Кто и зачем держит главный нефтяной коридор мира закрытым

США установили контроль над Ормузским проливом и не откроют его до заключения сделки с Ираном, заявляет Дональд Трамп. По утверждению американского президента, он отдал прямой приказ уничтожать любые суда, замеченные за установкой мин в акватории пролива.

Ситуация в зоне Ормузского пролива перешла к прямому контроля со стороны США. Глава Белого дома на своей платформе Truth Social заявил, что американские ВМС полностью курируют акваторию, подчеркнув, что «ни одно судно не может войти или выйти без разрешения». По его словам, пролив останется закрытым до тех пор, пока Иран не согласится на условия новой сделки.

Несмотря на отсутствие прямых доказательств столь тотального контроля, Трамп занял максимально жесткую позицию в отношении судоходства в зоне военного противостояния. Параллельно американский лидер сообщил о прямом приказе флоту уничтожать любые суда, замеченные при установке мин. В настоящее время подразделения тральщиков США ведут масштабную зачистку акватории, работая в режиме троекратной интенсивности.

Все эти меры направлены на полную деблокировку маршрута на условиях Вашингтона, что фактически ставит судоходство в регионе в прямую зависимость от исхода политических переговоров с Тегераном, комментирует положение в зоне эскалации доктор экономических наук, профессор Фикрет Юсифов:

«Ситуация в регионе становится все более драматичной и при этом все менее однозначной для внешнего наблюдателя, - свидетельствует он. - Если внимательно проследить последовательность событий, становится очевидно, что цели Соединенных Штатов в этой войне носят не ситуативный, а системный характер. Сначала Вашингтон фактически подтолкнул Иран к закрытию Ормузского пролива, создав условия, при которых такой шаг выглядел для Тегерана вынужденной мерой, а затем сам начал участвовать в его фактическом блокировании.

До недавнего времени в экспертной среде преобладало мнение, что Дональд Трамп, напротив, заинтересован в скорейшем открытии пролива и выступает за восстановление свободного судоходства. Однако текущая ситуация демонстрирует прямо противоположную логику. Вашингтон ограничивают проход даже тех судов, которым иранская сторона уже дала разрешение, и это кардинально меняет восприятие происходящего». Возникает вполне закономерный вопрос о том, какие реальные цели преследуются и какой сценарий реализуется на практике. По мнению профессора, на данном этапе открытие пролива не входит в приоритеты американской политики. Более того, складывается впечатление, что задача заключается в максимально возможном затягивании его закрытого статуса. «Такая стратегия позволяет Вашингтону постепенно втягивать в конфликт другие государства, прежде всего страны Европейского союза и НАТО, формируя широкую коалицию под предлогом обеспечения безопасности международных торговых маршрутов и восстановления свободы судоходства, - считает он. - Фактически речь идет о попытке перераспределить ответственность за военные действия и придать им коллективный характер. Это особенно важно в контексте того, что с самого начала значительная часть мирового сообщества выступала против эскалации конфликта. После событий в Газе отношение к Израилю и его союзникам заметно ухудшилось, и в этих условиях Соединенные Штаты стремятся снизить уровень политических рисков, вовлекая в процесс другие страны и международные структуры.

При этом расширение коалиции не связано с дефицитом военного потенциала. У США достаточно ресурсов для ведения масштабных операций и достижения военных целей. Однако проблема заключается в другом. Американская сторона прекрасно понимает, что Иран не пойдет на переговоры на условиях, которые будут восприниматься как капитуляция, а добиться такого результата исключительно за счет давления крайне сложно».

Постепенно вырисовывается наиболее жесткий и опасный сценарий, и потому Вашингтон стремится заранее сформировать коалицию и разделить политическую и моральную ответственность за возможные дальнейшие шаги, поясняет аналитик:

«На этом фоне переговорный процесс между США и Ираном выглядит скорее формальным элементом, чем реальным инструментом урегулирования. Позиции сторон остаются настолько противоречивыми, что их сближение практически исключено. Принятие условий одной из сторон автоматически означало бы стратегическое поражение другой, а значит, компромисс в текущих условиях маловероятен. В результате переговоры выполняют функцию временной паузы, позволяя сторонам перегруппироваться и подготовиться к следующим этапам противостояния.

С высокой долей вероятности можно говорить о том, что речь идет о борьбе за время. Обе стороны используют текущий период для укрепления своих позиций, однако Соединенные Штаты, судя по всему, заинтересованы в этом больше. Полученное время может быть использовано для подготовки к более жесткому сценарию, включая возможность нанесения решающего удара по Ирану».

Тем временем мировая экономика уже сталкивается с ощутимыми последствиями закрытия Ормузского пролива, являющегося одним из ключевых маршрутов транспортировки энергоресурсов. Нарушение его работы приводит к росту издержек, усиливает волатильность рынков и создает дополнительные риски для глобальной торговли. Если ситуация будет затягиваться, давление на мировую экономику будет усиливаться.

«Необходимо учитывать, что длительное сохранение текущего положения практически невозможно, - продолжил эксперт. -Создание альтернативных маршрутов транспортировки требует значительных финансовых вложений и длительного времени на реализацию, поэтому в краткосрочной перспективе такие решения не могут рассматриваться как полноценная замена. В этой связи можно ожидать, что рано или поздно пролив будет открыт, однако вопрос заключается в том, на каких условиях и под чьим контролем это произойдет.

Судя по текущим действиям, Соединенные Штаты будут стремиться установить над ним максимально полный контроль, поскольку именно это является одной из ключевых целей всей кампании».