занятость, - убежден собеседник. - Это не гипотеза, а вполне реалистичный риск. Кстати, в мире наблюдается перестройка трудового рынка - все больше тех, кто выбирает реальный центр экономики. Так, в продажах влияние ИИ еще не столь сильно сказывается, так как здесь необходимо разбираться в людях».

Дж.Исмаилов особо отметил роль образования. «Можно вводить новые специальности, но кто будет учить, и где выпускники будут работать?» - задает он закономерный вопрос.

Без ответа на него система рискует производить специалистов «в никуда», тратя на это в том числе и бюджетные средства. И это напрямую связано с еще одной темой - миграцией. Если внутри страны нет спроса, люди уезжают, а потом мы уже говорим об утечке мозгов.

Свою позицию по данному вопросу озвучил и экономист Асиман Гулиев, который считает, что не стоит драматизировать ситуацию, но и отмахиваться от сложностей тоже нельзя.

«Потенциал использования ИИ огромен, но рассчитывать, что он сам по себе решит проблемы, конечно, не стоит. Сегодня молодежь, в том числе студенты, активно используют нейросети в своей учебе. Но важно понимать: это инструмент. Он может выдавать и ошибочную информацию, поэтому все необходимо тщательно проверять», - предупреждает эксперт.

По его словам, наиболее перспективные направления для внедрения - образование и научные исследования. Там эффект может быть заметным без резкого давления на занятость.

При этом он отдельно отмечает роль государства: «Субсидии и налоговые льготы для бизнеса, который внедряет ИИ, необходимы. Без этого компании не будут активно вкладываться в этот процесс».

Но важно не просто стимулировать внедрение, а увязывать его с рынком труда. Например, предоставлять льготы тем компаниям, которые одновременно инвестируют в обучение сотрудников, в том числе возрастных. Это меняет логику: технологии не заменяют людей, а требуют их переобучения.

А.Гулиев обращает особое внимание на скорость изменений: «Технологии обновляются быстрее, чем образовательные программы. Поэтому классическая модель «получил диплом и работаешь годами» больше не работает. Отсюда - вывод: обучение должно быть непрерывным. И речь не о разовых курсах, а о системе, в которой человек регулярно обновляет навыки».

Экономист предлагает конкретное решение: «Нужны доступные государственные центры, где граждане смогут получать практические знания по работе с ИИ. Не столько теорию, сколько конкретные навыки. Такие площадки могли бы работать как связующее звено между образованием и рынком труда - быстро реагировать на изменения и давать прикладные инструменты».

Говоря о масштабах происходящего, А.Гулиев, в частности, отметил: «Мы находимся в эпицентре электронной революции, которая по своей важности сопоставима с промышленной. Конечно, в перспективе появятся новые профессии, а часть из тех, что существуют сегодня исчезнет - и это нормальный процесс. Когда-то, например, существовала профессия машинистки, ведь не каждый мог напечатать нужный ему текст. Сегодня почти у всех есть гаджеты и необходимость в этой профессии отпала сама собой. Это закономерный результат технологического развития».

Однако он предупреждает: к таким изменениям нужно готовиться заранее. Цифровая грамотность должна формироваться еще в школе, начиная с начальных классов. И речь не о том, чтобы просто пользоваться гаджетами, а о понимании, как работает цифровая среда.

Если перейти от общих оценок к практическим шагам, становится очевидно: подготовка и переподготовка в связи с внедрением ИИ это не один инструмент, а целая система. Во-первых, она должна быть привязана к реальным задачам. Нужны конкретные навыки - работа с данными, базовая автоматизация, цифровые инструменты управления, аналитика.

Во-вторых, важен формат. Простые лекции уже не дают ожидаемого результата. Нужны короткие, но интенсивные программы, стажировки, обучение на реальных кейсах, практика.

В-третьих, необходима вовлеченность бизнеса. Без этого любые программы остаются теорией. Один из вариантов - софинансирование: государство частично оплачивает обучение, если компания сохраняет сотрудников или переводит их на новые позиции.

Отдельное направление - региональные центры обучения. Они могут снизить разрыв между столицей и регионами, где доступ к образованию и работе более ограничен. Без этого риск неравномерного развития только усилится.

Важно учитывать и структуру навыков. Технические знания - лишь часть необходимой компетенции. Не менее значимыми становятся аналитическое мышление, умение работать с информацией и гибкость. Именно эти качества сложнее всего поддаются автоматизации.

Говоря о возможной миграции специалистов в сфере ИИ, А.Гулиев подчеркнул, что если специалисту предлагают более высокую зарплату за рубежом, он с большой долей вероятности уедет. «И такая ситуация характерна для всех стран, - говорит собеседник. - Потому инвестируя в знания в области ИИ, необходимо создавать и рабочие места, где они будут применяться и, что немаловажно, оцениваться по достоинству. Следует создавать условия, при которых наши специалисты в области ИИ будут работая на экономику Азербайджана. Там, где есть системный подход - от образования до поддержки компаний и работников - ИИ становится не угрозой, а инструментом развития».