Водная блокада, зимние сбросы из Сарсангского водохранилища и разрушенная инфраструктура показывают, как экологические последствия оккупации отражались на жизни людей, сельском хозяйстве и природе

В октябре Иреван примет Конференцию ООН по биоразнообразию 2026 года. В ее рамках также пройдет 17-е совещание Конференции сторон конвенции о биологическом разнообразии (COP17), а также важные встречи сторон Картахенского протокола по биобезопасности и Нагойского протокола по регулированию доступа к генетическим ресурсам.

На этой международной площадке будут говорить о сохранении экосистем, рациональном использовании природных ресурсов и реализации глобальных обязательств по защите биоразнообразия. Но любой искренний разговор о будущем природы неизбежно заставляет вспомнить и о том, что происходило с природными ресурсами нашего региона на протяжении трех десятилетий оккупации. Разговор о сохранении природы предполагает внимание не только к сегодняшним экологическим вызовам, но и к тяжелейшим последствиям, которые испытывали люди, почва и уникальные природные ландшафты. Для Азербайджана одна из самых болезненных страниц этой истории связана с водными ресурсами.

Вода предназначена для того, чтобы поддерживать жизнь, обеспечивать урожай и сохранять естественное природное равновесие. Но в условиях конфликта и оккупации она способна превратиться в изощренное и жестокое средство давления. История Сарсангского водохранилища стала наиболее наглядным и масштабным примером того, как контроль над жизненно важным ресурсом использовался против населения и хозяйства целого ряда азербайджанских районов.

Сарсангский водохозяйственный комплекс, построенный в 1976 году на реке Тертерчай, создавался для благородной цели - регулирования водных ресурсов и орошения сельскохозяйственных земель. До оккупации вода из Сарсанга питала более сто тысяч гектаров плодородных полей. От этого ключевого объекта напрямую зависело сельскохозяйственное производство и благополучие жителей Тертерского, Агдамского, Бардинского, Гёранбойского, Евлахского и Агджабединского районов.

После установления армянского контроля над территорией, где расположено водохранилище, возможность распоряжаться этим стратегическим ресурсом оказалась в руках противоположной стороны. С этого момента проблема Сарсанга вышла далеко за рамки сугубо хозяйственного или технического вопроса, превратившись в фактор постоянной экологической и гуманитарной угрозы.

Нашему собеседнику - Ильгару Магеррамову, долгие годы возглавлявшему Гянджинское и Гёранбойское районные управление водного хозяйства, а ныне начальнику Гянджа-Дашкесанского регионального управления Государственной службы по надзору за использованием и охраной вод Агентства водных ресурсов, эта тема знакома не понаслышке. Как он отметил в беседе с нами, азербайджанские земледельцы долгие годы сталкивались не просто с проблемами управления водотоками. Это была прямая и тотальная зависимость аграрного сектора от решений, которые принимались за пределами контроля Азербайджана.

«Особенно тяжелыми, непредсказуемыми и разрушительными были сезонные контрасты, - отмечает собеседник. - Летом, когда иссушенная палящим солнцем земля остро нуждалась в поливе, а сельскохозяйственные культуры требовали влаги для роста, подача воды из Сарсангского водохранилища сокращалась до минимума или прекращалась вовсе. Поля выгорали, а крестьяне несли колоссальные убытки.

Зимой же ситуация оборачивалась противоположной бедой. В холодный период, когда вода земледелию не требовалась, производились гигантские сбросы воды вниз по течению Тертерчая. Это создавало постоянную угрозу затопления сельскохозяйственных угодий, размывало почвенный слой и искусственно усиливало последствия паводков. Вода, которая должна была служить источником жизни в период роста урожая, преднамеренно превращалась в бедствие. И не случайно, что в докладе Парламентской ассамблеи Совета Европы были зафиксированы многочисленные случаи сброса воды без какого-либо предупреждения. В частности, в 2011 году подобный шаг усугубил разрушительные наводнения даже в нижнем течении реки Кура. Таким образом, тяжелейшие последствия испытывала не только ирригационная инфраструктура и населенные пункты, но и сельское хозяйство, почвы, растительность и животный мир».

И это был не единичный случай. На опасность такого положения и его намеренный характер было указано и в 2016 году, когда Парламентская ассамблея Совета Европы приняла историческую резолюцию № 2085 под четким и недвусмысленным названием «Жители приграничных районов Азербайджана намеренно лишены воды». В документе подчеркивалось, что доступ к воде является незыблемым и жизненно важным правом человека, а водные ресурсы ни при каких обстоятельствах не должны использоваться в качестве инструмента политического влияния, шантажа или давления. ПАСЕ прямо связала ситуацию вокруг Сарсангского водохранилища с гуманитарными и экологическими проблемами, охарактеризовав искусственное создание экологического кризиса как «экологическую агрессию». Ассамблея также указала на крайнюю опасность, связанную с техническим состоянием плотины и отсутствием надлежащего международного контроля за ее эксплуатацией.

