Между управляемым конфликтом и послевоенным Южным Кавказом

8 августа минувшего года в Вашингтоне имела место историческая встреча Президента Ильхама Алиева с премьер-министром Николом Пашиняном при участии Президента Дональда Трампа, завершившаяся подписанием совместной декларации об обеспечении мира между Баку и Иреваном

В тот же день главы МИД Джейхун Байрамов и Арарат Мирзоян парафировали проект «Соглашения об установлении мира и межгосударственных отношений между Азербайджанской Республикой и Республикой Армения», подписав совместное обращение к действующему председателю ОБСЕ о закрытии всего кейса Минского процесса.

Сегодня, по прошествии года после памятных событий, их анализирует в интервью газете «Бакинский рабочий» депутат Милли Меджлиса Севиндж Фаталиева.

- Можно ли спустя год Вашингтонскую встречу лидеров трех государств назвать одним из наиболее значимых событий в современной истории Южного Кавказа?

- Безусловно. Более того, спустя год масштаб произошедшего в Вашингтоне виден гораздо отчетливее. Историческое значение политических решений определяется не торжественностью момента их принятия, а тем, насколько они способны изменить последующий ход событий. И сегодня уже очевидно: 8 августа 2025 года стало одной из точек отсчета новой политической реальности Южного Кавказа. На Вашингтонской встрече был сформирован целый комплекс взаимосвязанных договоренностей. Азербайджан и Армения парафировали текст Соглашения об установлении мира и межгосударственных отношений. Президент Ильхам Алиев и премьер-министр Никол Пашинян подписали Совместную декларацию, определившую дальнейшие ориентиры мирного процесса. Была закреплена транспортная повестка, включая TRIPP. Одновременно фактически была поставлена точка в истории Минского процесса ОБСЕ - механизма, который десятилетиями существовал вокруг конфликта, но так и не обеспечил его урегулирование.

Однако значение Вашингтонского саммита гораздо шире отдельных документов. На протяжении более тридцати лет Южный Кавказ воспринимался через призму конфликта. Международные инициативы, деятельность посредников, региональные союзы и даже многие экономические проекты так или иначе строились с учетом армяно-азербайджанского противостояния. Сегодня меняется сама система координат. Дело в том, что после восстановления Азербайджаном территориальной целостности и полного суверенитета исчезла прежняя конфликтная конструкция. А переговоры в американской столице политически оформили переход к совершенно другой повестке - мирному договору, межгосударственным отношениям, коммуникациям, торговле, инвестициям и региональной взаимосвязанности. Именно поэтому я бы назвала 8 августа не просто важным дипломатическим успехом. Вашингтон стал рубежом между эпохой управления конфликтом и эпохой строительства постконфликтного Южного Кавказа. И события последующего года показывают, что речь шла не о разовой политической акции. Запущенный тогда процесс получил продолжение. А это, пожалуй, главный критерий исторической значимости любого соглашения.

- Справедливо ли утверждение о том, что Вашингтонский саммит стал не конечной точкой, а началом значительно более масштабного процесса?

- Совершенно справедливо. Если рассматривать Вашингтон исключительно как финальный этап согласования мирного соглашения, мы существенно сузим значение произошедшего. 8 августа был закрыт один большой политический цикл, но одновременно открыт следующий. И он, возможно, будет гораздо сложнее. Потому что прекратить конфликт и построить отношения после конфликта - две разные задачи. Сегодня Азербайджан и Армения постепенно переходят именно ко второй. Необходимо сформировать модель сосуществования двух соседних государств, которая не будет зависеть от постоянного присутствия внешних посредников. И здесь за прошедший год произошла важная трансформация: укрепился прямой двусторонний формат.

Это один из принципиальных результатов мирного процесса. На протяжении десятилетий практически каждый серьезный контакт Баку и Иревана проходил на внешней площадке и при участии посредников. Теперь стороны все чаще способны обсуждать конкретные вопросы непосредственно друг с другом.

