Как отразится ближневосточный кризис на армяно-азербайджанском урегулировании?

Обострение ситуации на Ближнем Востоке формирует новую конфигурацию безопасности, напрямую затрагивающую Южный Кавказ. В условиях растущей турбулентности меняется роль региональных игроков, усиливается значение транспортных маршрутов и возрастает цена стратегической устойчивости.

О том, какие риски и возможности открываются перед Азербайджаном и Арменией, как нестабильность влияет на мирную повестку и инвестиционный климат региона, - в интервью «Бакинского рабочего» с профессором политологии Международного университета «Хазар» Рамизом Юнусом.

- Чем, на ваш взгляд, чревато для региона затягивание войны на Ближнем Востоке? Уже звучат мнения, что в большей степени этот кризис может затронуть Армению. Какова ваша оценка?

- Если рассматривать ситуацию стратегически, то затяжной кризис на Ближнем Востоке, включая начавшуюся военную кампанию США и Израиля против Ирана, является не просто военным конфликтом. Он может стать фактором перестройки всей архитектуры региональной безопасности. В случае углубления противостояния вокруг Ирана, регион Южного Кавказа автоматически попадает под сильное геополитическое давление, что создает дополнительные риски для стабильности соседних стран.

Что же касается Армении, то она в этой конфигурации действительно уязвимее и не только экономически, но и стратегически, так как ограниченность внешних коммуникаций и зависимость от южного направления делают ее чувствительной к любым трансформациям вокруг Ирана. В долгосрочной перспективе это поставит перед официальным Иреваном вопрос стратегической диверсификации всей системы своей безопасности.

Для Азербайджана же ситуация иная, так как с одной стороны, возрастает значение фактора безопасности на южных рубежах, а с другой усиливается стратегическая роль официального Баку как самостоятельного регионального игрока, способного балансировать между крупными центрами силы и обеспечивать энергетическую стабильность Европы. В условиях глобальной турбулентности именно такие государства как Азербайджан со своей устойчивой инфраструктурой и четкой внешнеполитической стратегией и выигрывают.

- Как сложившаяся нестабильность отразится на проекте TRIPP и на окончательном армяно-азербайджанском и армяно-турецком примирении? Мирная повестка, похоже, ушла в тень…

- Из истории известно, что мирные процессы всегда развиваются либо под влиянием внутренней политической воли, либо под давлением внешней среды. Азербайджан после исторической Победы во второй Карабахской войне полностью поменял прежний статус-кво и стал лидером Южного Кавказа и начал формирования новой архитектуры безопасности всего региона.

Кризис вокруг Ирана, конечно же, может сыграть свою двоякую роль, так как в таких ситуациях с тактической точки зрения внимание международных посредников ослабевает. Но с другой стороны, эта нестабильность увеличивает ценность внутренней региональной стабилизации, в которой роль Азербайджана в регионе будет только увеличиваться.

Что касается мирного процесса между Азербайджаном и Арменией, то для официального Баку завершение мирного процесса - это не только окончательное завершение политического противостояния с Арменией, но также и вопрос закрепления новой геоэкономической реальности в регионе. Нормализация отношений Турции с Арменией также вписывается в более широкий проект транспортной связности Евразии.

На мой взгляд, мирная повестка Азербайджана и Турции с Арменией может замедлиться в краткосрочной перспективе, но в стратегическом измерении ее значимость только возрастает.

- Как ограничения и необходимость обходных маршрутов могут повлиять на инвестиционную привлекательность региона?

- В стратегическом плане все будет зависеть от того, как завершится кризис вокруг Ирана и станет ли Южный Кавказ зоной риска или зоной решения этой проблемы. Если нестабильность вокруг Ирана приведет к закрытию традиционных маршрутов через Ближний Восток, то альтернативные логистические маршруты приобретут повышенную ценность и этом контексте Азербайджан, уже инвестировавший в свою транспортную и энергетическую инфраструктуру, может конвертировать географию в свое долгосрочное преимущество.

Но здесь есть ключевой момент, такой как предсказуемость, так как инвесторы идут не просто туда, где есть маршруты, а туда, где есть долгосрочные гарантии. Следовательно, институционализация мира между официальными Баку и Ереваном становится не только политическим, но и экономическим активом.

- И последний вопрос: каков ваш прогноз относительно возможной развязки ближневосточного кризиса?

- Полномасштабная и затяжная война между США и Израилем с одной стороны и Ираном с другой, маловероятна, поскольку ее цена слишком высока для всех сторон. Более реалистичным выглядит сценарий длительного управляемого противостояния - с элементами прокси-конфликтов, санкционного давления и периодической эскалации. Дело в том, что у президента США осенью этого года судьбоносные промежуточные выборы в Конгресс и поэтому ввязывание в затяжной конфликт может обернуться для него политическим поражением на этих выборах.

Это означает, что Южному Кавказу придется существовать в условиях продолжительной внешней турбулентности. В такой среде выигрывают те государства, которые заранее формируют стратегическую устойчивость - через диверсификацию партнерств, развитие инфраструктуры и закрепление мирной архитектуры внутри региона, чем и занимается сегодня официальный Баку. Иными словами, ближневосточный кризис - это одновременно риск и тест на стратегическую зрелость для всего Южного Кавказа.