Прагматизм как основа международных партнерств

Прагматичные партнерства, многополярность и новые правила международного взаимодействия меняют архитектуру глобальной политики

В последнее время все больше наблюдателей и политиков подвергают критике старый миропорядок, указывая на его многочисленные изъяны. Прежде всего - на избирательное применение международного права, когда в одних случаях возмездие мирового сообщества за агрессивные действия в отношении соседа следует незамедлительно - в виде экономических санкций или военного удара, тогда как в других справедливости приходится ждать десятилетиями, зачастую безрезультатно. В итоге отдельные государства, как, например, Азербайджан, вынуждены брать правосудие в собственные руки, самостоятельно претворяя в жизнь букву и дух международного права.

Своим мнением о ситуации в нынешнем миропорядке в интервью газете «Бакинский рабочий» поделился доцент кафедры международных отношений Бакинского государственного университета, доктор философии по политическим наукам Фархад Гусейнов.

- Соответствует ли действительности утверждение о том, что в современном мире консолидация уступает место фрагментации, стремление к сотрудничеству - геополитическому соперничеству, а поиск баланса интересов - углублению линий разломов?

- Я бы не стал столь категорично утверждать, что сотрудничество уступает место соперничеству, а консолидация - фрагментации. Скорее, мы наблюдаем трансформацию самой модели международного взаимодействия. Как отметил Президент Ильхам Алиев, «в сегодняшнем мире такого понятия, как международное право, не существует. Об этом всем надо забыть. Есть сила, есть сотрудничество, есть союзничество, есть взаимная поддержка».

На мой взгляд, это точная характеристика нынешней реальности. Сотрудничество не исчезает - меняется его содержание. Оно становится более прагматичным, избирательным и непосредственно увязанным с национальными интересами. Государства способны одновременно конкурировать в одной сфере и активно взаимодействовать в другой. Поэтому правильнее говорить не об исчезновении сотрудничества, а о фрагментации и прагматизации партнерств.

Сегодня они все чаще формируются не вокруг единой идеологической или институциональной платформы, а вокруг конкретных интересов - безопасности, энергетики, торговли, транспорта, технологий и взаимной экономической выгоды. И это обстоятельство во многом определяет новую логику международных отношений: государства уже не обязательно должны быть союзниками во всем, чтобы эффективно сотрудничать там, где их интересы совпадают.

Да, современный мир становится более конкурентным и фрагментированным. Но это вовсе не означает исчезновения взаимозависимости. Напротив, чем сложнее становится международная система, тем выше значение способности государств находить точки соприкосновения даже в условиях политических разногласий.

В этом контексте сила, сотрудничество, союзничество и взаимная поддержка перестают быть взаимоисключающими категориями и превращаются во взаимодополняющие инструменты внешней политики. Задача государств сегодня заключается не в формальном выборе между соперничеством и сотрудничеством, а в способности сочетать собственную устойчивость и силу с максимально широким кругом взаимовыгодных партнерств. Такая гибкость становится одним из ключевых условий успешной внешней политики в меняющемся мире.

- Что, по-вашему, представляет собой справедливый миропорядок?

- Справедливый миропорядок, на мой взгляд, - это прежде всего такой порядок, в котором ни одно государство не присваивает себе право единолично определять правила для остальных. Его фундаментом должны быть суверенное равенство государств, отказ от доминирования и гегемонии, а также понимание того, что долгосрочная устойчивость невозможна без уважения и учета законных интересов другой стороны.

При этом справедливость в международных отношениях вовсе не означает, что все государства должны обладать одинаковыми возможностями, ресурсами или интересами. Мир по определению неоднороден, а национальные интересы неизбежно различаются. Принципиально другое - чтобы эти различия не превращались в оправдание для давления, диктата и навязывания собственной воли силой.

Устойчивый миропорядок - это не система, в которой один центр устанавливает правила, обязательные для всех остальных. Это система, в которой существующие правила позволяют различным центрам силы сосуществовать, вести диалог, договариваться и учитывать интересы друг друга. Только в таком случае многообразие интересов становится не источником постоянного конфликта, а основой для поиска взаимоприемлемых решений.

На мой взгляд, здесь особенно важно сочетание трех принципов: уважения суверенитета, взаимного учета интересов и отказа от политики силового диктата. Без этого любые разговоры о справедливом миропорядке рискуют остаться лишь политическими декларациями.

