Переговоры США и Ирана в Омане: игра на нервах и сценарии развития

Продолжающиеся в Омане непрямые переговоры между США и Ираном стали не столько попыткой достижения договоренностей, сколько тестированием «красных линий» сторон в условиях резко усложнившейся региональной и глобальной обстановки.

Диалог, сосредоточенный на иранской ядерной программе, проходит при посредничестве Маската - одного из немногих акторов, сохраняющих доверие как Тегерана, так и Вашингтона.

Формально стороны заявляют о стремлении к дипломатическому урегулированию, однако реальные ожидания от переговоров остаются минимальными. Источники в дипломатических кругах сходятся во мнении, что речь идет не о «большой сделке», а о попытке зафиксировать рамки допустимого взаимодействия и предотвратить дальнейшую эскалацию.

Вашингтон вступает в переговоры с ослабленными переговорными позициями. Попытка выдвинуть Ирану комплексные требования - от ядерной программы до ракетного потенциала и регионального влияния - столкнулась с жестким сопротивлением Тегерана и скепсисом региональных союзников США. Под давлением Катара, Саудовской Аравии и Омана американская сторона была вынуждена сузить повестку, сосредоточившись исключительно на ядерном досье.

Это свидетельствует о снижении готовности США к силовому сценарию и стремлении избежать нового очага нестабильности на Ближнем Востоке. Однако ограниченная повестка автоматически лишает Вашингтон ключевых рычагов давления и делает потенциальные договоренности крайне узкими и хрупкими.

Для Тегерана нынешние переговоры являются прежде всего инструментом демонстрации суверенитета, стратегической самостоятельности и политической устойчивости в условиях усиливающегося внешнего давления. Иран предельно четко обозначил свои «красные линии»: ракетная программа и вопросы регионального влияния не подлежат обсуждению ни в каком формате, поскольку в Тегеране рассматривают их как фундаментальные элементы национальной безопасности, оборонного сдерживания и защиты от потенциальных угроз, прежде всего со стороны США и их союзников в регионе.

Резкая реакция иранской стороны на возможное присутствие в составе американской делегации представителей Центрального командования США лишь подчеркивает глубину накопленного недоверия между сторонами. В Тегеране подобные сигналы расценивают как попытку милитаризировать переговорный процесс и оказать косвенное давление на иранскую делегацию. Любое вовлечение военных структур США воспринимается как подрыв логики непрямых консультаций и потенциальная угроза самому формату диалога, способная в любой момент привести к его срыву и возврату к конфронтационной модели отношений.

Между тем переговоры проходят на фоне заметной активизации Ирана на восточном направлении. Консультации с Китаем по иранскому ядерному досье не только укрепляют переговорные позиции Тегерана, но и служат четким сигналом Вашингтону о наличии у исламской республики альтернативных дипломатических, экономических и политических опор. Поддержка Пекина права Ирана на мирное использование атомной энергии придает диалогу дополнительное многополярное измерение и снижает эффективность западного давления.

Одновременно усиливается обеспокоенность Израиля, который опасается, что США могут пойти на ограниченную и сугубо техническую сделку с Тегераном, оставив за рамками переговоров вопросы ракетной программы и региональной активности Ирана. В Тель-Авиве подобный сценарий рассматривают как прямую угрозу собственной безопасности. Этот фактор усиливает внутриполитическое и союзническое давление на Вашингтон, а также повышает риск односторонних действий со стороны Израиля, способных осложнить дипломатический процесс и дестабилизировать обстановку в регионе.

По прогнозам экспертов, стороны могут ограничиться частичными мерами доверия: расширением инспекций, введением временных технических ограничений или заморозкой отдельных элементов ядерной программы. Такой сценарий позволит снизить риск немедленной эскалации, однако вряд ли приведет к долгосрочному урегулированию. При этом существует вероятность, что достигнутые договоренности легко разрушаются при изменении политической конъюнктуры.

Параллельно возможен вариант затяжного дипломатического процесса без значимых прорывов. Для обеих сторон это удобный формат: он позволяет выигрывать время, снижать внешнее давление и сохранять переговорный процесс, не беря на себя серьезных обязательств.

Однако любой инцидент - например, участие военных представителей США в делегации, резкие заявления Тель-Авива или другие непредвиденные события - способен поставить переговоры под угрозу срыва. В этом случае Иран может ускорить развитие своей ядерной программы, а США усилят санкционное и политическое давление. Такой сценарий несет среднюю вероятность, но высокий риск региональной эскалации и прямого столкновения.

Еще один вариант - ограниченная «сделка без огласки», когда стороны достигают негласных договоренностей без формального соглашения и публичных заявлений. Этот формат позволяет сохранить лицо и минимизировать политические издержки, однако сопровождается риском недостаточной прозрачности и высокой уязвимостью к внешнему вмешательству.

Резюмируя сказанное, отметим, что нынешние переговоры США и Ирана - это не путь к стратегическому примирению, а инструмент управления конфликтом, цель которого - не допустить его выхода из-под контроля. В условиях многополярного мира, ослабления американского влияния и растущей уверенности Тегерана даже ограниченные договоренности носят временный характер. Главный вопрос заключается не столько в том, будет ли достигнута сделка, сколько в том, насколько долго сторонам удастся удерживать хрупкий баланс между диалогом и конфронтацией.