Внутренний бунт сталкивается с внешней угрозой

В Иране формируется взрывоопасная конфигурация, в которой внутренние протестные процессы накладываются на беспрецедентное внешнее давление. С одной стороны - новая волна студенческих выступлений, с другой - резкое обострение отношений с США на фоне угроз военного удара и масштабной переброски американских сил в регион. В совокупности эти факторы создают ситуацию, которая по своей динамике начинает напоминать переломные периоды конца 1970-х годов.

Антиправительственные протесты охватили несколько тегеранских вузов - студенты университетов Хаджех Насир, Шахид Бехешти, Суре, Аль-Захра, Научно-промышленного и Социальных наук проводят демонстрации и сидячие забастовки. Власти действуют осторожно, избегая жестких силовых сценариев.

Такой подход властей во многом продиктован историческим опытом: именно студенческое движение стало одним из катализаторов событий 1978-1979 годов, завершившихся падением шахского режима и провозглашением Исламской республики. Университетская среда тогда превратилась в пространство политической мобилизации, откуда протестная энергия распространилась на другие социальные группы.

Сегодняшние акции пока не носят общенационального характера и не охватывают все слои общества, однако их повторная волна свидетельствует о нарастающей динамике. Даже ограниченные по численности выступления напоминают о том, как локальные студенческие протесты могут перерасти в масштабный политический кризис. Именно эта историческая проекция делает ситуацию особенно чувствительной для иранских властей, вынуждая их действовать сдержанно и избегать шагов, способных спровоцировать эскалацию.

Одновременно с внутренним напряжением усиливается и внешний контур давления - и именно он способен радикально изменить расстановку сил, превратив внутренний социальный вызов в элемент более широкой геополитической конфронтации.

На фоне переговоров по иранской ядерной программе президент США Дональд Трамп ужесточил риторику, предупредив Тегеран о «плохих последствиях» в случае отказа от сделки. В ответ министр обороны Ирана Азиз Насирзаде заявил, что республика не стремится к войне, но в случае нападения нанесет «сокрушительный удар» и преподаст врагам незабываемый урок.

При этом официальные лица в Тегеране подчеркивают приверженность дипломатии. Переговорный процесс продолжается: иранскую делегацию возглавляет глава МИД Аббас Аракчи, американскую - спецпредставитель президента Стив Уиткофф. Очередной раунд запланирован в Женеве.

Однако дипломатический трек сопровождается военной эскалацией. По данным американских СМИ, США развернули в регионе более 150 боевых самолетов, а также усилили присутствие авианосных группировок. В Восточном Средиземноморье находится авианосец USS Gerald R. Ford, ранее туда же был направлен USS Abraham Lincoln. Эксперты называют нынешнюю концентрацию сил одной из крупнейших со времен войны в Ираке 2003 года.

Такая группировка, по оценкам аналитиков, позволяет США провести как ограниченную операцию, так и многодневную интенсивную кампанию против иранской инфраструктуры. В американских медиа обсуждается сценарий ударов по объектам, связанным с ядерной программой, а также по руководству Корпус стражей исламской революции.

Несмотря на жесткую риторику, внутри американского военно-политического руководства нет полного консенсуса относительно эффективности силового варианта. Военные предупреждают, что даже массированный удар не гарантирует уступок со стороны Тегерана. Более того, операция почти наверняка приведет к ответным действиям Ирана и связанных с ним формирований в регионе.

Речь идет не только о ракетных ударах, но и о возможной эскалации в Персидском заливе, Ираке, Сирии и Ливане. Потенциальный конфликт может оказаться затяжным и политически чувствительным для администрации Трампа - особенно с учетом внутренней электоральной динамики в США.

Отдельные аналитические оценки указывают, что даже при высокой интенсивности американских ударов их ресурса может хватить лишь на несколько дней масштабной кампании без дополнительного развертывания сил. Это делает сценарий «быстрой и решающей операции» менее однозначным.

В Израиле вероятность американского удара оценивают как высокую. Премьер-министр Биньямин Нетаньяху провел совещание с участием министра обороны и начальника генштаба, подчеркнув готовность к любому развитию событий. Израильская сторона, по сообщениям СМИ, склоняется к версии ограниченной операции, но не исключает более широкого сценария.

Параллельно внутри самого Ирана активизировался курдский фактор. Пять курдских организаций объявили о создании «Альянса политических сил Иранского Курдистана» и заявили о начале вооруженной борьбы против Тегерана, а также о поддержке действий Вашингтона. Этот шаг потенциально открывает для иранских властей дополнительный фронт внутренней нестабильности в случае внешнего удара.

Таким образом, Иран оказывается в точке пересечения двух процессов: нарастающих студенческих протестов и усиленного внешнего давления. Пока протестное движение не приобрело масштаба, сопоставимого с революционными событиями 1979 года, однако совпадение внутреннего недовольства с угрозой военной эскалации создает синергетический эффект.

Для Тегерана ключевой задачей становится недопущение объединения протестной повестки с национальной безопасностью в условиях возможной войны. Для Вашингтона - выбор между демонстрацией силы и риском втягивания в длительный ближневосточный конфликт.

Ближайшие дни, включая раунд переговоров в Женеве, могут стать определяющими. Если дипломатия даст результат, напряжение временно снизится. Если же компромисс не будет найден, регион может войти в фазу открытой конфронтации - с непредсказуемыми последствиями как для иранского режима, так и для всей архитектуры безопасности Ближнего Востока.