Концепция Пашиняна «реальная Армения» - болезненный, но неизбежный отказ от мифов

Южный Кавказ переживает период глубоких трансформаций. Старые политические конструкции постепенно утрачивают устойчивость, а новая региональная архитектура только начинает складываться. В этом контексте премьер-министр Армении Никол Пашинян выдвигает концепцию «реальной Армении», призванную переосмыслить устаревшие исторические нарративы и построить политику, соответствующую нынешней геополитической реальности.

По сути речь идет о попытке отказаться от той идеологической модели, которая на протяжении десятилетий определяла армянскую государственную стратегию. Эта модель строилась на сочетании исторических претензий, территориальных амбиций и политических иллюзий, связанных прежде всего с Карабахом. Однако после поражения во второй Карабахской войне стало очевидно: прежняя парадигма не только не обеспечивает безопасность страны, но и загоняет ее в стратегический тупик.

Концепция «реальной Армении», о которой все чаще говорит Пашинян, предполагает болезненный, но неизбежный отказ от политической мифологии. В ее основе лежит признание простой геополитической реальности: современное армянское государство должно строить свою стратегию не на исторических фантазиях, а на существующих границах, возможностях и ресурсах. Для армянской политической культуры это почти революционный поворот.

«Созданная Азербайджаном новая реальность в регионе фактически вынудила нынешнее правительство Армении пересмотреть свои приоритеты. До 44-дневной войны и антитеррористической операции подобной риторики со стороны Пашиняна не наблюдалось. Сегодня премьер-министр Армении осознает, что его позиция может стоить части электоральной поддержки, но она одновременно представляет собой антипод оппозиционных призывов к реваншу. В обществе, где здравомыслящие граждане понимают последствия, такая политика имеет критическое значение: попытка реванша неизбежно приведет к новой войне», - отметил в беседе с нами политолог, профессор Университета регионоведения Ханкук (Южная Корея) Ровшан Ибрагимов.

Как известно, долгое время общественное сознание в Армении формировалось вокруг идеи исторического реванша. Конфликт с Азербайджаном и закрытая граница с Турцией воспринимались не как проблема, а как временное состояние. Эта логика подпитывалась политическими элитами, националистическими структурами и частью армянской диаспоры. Однако реальность оказалась значительно жестче идеологических конструкций. Азербайджан восстановил историческую справедливость, освободив свои земли, находившиеся под оккупацией более 30 лет. Эта победа развенчала армянские мифы, став холодным душем, протрезвившим армянскую политическую элиту.

Именно после этого в политическом дискурсе Пашиняна постепенно начала появляться идея «реальной Армении» - государства, которое стремится адаптироваться к новой реальности в регионе.

С практической точки зрения эта концепция означает несколько фундаментальных изменений. Прежде всего речь идет о нормализации отношений с соседями.

«Концепция «реальной Армении» предполагает не только отказ от мифов и территориальных претензий, но и стремление к построению полноценного государства. В этом контексте первоочередная задача заключается в том, чтобы стать самостоятельным государством, а не оставаться оплотом интересов отдельных групп, - поясняет Ровшан Ибрагимов. - Для страны, лишенной выхода к морю и ограниченной в ресурсах, ключевым становится восстановление и укрепление отношений с соседями. Это не только вопрос геополитического прагматизма, но и элементарного выживания Армении в современных условиях региона».

Мирный договор между Арменией и Азербайджаном постепенно превращается в неизбежную политическую перспективу. Не менее важным элементом становится разблокирование транспортных коммуникаций на Южном Кавказе. В случае реализации соответствующих договоренностей регион может получить принципиально новую логистическую архитектуру, связывающую Азербайджан, Турцию, Иран и государства Центральной Азии. Для самой Армении это означало бы выход из многолетней транспортной изоляции и возможность интеграции в региональные экономические процессы. Впервые за всю свою историю она сможет стать страной-транзитером. Однако именно здесь и возникает главный внутренний конфликт армянской политики. Для значительной части общества концепция «реальной Армении» выглядит не как стратегическое обновление государства, а как отказ от национальных целей и символическое признание поражения.

