Проблемы Каспия невозможно эффективно решать усилиями только одной страны

Недавно прикаспийские государства отметили День Каспия. Этот праздник возник после подписания 12 августа 2018 года на V саммите прикаспийских государств в Актау (Казахстан) главами государств Конвенции о правовом статусе Каспийского моря. Хотя Конвенция была ратифицирована парламентами четырех стран, она до сих пор не ратифицирована парламентом Ирана.

Пресс-секретарь МИД ИРИ Исмаил Бегаи на пресс-конференции заметил, что иранское правительство считает целесообразной ратификацию Конвенции о правовом статусе Каспийского моря, а решение по документу должен принять парламент. По его словам, спустя 7-8 лет для правительства настал подходящий момент представить парламенту Конвенцию, к которой уже присоединились 4 страны и которая определяет правовые рамки, препятствует милитаризации Каспийского моря, а также обладает важными и полезными аспектами.

Своим мнением о перспективах ратификации Каспийской Конституции иранской стороной в интервью газете «Бакинский рабочий» поделилась депутат Милли Меджлиса Севиндж Фаталиева.

- Есть мнение, что Каспийское море как стратегический водоем играет определяющую роль в развитии отношений между пятью прикаспийскими государствами в различных сферах. Так ли это в реальности?

- Безусловно. Причем значение Каспийского моря сегодня значительно шире, чем вопросы природных ресурсов или энергетики. Каспий фактически является самостоятельным пространством регионального сотрудничества, где интересы Азербайджана, Казахстана, Ирана, России и Туркменистана соприкасаются одновременно в сфере экономики, транспорта, энергетики, экологии, безопасности, судоходства и рационального использования биологических ресурсов. И в этом, на мой взгляд, состоит одна из особенностей каспийского формата: география объективно побуждает пять государств к взаимодействию. Каспий - это общая экосистема, поэтому, например, вопросы обмеления моря, сохранения биоразнообразия или экологической безопасности невозможно эффективно решать усилиями только одной страны. Они требуют постоянной координации всех пяти прибрежных государств.

За последние годы значительно возросло транспортно-логистическое значение Каспия. Через него проходят и развиваются маршруты, связывающие Центральную Азию с Южным Кавказом и далее с Европой. В этом контексте особенно возрастает роль Транскаспийского направления, портовой инфраструктуры, железнодорожных и морских перевозок, цифровых коммуникаций. Поэтому Каспий сегодня - это не только географический объект, разделяющий пять государств, но и пространство, которое их соединяет.

Именно такой подход лежал и в основе Конвенции о правовом статусе Каспийского моря, подписанной президентами пяти государств в Актау 12 августа 2018 года. Вместе с самой Конвенцией тогда были подписаны документы о сотрудничестве в области транспорта, торгово-экономических связей, взаимодействия пограничных ведомств и предотвращения инцидентов на море. Поэтому я бы сказала, что Каспий уже давно превратился в один из важнейших факторов формирования региональной взаимозависимости. При этом особенно важно, что за десятилетия сложился собственный каспийский механизм диалога. Несмотря на различия в национальных интересах и подходах по отдельным вопросам, пять стран сумели сформировать культуру поиска компромисса и понимание того, что стабильность и развитие Каспия отвечают интересам всех без исключения прибрежных государств.

- Как известно, Конвенция о правовом статусе Каспийского моря была подписана 12 августа 2018 года всеми пятью прибрежными государствами. Однако за прошедшие годы ее ратифицировали парламенты четырех государств, за исключением Ирана. Почему рассмотрение Конвенции иранским парламентом заняло так много времени?

- Я бы здесь воздержалась от формулировки о намеренном затягивании процесса. Ратификация международного договора является внутренней конституционно-правовой процедурой каждого государства, и в разных странах она может занимать различное время, особенно когда речь идет о таком сложном и многоаспектном документе, как Конвенция о правовом статусе Каспийского моря. Следует учитывать и предысторию вопроса. Согласование нового правового режима Каспия продолжалось более двух десятилетий, поскольку необходимо было найти формулу, приемлемую для всех пяти государств. Конвенция 2018 года стала результатом очень длительного переговорного процесса и компромисса по целому комплексу вопросов. Официальный Баку вскоре после ее подписания подчеркивал, что документ создает правовую основу межгосударственных отношений на Каспии и основан на принципах суверенитета, территориальной целостности, взаимного доверия, прозрачности и предсказуемости.

Что касается Ирана, то конечно, было бы неправильно предвосхищать решение парламента суверенного государства. Ратификация относится исключительно к компетенции соответствующих институтов Исламской Республики. Вместе с тем последние события дают основания говорить о достаточно позитивной динамике. Принципиально важно, что вопрос перешел из стадии многолетнего изучения в практическую законодательную плоскость. Официальный представитель МИД ИРИ подтвердил, что Конвенция направлена в Исламский консультативный совет для ратификации. Министр иностранных дел Аббас Арагчи также сообщил, что дальнейшее решение зависит от парламента.

