Таковым должен быть цельный политический лидер

В последнее время на различных международных площадках и на разных уровнях все чаще звучит мнение о том, что мировые международные отношения вступают в качественно новую фазу развития. Все более очевидным становится сдвиг от принципов, на которых десятилетиями строился послевоенный мировой порядок, к иной модели глобального взаимодействия.

Речь идет о постепенной эрозии верховенства международного права, когда универсальные нормы, договоры и механизмы коллективной безопасности утрачивают свою обязательную силу. Им на смену приходит верховенство силы - военной, экономической, технологической и политической. Решения все чаще принимаются не в рамках многосторонних институтов, а исходя из баланса мощи, давления и способности навязывать свою волю. Право все чаще используется избирательно - как инструмент, а не как фундамент глобального порядка.

Свою точку зрения на нынешнее состояние международных отношений в интервью газете «Бакинский рабочий» высказал политолог Фархад Гусейнов.

- Вы согласны с вышеупомянутым утверждением?

- Эта проблема всегда была актуальной. Роман Уильяма Голдинга «Повелитель мух», который читатели называют романом-предупреждением, романом, напоминающем о хрупкости мира, повествует о борьбе между правом и силой. Эта борьба, возможно, кому-то может показаться банальной. Но, как я уже сказал, именно она на протяжении всей истории человечества оказывала значительное влияние на ход общественно-политических процессов. Всегда были и есть люди чьим девизом было право и справедливость. В этом мире, к сожалению, нет ни права, ни справедливости. Но есть люди, которые находятся в контексте права и справедливости. Главным посылом романа Голдинга является мысль о том, что праву для победы над грубой силой необходима сила. Сила нужна для принуждения правонарушителя жить по правилам. Без этого невозможно достичь ни мира, ни стабильности.

Почему мы сегодня вновь являемся свидетелями обострения этого противостояния? Ответ прост - те, кто создавал мир на основе правил, оказались неспособными соответствовать провозглашенным принципам. Да, на бумаге были основательно прописаны все правила и принципы. Да, были созданы институты для контроля над исполнением этих правил. Но на практике нарушителей к ответу никто не призывал. Я очень надеюсь, что с очередной попытки международное сообщество будет жить по правилам. Ведь правила создаются не в интересах одной или нескольких сторон, а для бесконфликтного существования всех членов общества.

- Что на ваш взгляд должно превалировать в действиях государства на международной арене - преданность национальным интересам или поддержание многосторонних связей?

- Я не вижу здесь противоречия. Считаю, что ключевыми компонентами национального интереса являются обеспечение безопасности и устойчивое развитие нации. Для достижения этих целей государству необходимо предпринимать взвешенные внешнеполитические и внутриполитические шаги.

Поддержание и развитие многосторонних международных связей относится к числу таких шагов. Более того, создание вокруг себя благоприятного и предсказуемого международного окружения должно входить в сферу интересов любого благоразумного государственного деятеля, действующего от имени своей нации.

- Можно ли государству в наше время полагаться на международные институты?

- Сама идея международных институтов очень положительная. Несомненно, государствам нужны площадки и платформы для обсуждения общих проблем и поиска путей их решения. Можно здесь провести аналогию с законодательным органом в государственной иерархии. Как представители общества в парламенте обсуждают и решают насущные проблемы, так и представители государств, которые являются членами международного общества нуждаются в схожих механизмах. Отличие в одном - закон, принятый в парламенте, находится под контролем правоохранительного органа государства. А закон, принятый в рамках, например, ООН никаким органом не охраняется и наказания за его нарушение, к сожалению, никто не несет. Если бы на международной арене международные институты могли полностью дублировать вышеупомянутую внутригосударственную модель, то сегодня мы бы не задавались вопросами о доверии к ним.

- Считаете ли вы, что в настоящее время идет процесс окончательного крушения старого миропорядка и начало формирования нового?

- На последнем Давосском форуме выступления президента США Дональда Трампа и премьер-министра Канады Марка Карни многими были интерпретированы как свидетельство крушения прежнего миропорядка и формирования нового. При этом премьер-министр Канады высказался предельно категорично, охарактеризовав происходящее именно как разрыв, особо подчеркнув, что речь идет не о постепенном переходе, а о радикальном сломе.

Возникает закономерный вопрос: разрыв с чем именно?

Господин Карни в своем выступлении с заметным пафосом сослался на эссе чешского диссидента времен холодной войны Вацлава Гавела «Сила бессильных». В центре этого текста - образ лавочника, который каждое утро, открывая свою лавку, вывешивает в витрине лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Сам лавочник не верит в этот лозунг, однако продолжает следовать ритуалу из страха перед репрессиями со стороны тоталитарного коммунистического государства.