В конечном счете настоящий мир - это не просто отсутствие открытого конфликта. Это состояние, при котором стороны воспринимают существующие правила как легитимные и справедливые, а не как результат навязанного превосходства. Потому что мир, который одна сторона считает справедливым, а другая - навязанным, не способен обеспечить долгосрочную стабильность и рано или поздно сам становится источником нового конфликта.

- Верно ли утверждение о том, что многополярность является условием справедливости в глобальном управлении и международных отношениях?

- Я бы сказал, что многополярность сама по себе не является гарантией справедливости, но создает для нее более благоприятные условия. Если продолжить логику предыдущего вопроса, справедливый миропорядок предполагает отсутствие стремления одного государства или группы государств к доминированию и гегемонии, а также уважение интересов других участников международных отношений. В этом смысле многополярность важна потому, что она ограничивает возможность концентрации власти в одном центре. Когда существует несколько самостоятельных центров силы, появляется больше возможностей для баланса, переговоров и взаимного учета интересов. Государства получают возможность выбирать партнеров и формировать различные форматы сотрудничества, исходя из собственных национальных интересов.

Однако многополярность не следует идеализировать. Несколько центров силы также могут конкурировать между собой, создавать новые линии разделения и пытаться навязывать свою волю более слабым государствам. Поэтому принципиально важно не само количество полюсов, а характер отношений между ними.

Иными словами, справедливость определяется не тем, сколько в мире центров силы, а тем, насколько они готовы признавать право других на собственный выбор и учитывать их интересы. Многополярность может стать основой более справедливого миропорядка только тогда, когда она сочетается с суверенным равенством, взаимным уважением и отказом от гегемонии.

- Действительно ли глобальная стабильность все больше зависит от ответственного развития искусственного интеллекта?

- Я бы несколько скорректировал саму постановку вопроса. Глобальная стабильность все больше не зависит именно от искусственного интеллекта. Ее фундаментальными условиями остаются политический диалог, баланс интересов, безопасность, экономическая взаимозависимость и способность государств предотвращать конфликты. Однако искусственный интеллект становится новым фактором, способным существенно влиять на все эти процессы.

С одной стороны, ответственное развитие ИИ действительно создает новые возможности для экономики, науки, образования, управления и международного сотрудничества. С другой - неконтролируемое использование этой технологии способно усиливать существующие риски, включая киберугрозы, информационные конфликты и гонку технологических преимуществ.

Поэтому вопрос не в том, что глобальная стабильность теперь зависит от ИИ, а в том, что искусственный интеллект становится частью более широкой системы международной безопасности и конкуренции. Главный вопрос заключается не только в том, насколько быстро развивается эта технология, но и в том, кто и на каких принципах устанавливает правила ее использования.

- Насколько уместно утверждение о том, что эволюция глобальной политики в последние годы от однополярной системы к многоцентровой и многоуровневой системе повышает значимость ШОС?

- Я считаю это утверждение в целом обоснованным. Переход от преимущественно однополярной модели к более многоцентровой и многоуровневой системе действительно повышает значимость ШОС. В мировой политике появляется все больше самостоятельных центров силы, а вместе с этим возрастает потребность в площадках, где государства могут координировать свои интересы, обсуждать вопросы безопасности, развивать экономическое и гуманитарное сотрудничество.

Однако здесь я бы подчеркнул принципиальный момент: значимость ШОС будет определяться не только ее масштабом, но и характером отношений внутри самой организации. Если мы говорим о справедливом и устойчивом многоцентровом миропорядке, то эти же принципы должны последовательно реализовываться и в рамках ШОС - взаимное уважение, суверенное равенство государств, учет интересов друг друга и, прежде всего, отказ от стремления одного участника доминировать над другими.

ШОС может быть эффективной именно как пространство взаимодействия различных государств и интересов, а не как инструмент противостояния одного блока другому. Ее преимущество заключается в способности объединять страны, которые далеко не по всем вопросам имеют одинаковые позиции, но способны находить точки соприкосновения там, где их интересы совпадают.

Поэтому рост значения ШОС - закономерный процесс в условиях формирующегося многоцентрового мира. Но то, насколько организация сможет стать одним из элементов более справедливого международного порядка, будет зависеть от того, насколько последовательно внутри нее будут реализовываться принципы равноправия, взаимного уважения и отказа от гегемонии. В этом смысле ШОС должна не только говорить о новом миропорядке, но и доказывать его жизнеспособность собственной практикой.