При этом необходимо учитывать характер самой Конвенции. По своей сути это рамочный документ, который устанавливает общие принципы правового режима Каспийского моря и создает базу для дальнейшего взаимодействия пяти прикаспийских государств. Поэтому столь длительный период ее внутригосударственного изучения в Иране - фактически восемь лет после подписания - действительно вызывает вопросы. За такой срок можно было бы подготовить не один новый международно-правовой документ. Тем более, что иранские дипломаты и специалисты непосредственно участвовали в многолетней работе над текстом Конвенции, а окончательный вариант стал результатом согласования позиций всех пяти государств. Поэтому трудно предположить наличие в нем положений, изначально направленных против интересов Тегерана. Напротив, скорейшая ратификация отвечает прежде всего интересам самой ИРИ, поскольку позволяет ей в полной мере использовать общую правовую основу каспийского сотрудничества, в создании которой Иран сам принимал непосредственное участие.

В этом контексте показательно заявление официального представителя МИД ИРИ Исмаила Багаи о том, что правительство считает ратификацию Конвенции целесообразной. Он отметил, что документ создает необходимую правовую рамку для Каспия и содержит важные положения, отвечающие интересам прикаспийских государств. Поэтому сама институциональная последовательность - рассмотрение на уровне исполнительной власти, направление документа в парламент и публичные разъяснения МИД - показывает, что процесс существенно продвинулся.

Есть еще один важный момент - ратификация Конвенции не должна восприниматься как победа одной стороны или уступка другой. Это документ пяти государств, выработанный совместно и подписанный всеми пятью президентами. Его окончательное вступление в силу отвечает логике завершения коллективной работы, которая велась на протяжении многих лет. Сегодня четыре государства уже завершили национальные процедуры. Согласно статье 22 Конвенции, она вступит в силу после получения депозитарием - Республикой Казахстан - пятой ратификационной грамоты. Поэтому в случае положительного решения иранского парламента речь будет идти не просто об очередной национальной ратификации, а о завершении процесса формирования полноценной международно-правовой основы современного каспийского взаимодействия. И, конечно, такой шаг можно было бы только приветствовать как отвечающий интересам стабильности, предсказуемости и долгосрочного сотрудничества всей «каспийской пятерки».

- Какие перспективы открываются перед прикаспийскими государствами после вступления в силу Каспийской Конституции?

- Сам термин «Каспийская Конституция» носит, конечно, скорее образный характер, но он достаточно точно отражает значение этого документа. Конвенция действительно формирует фундаментальные правила взаимодействия пяти государств в акватории Каспия. Она определяет права и обязательства сторон при использовании водной поверхности, дна, недр, природных ресурсов и воздушного пространства над морем. Я бы выделила несколько основных последствий ее вступления в силу. Прежде всего, это правовая определенность и предсказуемость. У государств появится полностью действующая общая международно-правовая рамка, которая фиксирует базовые правила поведения на Каспии. Это особенно важно для долгосрочных экономических и инфраструктурных проектов, которые требуют устойчивой и понятной правовой среды.

Второе направление - транспорт и торговля. Сегодня роль Каспия как связующего звена между Центральной Азией, Южным Кавказом и Европой последовательно возрастает. Чем выше уровень правовой определенности и координации между прибрежными государствами, тем больше возможностей для развития морских перевозок, портов, мультимодальных маршрутов, Среднего коридора и других транскаспийских коммуникаций. Еще после подписания Конвенции азербайджанская сторона отмечала, что ее практическая реализация способна создать дополнительные возможности для устойчивого развития региона.

Третье - энергетика и новые инфраструктурные проекты. Сегодня речь идет уже не исключительно о традиционных углеводородах. Каспий постепенно становится пространством развития «зеленой» энергетики, подводных энергетических и цифровых коммуникаций. Таким проектам также необходима максимально ясная договорно-правовая среда.

Четвертое направление - экология. Это, возможно, один из наиболее актуальных вопросов на сегодняшний день. Обмеление Каспия, изменение его экосистемы, сохранение биоресурсов - проблемы трансграничные. Они объективно требуют совместных научных исследований, обмена данными и скоординированных решений всех пяти стран.

Наконец, чрезвычайно важен аспект региональной стабильности. Один из принципов каспийского правового режима заключается в том, что вопросы Каспия решаются самими пятью прибрежными государствами. Это укрепляет ответственность стран региона за собственное пространство безопасности и стимулирует их к диалогу и поиску взаимоприемлемых решений.

В целом я бы не стала говорить, что на следующий день после вступления Конвенции в силу автоматически исчезнут все нерешенные вопросы. Такой подход был бы чрезмерно упрощенным. Отдельные аспекты по-прежнему будут требовать двусторонних и многосторонних переговоров, дополнительных соглашений и практических механизмов реализации.

Но принципиальное значение ратификации заключается в другом: Каспий окончательно получит согласованную всеми пятью государствами правовую основу, на которой можно значительно увереннее строить экономическое сотрудничество, развивать транспортные и энергетические проекты, заниматься общей экологической повесткой и укреплять атмосферу доверия.

И, пожалуй, самое важное - вступление Конвенции в силу подтвердит способность пяти прикаспийских государств самостоятельно, путем многолетнего диалога и компромисса, находить решения даже по самым сложным вопросам. В нынешних международных условиях это само по себе имеет большое политическое значение.