США - Иран: давление без войны и торг на грани эскалации

Резкое обострение риторики между Вашингтоном и Тегераном в начале февраля сопровождается одновременно двумя, на первый взгляд противоречивыми процессами: усилением военной готовности США и их союзников на Ближнем Востоке и активизацией закулисных дипломатических контактов.

Совокупность сигналов указывает на то, что стороны ведут сложную игру на грани конфликта, стремясь повысить свои позиции на переговорах, не переходя при этом точку невозврата.

Соединенные Штаты в последние дни заметно усилили свое военное присутствие в регионе. Пентагон размещает дополнительные системы противоракетной обороны THAAD и Patriot на базах в Иордании, Кувейте, Бахрейне, Саудовской Аравии и Катаре. Официально эти меры носят оборонительный характер и направлены на защиту американских войск, Израиля и арабских союзников от возможного удара со стороны Ирана.

Параллельно президент Дональд Трамп вновь использует привычную для себя риторику «жесткого сдерживания», упоминая «самые большие и мощные корабли в мире», находящиеся у берегов Ирана. При этом он подчеркивает, что предпочел бы заключить сделку и избежать военного сценария. По словам представителей американской администрации, дипломатический путь по-прежнему рассматривается как приоритетный.

Израильские источники, однако, отмечают, что США не полностью делятся с Тель-Авивом своими планами. По оценкам израильских военных, возможное окно для американского удара по Ирану - от двух недель до двух месяцев, при этом в ближайшие дни атаки не ожидается. Такая неопределенность усиливает нервозность в регионе, но одновременно оставляет пространство для переговоров.

Тегеран, со своей стороны, стремится показать, что военное давление не сломило его оборонный потенциал. По данным официальных лиц стран Персидского залива и американских СМИ, иранская ракетная программа была повреждена, но не уничтожена. Ключевые элементы сохранились, а часть возможностей была восстановлена. Более того, после недавнего 12-дневного конфликта Иран, по утверждению бывших дипломатов, даже нарастил производство ракет.

Иранские власти подчеркивают, что потенциальный военный конфликт с Соединенными Штатами рассматривается ими как экзистенциальная угроза, напрямую затрагивающая основы государственной безопасности и само существование политического режима. В этой логике любые действия Вашингтона в регионе воспринимаются Тегераном не как локальное давление, а как часть стратегии по сдерживанию и, в перспективе, возможной дестабилизации Ирана.

После нанесения символического удара по американской авиабазе Аль‑Удейд в Катаре иранская сторона дала недвусмысленно понять, что в случае дальнейшей эскалации характер ответных действий может существенно измениться. В частности, будущие атаки, по заявлениям и косвенным сигналам Тегерана, могут осуществляться без предварительных предупреждений, что резко повышает уровень неопределенности и рисков для США и их региональных союзников.

Особое внимание Иран уделяет фактору военной выживаемости. Размещение ракетных пусковых установок и другой критически важной инфраструктуры в труднодоступных горных районах страны призвано затруднить их обнаружение средствами разведки и последующее уничтожение высокоточными ударами. Такая тактика соответствует иранской оборонной доктрине, основанной на асимметричном сдерживании, рассредоточении сил и создании максимальных издержек для потенциального противника.

В совокупности эти шаги свидетельствуют о том, что Тегеран готовится не столько к краткосрочной демонстрации силы, сколько к затяжному противостоянию, в котором ключевую роль будут играть фактор внезапности, устойчивость инфраструктуры и психологическое давление на противника.

Одновременно звучат и прямые угрозы. Иранские парламентарии и представители силовых структур заявляют о готовности перекрыть ключевые международные морские пути - Ормузский и Баб-эль-Мандебский проливы - в ответ на удар по жизненно важной инфраструктуре страны. Эти заявления воспринимаются как попытка напомнить о высокой цене возможной войны для мировой экономики.

На фоне резкой риторики все больше признаков указывает на то, что стороны одновременно готовят почву для диалога. По данным американских и израильских СМИ, Иран через посредников уведомил США о готовности к переговорам. Турция, Египет и Катар участвуют в организации возможных встреч между спецпосланником США Стивеном Уиткоффом и иранскими официальными лицами, которые могут пройти в Анкаре.

В Вашингтоне подчеркивают, что недавние заявления Трампа о желании заключить сделку с Ираном носят искренний характер. При этом ключевым камнем преткновения остается вопрос баллистических ракет. Тегеран отказывается обсуждать ограничения на дальность иранских ракет, тогда как США и Израиль опасаются соглашения, которое затронет лишь ядерную программу, оставив ракетный потенциал вне рамок сделки.

Страны Персидского залива, оказавшиеся между двумя противниками, стараются дистанцироваться от конфликта. По сообщениям региональных СМИ, они дали понять Ирану, что не хотят быть втянутыми в американо-иранское противостояние и не позволят использовать свою территорию или воздушное пространство для удара по Ирану. В то же время эти государства предупреждают, что будут вынуждены вмешаться, если подвергнутся масштабным атакам.

Общий настрой региональных игроков - сохранить противостояние в экономической и дипломатической плоскости, не допуская перерастания кризиса в полномасштабную войну.

Совокупность сигналов из Вашингтона и Тегерана позволяет говорить не о неизбежности войны, а о торге, ведущемся под прикрытием военной демонстрации. США усиливают давление, стремясь вынудить Иран к уступкам, прежде всего по ядерной программе. Иран, в свою очередь, демонстрирует готовность к болезненному ответу, чтобы повысить цену возможного удара.

Наиболее вероятным сценарием на данный момент остается ограниченное соглашение, затрагивающее ядерную сферу и сопровождающееся частичной деэскалацией. Однако риск ограниченного военного удара сохраняется - особенно в случае, если переговоры зайдут в тупик или одна из сторон сочтет сигналы оппонента блефом.

Пока же ситуация остается хрупким балансом между угрозами и диалогом, где каждое слово и каждый военный маневр становятся частью сложной стратегической игры.