Настоящий мир начинается тогда, когда двум государствам для разговора друг с другом больше не требуется третья сторона. При этом в Вашингтоне был закреплен важный принцип участия международных партнеров: третьи страны не подменяют собой Азербайджан и Армению в переговорном процессе, а подключаются к конкретным взаимовыгодным инициативам с согласия обеих сторон. TRIPP - один из наиболее наглядных примеров такого подхода.

Есть и еще одно измерение. Меняется геоэкономическая карта региона. Открытие коммуникаций потенциально создает дополнительное сухопутное соединение между основной территорией Азербайджана и Нахчываном и одновременно расширяет транспортные возможности по линии Центральная Азия-Каспий-Южный Кавказ-Турция-Европа. Таким образом, мир начинает приобретать ценность далеко за пределами двух государств.

Поэтому следующий этап намного шире собственно мирного договора. Речь идет о формировании новой региональной архитектуры, где безопасность обеспечивается не бесконечным балансированием вокруг конфликта, а совпадением экономических и политических интересов.

- Есть мнение, что за последний год в армяно-азербайджанских отношениях наметился переход от дипломатии мира к экономике мира. Так ли это на самом деле?

- Я бы сказала, что первые элементы экономики мира уже появились. И именно это отличает нынешний этап от многочисленных мирных инициатив прошлого.

На протяжении десятилетий мы слышали заявления о необходимости мира. Но между Азербайджаном и Арменией отсутствовала экономическая основа, которая могла бы этот мир поддерживать. Сейчас ситуация постепенно меняется. Появились торговые операции. Азербайджанские нефтепродукты поставляются в Армению. Через территорию Азербайджана осуществляется транзит грузов в армянском направлении и из Армении. Формируется практическая транспортная повестка. Конечно, сегодняшние объемы торговли сами по себе пока невелики. Но оценивать происходящее исключительно в миллионах долларов было бы неправильно. Главная цифра сегодня - не объем товарооборота, а сам факт появления товарооборота после десятилетий конфликта. Экономические отношения обладают важным свойством: они создают группы, заинтересованные в стабильности. Перевозчику необходим открытый маршрут. Бизнесу - предсказуемые правила. Инвестору - безопасность капитала. Государству - транзитные доходы и новые рынки.

Таким образом постепенно формируется материальная цена мира и одновременно экономическая цена возможного возвращения к конфронтации.

В этом контексте особенно важен TRIPP. Если проект будет реализован в полном объеме, он способен вывести процесс на совершенно иной уровень. Тогда речь пойдет уже не об отдельных поставках между Азербайджаном и Арменией, а о включении региона в крупную международную транспортную систему. И здесь интересы Баку и Иревана начинают пересекаться с интересами Центральной Азии, Турции, Европы, США и других участников международной торговли. В этом и заключается стратегическая ценность экономики мира. Дипломатия может создать политическую возможность для мира. Право может закрепить его в соглашениях. Но именно экономика способна сделать мир повседневной практической необходимостью. Чем больше будет маршрутов, торговли, инвестиций и взаимных экономических интересов, тем выше будет цена отказа от мира.

- Как вы оцениваете тот факт, что телефонный разговор между лидерами Азербайджана и Армении состоялся именно в годовщину Вашингтонского саммита?

- Дата, конечно, символична. Но для меня гораздо важнее другой момент: сам характер отношений между Баку и Иреваном постепенно меняется. 8 августа премьер-министр Никол Пашинян по собственной инициативе позвонил Президенту Ильхаму Алиеву. Лидеры обсудили результаты года, прошедшего после Вашингтонского саммита, дальнейшее продвижение мирной повестки, торгово-экономические отношения и реализацию TRIPP. Еще несколько лет назад подобный прямой контакт сам по себе стал бы политическим событием международного масштаба. Сегодня он постепенно превращается в рабочий инструмент. И вот это, на мой взгляд, гораздо важнее символики даты. После десятилетий конфликта сторонам необходимо научиться взаимодействовать не только на международных саммитах и не только тогда, когда возникает кризис. Нормальные межгосударственные отношения предполагают возможность поднять телефон, обсудить конкретную проблему, сверить позиции и продолжить работу. Лучший показатель нормализации - когда прямой разговор Баку и Иревана перестает быть сенсацией. Причем речь идет не только о коммуникации первых лиц. Постепенно должна формироваться целая система прямых контактов: между внешнеполитическими ведомствами, правительствами, профильными государственными структурами, деловыми кругами. В этом смысле разговор именно 8 августа имеет дополнительный политический смысл. Год назад в Вашингтоне была сформулирована новая модель отношений, а спустя год лидеры уже напрямую обсуждают практические результаты этой модели и дальнейшие шаги.