Однако в этом контексте напрашивается еще один вопрос: в чем именно господин Карни усматривает параллель? Кто сегодня выступает в роли тоталитарного государства, кто - в роли запуганного лавочника, и какие именно лозунги вывешиваются не по убеждению, а по принуждению?

Премьер-министр Канады исходит из того, что на протяжении всех лет после окончания холодной войны мир выстраивался по лекалам либеральной рыночной экономики. Формировалось пространство «свободного мира» глобального рынка, основанного на открытости, дерегуляции и минимизации роли государства. Однако, если следовать логике самого господина Карни, выясняется парадоксальная вещь: ключевые участники этого глобального рынка на самом деле в него не верили. Они участвовали в нем не по убеждению, а из опасения перед американским гегемоном.

Механизм был предельно прост: вступление в ВТО, снижение таможенных пошлин, открытие рынков и торговля по навязанным правилам. Именно это и называлось глобализацией.

Из речи господина Карни, однако, следует, что все эти годы он внутренне оставался своего рода диссидентом глобального порядка. Правда, по неизвестным причинам он предпочитал не говорить об этом ни при администрации Клинтона, ни при Буше, ни при Обаме. При Байдене, видимо, и вовсе было неловко тревожить пожилого человека. Заговорил же он только тогда, когда Дональд Трамп открыто поставил вопрос о примате государственного суверенитета над глобальным рынком.

О своих «мучениях» в условиях глобализации господин Карни вспомнил именно в тот момент, когда Трамп начал призывать к тарифному регулированию доступа на национальный рынок и к защите местных производителей. Не случайно именно тогда прозвучала его фраза: «Вы не можете «жить во лжи» о взаимной выгоде через интеграцию, когда интеграция становится источником вашего подчинения».

Такую смену риторики трудно не заметить.

Год назад в Давосе Президент Азербайджанской Республики Ильхам Алиев в своем интервью китайскому телеканалу CGTN четко охарактеризовал недостатки современной глобализации, сказав следующее: «Мы до сих пор не являемся членом Всемирной торговой организации, хотя активно ведем переговоры на протяжении многих лет - я бы сказал, как минимум пару десятилетий. И причина, по которой этот процесс не пришел к своему логическому завершению, заключается как раз в том, о чем вы говорите: протекционизм, двойные стандарты, тарифы и все то, что разрушает основные ценности Всемирной торговой организации. Мы видим, что страны могут вводить тарифы и использовать протекционистские механизмы для защиты своих рынков, что абсолютно противоречит принципам ВТО».

Отсюда вывод - нет и никогда не было никакого честного открытого глобального рынка. И именно в этом отличие Президента Ильхама Алиева от всех неискренних государственных деятелей, которые сейчас об этом вспомнили и начали говорить. На последнем форуме в Давосе Президент Ильхам Алиева вновь подчеркнул, что  «Азербайджан не вступил в ВТО, хотя нас приглашали в течение 30 лет, потому что мы хотим иметь экономический суверенитет».

Господин Карни вспомнил об экономическом суверенитете лишь сейчас, тогда как на протяжении трех десятилетий существующий порядок его вполне устраивал. Все эти годы он не только принимал правила игры, но и, судя по всему, находил их вполне приемлемыми.

Однако политический лидер обязан быть цельным и последовательным. Он должен честно и открыто говорить - как своим оппонентам, так и собственному народу - что считает правильным, а что ошибочным, какие решения выгодны, а какие несут риски.

- В состоянии ли Совет мира в перспективе заменить собой ООН?

- Согласно статье 1 своего устава, Совет мира является международной организацией, стремящейся содействовать стабильности и восстановлению надежного и законного управления. Мы уже отмечали неспособность существующих организаций эффективно обеспечивать законное управление. Остается лишь надеяться, что эта организация, в отличие от других, сможет на практике реализовать миссии, прописанные в ее уставе.

- Каким мог бы быть вклад Азербайджана в Совет мира?

- Согласно все той же 1 статье устава Совет мира, организация стремится содействовать обеспечению прочного мира в районах, затронутых или находящихся под угрозой конфликта. Также Совет мира осуществляет функции по построению мира в соответствии с международным правом, включая разработку и распространение наилучших практик, которые могут применяться государствами и сообществами, стремящимися к миру.

Азербайджанская Республика на протяжении всего периода своего существования как независимого государства вносила и продолжает вносить значительный вклад в укрепление мира как в своем регионе, так и за его пределами. В этой связи ее участие в Совете мира представляет собой уникальную возможность для других членов организации перенять опыт Азербайджана и распространять его методы, способствуя более эффективной реализации своих уставных целей.