Оппозиционные силы обвиняют Пашиняна в демонтаже идеологических основ армянской государственности, утверждая, что новая политика фактически означает отказ от прежних исторических устоев. Ситуацию осложняет и фактор диаспоры, которая на протяжении десятилетий играла заметную роль в формировании политической повестки Армении. Многие зарубежные армянские организации традиционно придерживаются гораздо более жестких позиций в вопросах истории и территориальной политики, что осложняет внутреннюю трансформацию армянской политической системы.

В более широком смысле концепция «реальной Армении» затрагивает не только внешнюю политику, но и саму природу армянской государственности. На протяжении долгого времени армянская политическая система во многом формировалась как проект глобального «армянства». Это нашло отражение даже в институциональной архитектуре страны. В частности, в преамбуле конституции Армении, где закреплены территориальные притязания к Азербайджану.

Между тем, в условиях глобальной повестки и сложившейся реальности в регионе устойчивость страны напрямую зависит от способности выстраивать прагматичные отношения с непосредственными соседями.

Не менее важным элементом трансформации становится переосмысление самой внешнеполитической логики страны. Долгое время Армения находилась в тесной военно-политической связке с Россией, однако последние годы показали, что прежняя модель безопасности переживает серьезный кризис. В ответ Иреван пытается постепенно диверсифицировать внешнеполитические контакты, активизируя диалог с Европейским союзом и расширяя сотрудничество с западными структурами. При этом сам Пашинян все чаще отмечает необходимость отказаться от традиционной логики армянской внешней политики, в рамках которой ключевые вопросы региональной безопасности решались через внешние центры силы.

Пашинян открыто признает, что комплементаризм является для Армении катастрофической ошибкой. По его словам, Армения должна прежде всего научиться выстраивать отношения с непосредственными соседями - Азербайджаном, Турцией, Грузией и Ираном. Однако подобный разворот неизбежно связан с серьезными политическими рисками. Южный Кавказ остается регионом пересечения интересов крупных держав, и любое изменение геополитического баланса неизбежно вызывает напряжение. На этом фоне концепция «реальной Армении» приобретает еще одно измерение - внутриполитическое. В преддверии парламентских выборов она может стать одним из ключевых элементов политической борьбы.

«Концепция «реальной Армении», которую активно продвигает Пашинян, стала центральной идеей нынешней политической стратегии страны, - считает политолог, депутат Милли Меджлиса Арзу Нагиев. - Здесь сочетаются несколько факторов. Во-первых, это реальная попытка адаптировать политику Армении к новым геополитическим условиям после 2020 года и победы Азербайджана. Во-вторых, это внутриполитическая стратегия Пашиняна, реакция на давление внешних факторов - России, Европы, Азербайджана и Турции. Иными словами, это не только предвыборная риторика, но и вынужденная коррекция всех политических шагов, направленная на изменение прежней идеологии».

По мнению парламентария, переизбрание Пашиняна после поражения во второй Карабахской войне свидетельствует о глубине трансформации общественного сознания в Армении: десятилетиями оно формировалось вокруг идеи Карабаха, и после поражения выбирает лидера, предлагающего иной подход.

«Внутриполитический и электоральный фактор также играет ключевую роль, - делится собеседник. - Пашинян стремится укрепить позиции своей команды перед будущими выборами, продемонстрировать обществу новую стратегию развития страны и противостоять прежним элитам, включая карабахский клан. Концепцию «реальной Армении» нередко рассматривают как политическую технологию компромисса. Одновременно она отражает трансформацию отношений с Россией и постепенное усиление контактов с Европой, что позволяет снизить зависимость от Москвы.

Если концепция будет реализована на практике - открытие границ с Турцией, признание территориальной целостности Азербайджана, подписание мирного договора и разблокирование коммуникаций - это станет окончательным шагом к новой геополитической реальности».

Армянскому обществу предлагается сделать выбор между двумя различными моделями будущего. Первая предполагает продолжение прежней политики, основанной на исторических нарративах и конфронтационной логике. Вторая - попытку построить государственную стратегию, исходя из существующих географических и политических реалий.

От того, удастся ли реализовать этот проект, во многом будет зависеть будущее всей региональной архитектуры безопасности на Южном Кавказе.