Тем самым вопрос о воде был вынесен далеко за пределы двусторонних политических споров. Он рассматривался мировым сообществом как вопрос фундаментальных прав человека, безопасности и защиты окружающей среды.

«Однако проблема не ограничивалась одним лишь Сарсангом, - продолжает Ильгар Магеррамов. - В период оккупации на пострадавших территориях была планомерно разрушена и выведена из строя огромная часть водохозяйственной инфраструктуры. Были повреждены и уничтожены девять водохранилищ, семь водоемов и около 1200 километров оросительных каналов».

Эти цифры говорят о потрясающих масштабах ущерба инфраструктуре, от которой зависит само существование сельского хозяйства. Но за каждой сотней километров разрушенных каналов стояли конкретные земли, потерявшие возможность давать урожай. За каждым поврежденным водохранилищем стояли разоренные населенные пункты и экосистемы, лишенные естественного водного баланса. Восстановить подобную систему - значит не просто отремонтировать гидротехнические сооружения и расчистить русла. Это означает необходимость заново обеспечить надежную подачу воды, вернуть в хозяйственный оборот сотни тысяч гектаров земель и создать условия для медленного возрождения нарушенных природных комплексов.

«Но у этой истории была и еще одна, сугубо гуманитарная и глубоко трагическая сторона. Военная опасность и экологическая деградация тесно переплетались с фактами прямого покушения на жизнь людей, - подчеркивает собеседник. - Местные жители Карабаха до сих пор с содроганием рассказывают о свидетельствах, когда по течению рек спускались детские игрушки, начиненные взрывчатыми веществами, а также смертоносные боеприпасы. Для человека или ребенка, обнаружившего подплывший предмет, водный объект, который по своей природе должен ассоциироваться с жизнью, чистой водой и обновлением, превращался в смертельно опасное пространство».

Все это говорит о том, что экологическая среда в зоне конфликта становилась прямой частью военной угрозы. Река, озеро или оросительный канал переставали быть просто природными объектами, превращаясь в источник гибели. В освобожденных районах возвращение семей к привычной жизни требует не только восстановления домов, прокладки коммуникаций и ремонта дамб, но и тщательнейшей, кропотливой очистки территории и водных артерий от взрывоопасных предметов. Для людей, возвращающихся на родные земли, безопасность детей и возможность спокойно обрабатывать пашню имеют не меньшее значение, чем наличие воды в каналах.

Разговор о биоразнообразии невозможно ограничивать только лишь декларированием защиты отдельных видов растений или животных. Биоразнообразие начинается с нормально функционирующей, здоровой и безопасной экосистемы. А функционирование любой водной экосистемы напрямую зависит от качества воды, ее количества и сохранения естественного гидрологического режима. Нарушение этих базовых условий неизбежно разрушает почвы, меняет растительный покров и лишает обитания живые организмы.

Сегодня ситуация принципиально иная. Восстановление водохозяйственной инфраструктуры на освобожденных территориях Карабаха и Восточного Зангезура стало неотъемлемой частью масштабного процесса возрождения региона, инициированного Президентом Ильхамом Алиевым. Под его личным руководством Азербайджан восстанавливает Карабах и Восточный Зангезур, возвращает новую жизнь разрушенным дамбам, возводит новые гидроузлы, расчищает каналы и возвращает водный баланс на иссушенные земли. Это огромная экологическая и гуманитарная работа, ведь вернуть территорию к жизни означает восстановить ее естественные природные ритмы, создать условия для возрождения сельского хозяйства и вернуть людям уверенность в завтрашнем дне.

На этом фоне проведение Конференции ООН по биоразнообразию 2026 года в Иреване приобретает особый, принципиальный контекст. Сохранение биоразнообразия - это безусловная глобальная задача. Но доверие к подобным международным форумам укрепляется только тогда, когда экологические принципы применяются последовательно и честно, а трагический опыт территорий, переживших масштабную экологическую агрессию и разрушение инфраструктуры, не остается за рамками международного разговора.

Вода не имеет границ. Люди, проживающие на этой земле, хорошо помнят время, когда ее не хватало для спасения урожая и питья, а ее искусственный избыток становился разрушительной угрозой. Эта память делает разговор о водных ресурсах неотъемлемой частью разговора о безопасности, справедливости, человеческом достоинстве и будущем всего нашего региона.