Турецкий политолог Хусамеддин Инач - о стратегии США
и новой архитектуре глобального управления

Современная система международных отношений переживает этап глубокой трансформации. Институты, формировавшие глобальную архитектуру безопасности и управления на протяжении десятилетий, все чаще демонстрируют ограниченную эффективность. На этом фоне в экспертных кругах обсуждается возможность появления новых механизмов координации и принятия решений, которые могут существенно повлиять на баланс сил в мире.

Одним из таких проектов называют созданный по инициативе президента США Дональда Трампа «Устав Совета мира», способный стать альтернативой или дополнением к существующим международным структурам. Вопрос о его целях, составе и последствиях для Запада, Европы, Китая и региональных держав остается открытым и вызывает оживленные дискуссии.

О возможных причинах формирования новой модели глобального управления, стратегии США, трансформации трансатлантического альянса и перспективах международной системы мы беседуем с турецким политологом, профессором Университета Думлупынар Хусамеддином Иначем.

- Является ли создание Совета мира попыткой защитить позиции Запада или признанием того, что США больше не способны конкурировать с Китаем без широкой коалиции союзников?

- Прежде всего следует отметить, что новая система предполагает охват Латинской Америки, включая Гренландию и весь регион в целом. По мере ее формирования Соединенные Штаты, вероятно, перейдут к более выраженной изоляционистской политике, во многом напоминающей обновленную версию доктрины Монро. В рамках этой логики Вашингтон, демонстрируя полное доминирование на собственном континенте, будет стремиться не допустить вмешательства России, Китая и Европейского союза во внутренние процессы региона.

В этом контексте для выстраивания четкой линии стратегического противостояния с Китаем США будут вынуждены сосредоточиться на укреплении собственных позиций. Особое значение приобретает то, что государства - участники Совета мира должны действовать в тесной координации с Вашингтоном. Речь идет о странах, которые не всегда разделяют общие ценности, нередко находятся в противоречиях друг с другом и не обладают единой идеологической платформой, однако фактически будут координировать свои действия напрямую с администрацией Дональда Трампа.

- Можно ли рассматривать новую систему как попытку сформировать более справедливый мировой порядок?

- Судите сами: в предлагаемом формате одновременно присутствуют такие государства, как Израиль под руководством Биньямина Нетаньяху, известный своей жесткой и конфликтной региональной политикой, и, например, Турция. Уже на этом этапе очевидно, что внутри Совета мира с высокой вероятностью начнут формироваться отдельные альянсы. В частности, можно ожидать сближения Пакистана, Саудовской Аравии, Турции и Азербайджана, к которым впоследствии могут присоединиться Египет и Иордания.

Параллельно существует вероятность того, что Европейский союз в данный период будет еще активнее развивать взаимодействие с Китаем, тогда как Великобритания, скорее всего, попытается занять промежуточную позицию между этими центрами силы.

Таким образом новая система, по всей видимости, приведет к формированию нескольких конкурирующих блоков, что неизбежно актуализирует вопрос иерархической модели управления. По аналогии с Советом Безопасности ООН, где пять постоянных членов, обладая правом вето, способны блокировать ключевые решения, в рамках нового формата также может возникнуть схожая структура с ограниченным кругом государств, обладающих особыми полномочиями.

Именно по этой причине подобное развитие событий представляется вполне вероятным. Этим во многом объясняется и резко критическая позиция европейских стран в отношении инициативы создания новой системы. Показательно, что одной из первых от участия в ней отказалась Великобритания.

- В чем заключается причина такой позиции?

- Причина заключается в том, что предлагаемая модель объективно работает вразрез с интересами Европы. В случае ее реализации Соединенные Штаты получают возможность формировать архитектуру безопасности и обороны преимущественно в соответствии со своими национальными приоритетами. Более того, администрация Дональда Трампа рассматривает Европейский союз не только как партнера, но и как потенциального стратегического конкурента.

Подобно тому как Вашингтон ввел торговые ограничения в отношении Китая, под предлогом так называемой «российской угрозы» он препятствует закупкам Европой более дешевых российских газов и энергоресурсов. В результате в рамках подобной системы именно Европейский союз рискует оказаться главным экономическим и политическим проигравшим.

В то же время такая конфигурация способна подтолкнуть Европу к еще более тесному сближению с Китаем. В совокупности эти процессы свидетельствуют о начале масштабных и глубинных трансформаций всей системы международных отношений.

- Какую цель в этой связи преследуют Соединенные Штаты?

- Ключевая цель США при формировании подобной структуры заключается в постепенном выводе американских войск из удаленных регионов, прежде всего с Ближнего Востока, сокращении военного и политического присутствия за пределами континента и концентрации ресурсов на внутреннем развитии в рамках стратегии Make America Great Again.

При этом, покидая эти регионы, Вашингтон стремится сохранить там систему лояльных партнеров и обеспечить относительную стабильность за счет их скоординированных действий - своего рода региональный баланс, минимизирующий необходимость прямого американского вмешательства. Логика данной стратегии предельно прагматична: США не намерены и далее нести издержки за конфликты, возникающие за пределами их непосредственных национальных интересов.

В этом контексте примечательно, что к участию в новой системе была приглашена даже Россия. Президент Владимир Путин, в частности, отметил, что при условии выделения одного миллиарда долларов из замороженных российских активов на нужды данного механизма вопрос участия России может быть пересмотрен.

Таким образом, США стремятся включить в новую архитектуру и Россию, формируя потенциально мощную и влиятельную структуру глобального управления. ООН воспринимает подобные инициативы крайне болезненно. Ослабление или фактический распад 75-летнего трансатлантического альянса неизбежно ставит под угрозу всю существующую систему Организации Объединенных Наций и ведет к маргинализации государств, не ориентированных на США.

Следовательно, предполагаемый Совет мира будет заниматься не только урегулированием отдельных региональных кризисов, включая ситуацию в Газе, но и может превратиться в активный инструмент формирования нового миропорядка в соответствии с политическим видением Дональда Трампа.

- Может ли Совет мира объединить страны не вокруг силы, а вокруг предотвращения глобальных катастроф и конфликтов?

- Должен отметить, что отсутствие внутреннего единства среди приглашенных стран создает серьезные сложности. Поэтому не исключено формирование иерархических структур по образцу ООН - с разделением на общий совет и узкий круг государств с особыми полномочиями.

Все эти процессы свидетельствуют о том, что система, созданная после Второй мировой войны, фактически перестает существовать: НАТО утрачивает функциональность, ООН превращается в реликт прошлого, а новый Совет мира с 35 членами может войти в историю как ключевой институт формирования нового мирового порядка, выстроенного Трампом исключительно в интересах Соединенных Штатов Америки, но, как мне хочется верить, с намерением предотвратить глобальные катастрофы и конфликты.