Как бывшие хозяева Армении оказались по другую сторону власти

Роберт Кочарян, Серж Саргсян и их окружение становятся объектами новых расследований, тогда как политическая система, десятилетиями определявшая жизнь Армении, уже канула в Лету

В Армении, судя по всему, в самом разгаре новый этап жесткой и неизбежной расплаты за период правления так называемого «карабахского клана», который на протяжении двух десятилетий держал под своим абсолютным контролем власть, все государственные институты и экономические ресурсы страны. 

Сегодня имена бывших президентов Армении, выходцев из азербайджанского Карабаха, Роберта Кочаряна и Сержа Саргсяна, давно утративших свое прежнее политическое влияние, звучат в уголовных делах, имущественных исках и судебных процессах, связанных с решениями, принятыми в годы их правления.

24 августа Генеральная прокуратура Армении возбудила публичное уголовное преследование в отношении второго президента Роберта Кочаряна по девяти эпизодам. Следствие вменяет ему три эпизода злоупотребления должностными полномочиями, два эпизода получения взятки в особо крупном размере и четыре эпизода отмывания денег в особо крупном размере. Фигурантами производства стали еще 9 человек, среди которых его сын Седрак Кочарян и бывший министр обороны, а впоследствии третий президент Армении Серж Саргсян.

Следствие фактически взялось за ревизию решений, принятых в годы президентства Кочаряна, когда государственные активы и экономические интересы приближенных к власти людей нередко оказывались связаны между собой.

Согласно версии следствия, в период президентства Кочаряна, с 1998 по 2008 год, государственное имущество передавалось связанным с ним лицам и компаниям на выгодных условиях, в том числе по ценам ниже рыночных и без публичных торгов. В материалах дела фигурируют земельные участки и объекты недвижимости в Иреване, санаторий «Капутак Севан», имущество теннисной спортивной школы и другие активы. В рамках одного из эпизодов следствие говорит о передаче 56 объектов недвижимости общей стоимостью около 2,63 млрд драмов ($7,22 млн).

Отдельно расследуется дело, связанное с компанией Toyota Yerevan. По версии следствия, 30%-ая доля в компании была оформлена на Седрака Кочаряна в качестве взятки за содействие в приобретении государственных земельных участков по цене значительно ниже рыночной.

В том же деле оказался и Серж Саргсян, который при Кочаряне занимал пост министра обороны, затем возглавил правительство и в 2008 году сменил его на посту президента. Теперь же оба оказались по другую сторону власти, в самом центре уголовных расследований.

Для Саргсяна это уголовное преследование стало продолжением целого ряда дел, связанных с его деятельностью во власти. В отдельном производстве расследуется дело с отчуждением Черной крепости в Гюмри. По версии следствия, в мае 2005 года, когда Саргсян был министром обороны, историко-культурный объект площадью более 626 кв.м. и земельный участок площадью 0,7 га были проданы за 22,95 млн драмов ($63 тыс.), причем сделка, как утверждает следствие, не соответствовала решениям правительства и нанесла ущерб государственным интересам.

Параллельно продолжается имущественная часть претензий к третьему президенту. Антикоррупционный суд Армении частично удовлетворил иск прокуратуры о конфискации активов, которые власти считают незаконно приобретенными Сержем Саргсяном и связанными с ним лицами. В перечень вошли около 630 млн драмов ($1,73 млн), банковские депозиты и проценты по ним, а также доли в объектах недвижимости.

26 августа суд избрал Саргсяну подписку о невыезде по новому производству, связанному с делом Кочаряна.

Все эти события невозможно рассматривать в отрыве от политической системы, которую на протяжении двух десятилетий олицетворяли Кочарян и Саргсян. Оба вышли из верхушки армянской военной хунты, сформировавшейся в Карабахском регионе Азербайджана в годы оккупации, и именно там получили политический и силовой опыт, который затем перенесли в Иреван.

