Экологический саммит как моральный тупик для Иревана

С 19 по 30 октября в Иреване пройдет 17-я конференция сторон Конвенции ООН о биологическом разнообразии (COP-17) - международный экологический саммит. Однако возникает закономерный вопрос: имеет ли соседняя страна моральное право принимать у себя мероприятие такого масштаба?

Проведение подобных международных форумов предполагает строгое соблюдение целого комплекса юридических, логистических и технических требований, установленных Секретариатом ООН. Принимающая страна обязана соответствовать этим параметрам, отметил в беседе с нами доктор философских наук по географии, эксперт Азербайджанского университета языков Эмин Алакбарли.

- Начну с того, что соответствующий документ регулирует абсолютно все - от размеров дверных проемов до вопросов кибербезопасности. Кроме того, климатическая составляющая в принимающей стране должна соответствовать целому перечню экологических и климатических требований. И что мы видим в Армении, если учитывать все эти параметры? О какой безопасности принимающей стороны вообще можно говорить?

Особые вопросы возникают в связи с функционированием Мецаморской АЭС, которая, как отмечается в оценках различных специалистов МАГАТЭ, приведенных относительно недавно, официально классифицируется как объект первой категории угрозы, то есть высшего уровня радиационной опасности на подобном объекте в любой момент может произойти чрезвычайная ситуация.

- Сможет ли Иреван в таком случае гарантировать безопасность делегатов и исключить риски? Скажем, что на объекте не произойдет тяжелая авария с расплавлением активной зоны или другая чрезвычайная ситуация непосредственно во время саммита ООН?

- Считаю, что нет. Делегации и посетители столь значимого экологического мероприятия подвергают себя серьезному риску и могут пострадать в случае аварии в любое время. Ведь сама суть присвоения первой категории угроз означает, что при гипотетической аварии последствия могут выйти за пределы площадки станции.

Армянская АЭС остается наиболее масштабной экологической и техногенной угрозой для Южного Кавказа. Правительственные структуры Армении ежегодно публикуют благополучные отчеты о радиационном фоне, радиоактивных выбросах, состоянии почвы и воды вокруг станции. В этих докладах ситуация неизменно выглядит благополучной и укладывается в рамки допустимых лимитов. Но здесь есть критический нюанс.

Все замеры и лабораторные исследования на месте имеют право проводить исключительно государственные органы Армении. На протяжении многих лет Иреван, по сути, вводит в заблуждение международное сообщество и соседние государства, заверяя их в полной безопасности устаревшего советского реактора. Между тем независимые эксперты и представители сопредельных стран лишены прямого доступа к независимому мониторингу воздуха, воды и грунта в санитарной зоне станции. Такая закрытость вызывает обоснованную тревогу не только у Азербайджана, но и у Турции, Грузии и Ирана. В случае чрезвычайного происшествия масштабы катастрофы могут оказаться плачевными для всего региона: радиационное заражение может распространиться на десятилетия.

- Но вернемся к моральной стороне вопроса: имеет ли право такая страна организовывать у себя событие столь высокого уровня экологической значимости?

- Знаете, проведение глобального форума накладывает на принимающую сторону колоссальные репутационные обязательства. Ведь это не просто экологический форум или площадка для дискуссий, а высший международный механизм в вопросах охраны природы, решения которого определяют экономические и экологические стратегии государств на годы вперед. А потому давайте вспомним классический пример использования Иреваном трансграничных водных ресурсов как инструмента политического давления и
создания гуманитарных рисков.

Еще до недавнего времени - до 2020 года - Армения использовала Сарсангское водохранилище, рассчитанное на орошение около ста тысяч гектаров земель в прифронтовых районах Азербайджана, для создания искусственных паводков зимой и дефицита воды летом. Каждую зиму соседняя страна открывала водохранилище и сбрасывала воду в период, когда Азербайджану она не требовалась. Это приводило к наводнениям в прифронтовых районах, наносило ущерб сельскохозяйственным угодьям и инфраструктуре нижнего Карабаха.