Конечно, процесс еще не завершен. Предстоит окончательно оформить мирное соглашение и пройти необходимые внутригосударственные процедуры. Однако я бы не измеряла устойчивость мира только количеством подписанных документов. Настоящая необратимость возникает тогда, когда ежедневно формируются связи, механизмы и интересы, возвращение от которых к прежней конфронтации становится все менее рациональным. И прямой диалог лидеров - важный показатель движения именно в этом направлении.

- Есть мнение, что Вашингтонский процесс не ограничивается урегулированием конфликта между двумя странами, а становится основой для расширения двусторонних отношений Азербайджана и США. Так ли это?

- Я бы даже сказала, что это один из наиболее значимых, хотя первоначально не самых очевидных результатов Вашингтонской встречи. Азербайджано-армянское урегулирование и азербайджано-американские отношения - два самостоятельных процесса, но Вашингтонский саммит 8 августа 2025 года придал мощный импульс обоим. Дело в том, что параллельно с договоренностями по мирному процессу Азербайджан и США подписали Меморандум о взаимопонимании по созданию Стратегической рабочей группы, которая должна была подготовить Хартию стратегического партнерства. И уже через полгода, 10 февраля 2026 года, Президент Ильхам Алиев и американский вице-президент Джей Ди Вэнс подписали в Баку Хартию стратегического партнерства. С точки зрения международных отношений шесть месяцев - очень короткий срок для такого перехода. Это показывает наличие политической воли и, главное, реального содержания, которым стороны готовы наполнить партнерство. Энергетика остается важнейшим направлением, но к ней добавились Средний коридор, транспорт и логистика, взаимные инвестиции, торговля, искусственный интеллект, цифровая инфраструктура, кибербезопасность, оборонное взаимодействие, борьба с терроризмом и гуманитарное разминирование.

На протяжении многих лет значение Азербайджана для западных партнеров часто рассматривалось прежде всего через энергетическую призму. Сегодня становится все более очевидно, что потенциал страны гораздо шире. Азербайджан расположен в точке пересечения нескольких стратегических пространств: Южного Кавказа, Каспия и Центральной Азии. Через территорию нашей страны проходит один из ключевых маршрутов Среднего коридора. Азербайджан обладает современной транспортной и энергетической инфраструктурой и одновременно проводит самостоятельную внешнюю политику. Поэтому для Вашингтона сотрудничество с Баку приобретает уже не ситуативное, а долгосрочное геостратегическое значение. В этой связи показателен и телефонный разговор Президента Ильхама Алиева с Президентом Дональдом Трампом в годовщину Вашингтонского саммита. Стороны констатировали выход отношений на качественно новый уровень и обсудили дальнейшее развитие стратегического партнерства. Вашингтонский процесс меняет и международное восприятие Южного Кавказа: регион, десятилетиями воспринимавшийся как территория конфликта, предстает сегодня транспортным узлом и энергетическим центром между Центральной Азией и Европой. И роль Азербайджана в этой конструкции центральна. Поэтому я бы сформулировала главный итог прошедшего года следующим образом: Вашингтонский саммит начинался как историческая встреча вокруг мира, но его последствия оказались значительно шире самого мирного процесса. Он дал импульс формированию новой модели армяно-азербайджанских отношений, открыл дополнительные возможности для экономической трансформации Южного Кавказа и одновременно стал отправной точкой нового этапа стратегического партнерства между Азербайджаном и Соединенными Штатами. И если эта динамика сохранится, то в исторической перспективе 8 августа 2025 года будут вспоминать не только как день, когда стороны приблизились к окончательному миру, но и как дату, после которой начала меняться геополитическая и геоэкономическая конфигурация всего региона.