В 1997 году Кочарян стал премьер-министром Армении, а уже спустя год занял президентский пост. Саргсян сначала получил кресло министра обороны, затем возглавил правительство, а в 2008 году сменил Кочаряна на посту президента. Фактически один представитель «карабахской верхушки» передал власть другому, сохранив созданную систему влияния.

После первого президента Левона Тер-Петросяна в Иреван пришла не просто новая политическая команда. Во власть переместилась группа, сформировавшаяся в руководстве армянского сепаратистского режима Карабаха и превратившая государственные институты Армении в инструмент собственного политического и экономического господства. На протяжении последующих лет эта группа контролировала высшие органы власти, силовой блок и значительную часть экономических ресурсов страны, фактически определяя, кому принадлежит власть, кто получает доступ к государственным активам, и кто входит в круг политической и экономической элиты.

Эта система впоследствии получила название «карабахского клана». Ее позиции начали рушиться после «бархатной революции» 2018 года, когда клан был вытеснен из власти и лишился контроля над государством. Поражение во второй Карабахской войне 2020 года нанесло сокрушительный удар по его главному политическому аргументу, а события сентября 2023 года, положившие конец существованию армянского сепаратистского режима в Карабахе, окончательно лишили эту группу политической опоры. Вместе с ликвидацией режима рухнул и тот фундамент, на котором десятилетиями держались ее претензии на власть и влияние в Армении.

После этого о возвращении «карабахского клана» к прежнему господству уже не могло быть речи, поскольку, потеряв власть и политическую опору, его представители оказались перед совершенно другой реальностью, в которой вместо борьбы за государственные кресла им теперь приходится отвечать за решения и действия, принятые в годы их правления.

Через уголовные дела сегодня идет пересмотр наследия «карабахского клана». Государство поднимает решения времен Кочаряна и Саргсяна, возвращается к сделкам с недвижимостью и государственными активами, добивается конфискации имущества, которое считает незаконно приобретенным, а правоохранительные органы дают уголовно-правовую оценку действиям тех, кто еще совсем недавно сам определял правила игры в стране.

Еще несколько лет назад Роберт Кочарян был одной из самых влиятельных фигур в Армении, десять лет занимал президентский пост и вместе с ближайшим окружением фактически определял политический курс страны и кадровую политику. Теперь следствие возвращается к решениям, принятым в годы его правления, причем под расследование попали не только действия самого Кочаряна, но и люди из его ближайшего окружения, связанные с фигурантами дела и спорными сделками.

Саргсян оказался в схожем положении, хотя пришел к президентской власти другим путем, пройдя через силовой блок и правительство. Он не просто пришел на смену Кочаряну, а продолжил функционирование системы, сформированной при его предшественнике, поэтому сегодняшняя юридическая ревизия периода их правления неизбежно затрагивает обоих.

При этом происходящее вряд ли стоит сводить лишь к личному противостоянию премьер-министра Никол Пашиняна с Кочаряном и Саргсяном, поскольку политический расчет нынешней власти, по всей видимости, также присутствует, особенно с учетом многолетнего конфликта Пашиняна с бывшими президентами, однако это обстоятельство само по себе не дает оснований ставить под сомнение необходимость правовой оценки предъявленных обвинений.

Политический итог всех этих процессов формируется на наших глазах, поскольку поколение политиков, которое десятилетиями строило свое влияние на карабахском вопросе, контролировало государственные институты и определяло правила политической жизни Армении, оказалось не просто вытеснено из власти, но теперь вынуждено отвечать за решения и действия собственной эпохи уже перед правоохранительной системой.

Кочарян и Саргсян когда-то сами определяли, кому принадлежит власть и как функционирует армянское государство, теперь же государственная система возвращается к решениям периода их правления и требует от бывших хозяев этой системы объяснений. В этом и проявляется нынешний политический перелом, при котором «карабахский клан» окончательно теряет не только власть и влияние, но и возможность оставить собственное прошлое без правовой оценки, а его бывшие представители оказываются вынуждены отвечать за действия, совершенные в период их господства.