Летом же, когда наши сельскохозяйственные территории остро нуждались в поливной воде, ее подача прекращалась. Таким образом, один и тот же ресурс фактически использовался в качестве инструмента давления: зимой - для создания избыточного стока и ущерба, летом - для ограничения доступа к воде.

И ведь это признанный факт. ПАСЕ официально приняла резолюцию, в которой действия армянской стороны по блокированию стока реки Тертер летом и массовому сбросу воды зимой были названы преднамеренным созданием гуманитарного и экологического кризиса.

- Но этим история не заканчивается. Представим цветущий Карабах, на тридцать долгих лет просто выпавший из любого правового и экологического поля… Какой ущерб был зафиксирован там после освобождения?

- То, что происходило в Карабахе все эти годы, международные эксперты ныне называют одним емким и страшным словом - экоцид. Но весь масштаб катастрофы выяснился только после деоккупации, когда наши специалисты вместе с миссией Программы ООН по окружающей среде (ЮНЕП) наконец смогли войти на освобожденные земли и провести экологический аудит. Полученные цифры и факты шокируют.

Почти три десятка лет здесь шло тотальное, хищническое разграбление недр. Без оглядки на какие-либо законы и природоохранные нормы круглосуточно выкачивались ресурсы из более чем 160 месторождений. Золото, медь, молибден на таких объектах, как Гызылбулаг, Вежнели и Демирли, добывали самым варварским, открытым способом. В итоге мы видим изуродованный ландшафт, миллионы тонн брошенных токсичных отходов, уничтоженный плодородный слой земли и постоянную угрозу оползней.

Но если землю терзали карьерами, то реки буквально превратили в ядовитые сточные канавы. Тесты воды показали беспрецедентное, многократное превышение норм по тяжелым металлам и мышьяку. Главной жертвой оккупантов стала река Охчучай. Из нее практически сделали бесплатный коллектор для ядовитых отходов Гаджаранского и Гафанского комбинатов, расположенных на территории Армении. Речную фауну там уничтожили, а вся эта химия шла дальше, отравляя крупную водную артерию - реку Араз.

Параллельно шло тотальное уничтожение «зеленых легких» региона. Спутники и лесные инспекторы зафиксировали: под топор пустили более 54 тыс. гектаров лесов. Деревья ценнейших, эндемичных пород вырубали без разбора. Что-то шло на экспорт и дорогую мебель, а что-то просто на дрова.

Добрались даже до заповедных зон: в знаменитом Баситчайском заповеднике варварски уничтожали вековые восточные платаны и кавказские дубы, которые природа создавала столетиями. Международному сообществу предстоит дать четкую правовую оценку многолетнему экологическому насилию над целым регионом.

- В самой соседней стране уйма своих глубоких экологических проблем, которые признают даже местные специалисты. Что происходит с их водными экосистемами?

- Наглядный пример прогрессирующей экологической катастрофы, масштаб которой официально признают даже сами армянские эксперты, - это озеро Göyçə (Севан). Ситуация вокруг водоема относится к числу наиболее проблемных экологических кейсов в стране. Главная беда озера - критический избыток биогенных веществ, в первую очередь азота и фосфора, которые массово поступают в озеро со сточными водами и отходами животноводства.

Избыток азота и фосфора действует как удобрение для водной экосистемы. Согласно официальному докладу Армении, из 99 населенных пунктов, расположенных в бассейне озера, элементарные канализационные системы имеют всего шесть.

Исследования донных отложений, проведенные местными специалистами, шокируют: существует внешняя нагрузка общего фосфора, которая составляет 110 тонн в год. Подумайте только: каждый год 110 тонн фосфора оседает на дне озера, и 85% этого фосфора удерживается в нем.

Понятно, что избыток азота и фосфора работает как мощное химическое удобрение для водной экосистемы. В результате озеро буйно цветет, в нем интенсивно развиваются водные бактерии и токсичные водоросли, что полностью меняет кислородный режим и разрушает сложившийся биологический баланс.

Парадокс заключается в том, что в этой же загнивающей воде продолжает обитать рыба, которую Армения активно экспортирует в разные страны мира.

- Какова ситуация в промышленном секторе Армении? Каким образом горнодобывающая индустрия и нерациональный расход водных ресурсов влияют на трансграничные реки, текущие в Азербайджан?

- В этом плане остро выделяется юг Зангезура - Гаджаран, Гафан, Агарадж, где развита медно-молибденовая промышленность. На севере Лори (исторического Борчалы) - территории Аллахверди и Ахтала, где исторически развивается медно-полиметаллическая промышленность. По данным Всемирного банка, длительная хищническая эксплуатация месторождений и неконтролируемое размещение горных отходов привели к деградации природной среды, включая вырубку лесов, замедление рек и загрязнение стоков.

В регионе фиксируется опасная концентрация тяжелых металлов. Повышенная концентрация отмечалась в бассейнах рек Охчучай, Гехи и Дебед. Исследования показали, что в позапрошлом году увеличение за десять лет содержания тяжелых металлов в водах рек в данном районе в двадцать раз превышало норму. То есть в составе воды были обнаружены медь, цинк, железо, марганец, никель, кобальт, молибден.

Хочу уточнить важную географическую деталь: Гехи впадает в Охчучай, в свою очередь, Охчучай впадает в Араз. А река Дебед впадает в Куру. Перечисленные реки в итоге впадают прямо или через другие реки в Араз и Куру. Экологическая проблема этой страны в итоге оборачивается экологическим террором для других государств. То есть эти реки в итоге проходят по территории Азербайджана и впадают в Каспий. Думаю, что этим доказано отношение армян к экологии, окружающей среде, соседним странам и то, насколько они нечеловечески эксплуатируют эти месторождения ради пополнения бюджета и насколько ценят человеческое здоровье на территории этой страны.

Поэтому, учитывая даже эти два эпизода, заметно, что в этой стране не может идти речь об уважении человека, нормальном отношении к людям и оценке здоровья.

Государство думает только о том, как заработать, не задумываясь при этом о том, что происходит на этих месторождениях. И было бы полбеды, если бы они вредили только на своей территории. Посредством рек наносится вред окружающей среде и территории Азербайджана, потому что мы используем воды Араза и Куры в сельскохозяйственных и других целях. Азербайджан, безусловно, с максимальной осторожностью относится к этому.

Кризис нерационального водопользования подтверждается и свежими экономическими отчетами. По данным Всемирного банка, опубликованным в прошлом году, было указано, что во многом водный стресс Армении составляет 66,9%. Это означает, что Армения забирает воду, равную этому уровню, из возможных 100 возобновляемых источников.

- Как можно расценивать тот факт, что на этом фоне Армения пытается выдвигать претензии к Азербайджану?

- Иреван использует авторитетную трибуну ООН для банального «гринвошинга» - попытки отбелить собственную репутацию за счет политических нападок на Баку. Но мы не должны забывать и о минном терроре. До сих пор мы не можем получить точные и полные карты минных полей, из-за чего каждый год продолжают страдать и гибнуть мирные люди на освобожденных территориях. Азербайджан по сей день сталкивается с тяжелейшими последствиями этой проблемы.

Минный террор калечит человеческие жизни и одновременно наносит колоссальный ущерб экологии региона. Скрытые в земле боеприпасы уничтожают биоразнообразие, провоцируют масштабные ландшафтные пожары и делают невозможным безопасное восстановление пострадавших экосистем.

С учетом всего перечисленного Армения не имеет морального права проводить мероприятия подобного масштаба на своей территории. Как минимум потому, что страна, занимающаяся явным экологическим террором, не может говорить об экологии.

Мировое сообщество обязано увидеть за глянцевой вывеской Иревана реальные факты и дать им внятную правовую оценку.