Страна, находящаяся под санкциями и фактически в состоянии войны, начала зарабатывать на кризисе и действиях своих оппонентов

Если до конфликта с США и Израилем ИРИ была вынуждена продавать свою нефть гораздо дешевле общемировых цен, то сейчас ситуация изменилась коренным образом. Более того, Тегеран получает многомилионные доходы от прохождения судов дружественных стран через Ормузский пролив 

Мир снова поверил в то, что энергетический апокалипсис вполне возможен. СМИ многих стран неоднократно предупреждали о потенциальной катастрофе на мировом рынке нефти, а эксперты рисовали сценарии глобального дефицита «черного золота». Но реальность, как это часто бывает, оказалась куда менее драматичной и куда более прибыльной для тех, кто понимает, как устроен «рынок страха».

Физически нефть никуда не исчезла: танкерные маршруты, коих в мире предостаточно, продолжают функционировать, стратегические запасы большинства стран остались нетронутыми, а глобальная экономика не испытала шока, прогнозируемого в первые дни конфликта между Ираном и США с Израилем. Зато произошло нечто другое: нефтяной рынок, будучи фактически живым организмом, мгновенно отреагировал на данные прогнозы, заложив в стоимость сырья не реальность, а ожидание худшего сценария.

На этом фоне проявился главный бенефициар происходящего - Иран. Страна, находящаяся под санкционным давлением, внезапно оказалась в уникальной позиции: контроль над Ормузским проливом превратился для нее не в военный риск, а в финансовый инструмент. И пока Запад угрожал, Тегеран начал зарабатывать.

Рост цен на нефть с 70 до 110 долларов за баррель стал лишь началом новой ситуации на мировом рынке. Далее последовало сокращение вынужденных скидок на иранскую нефть: если раньше Иран продавал сырье дешевле ввиду санкций, то в условиях напряженности и дефицита альтернативных источников поставок эти скидки практически сравнялись с нулем.

По данным экспертов, ежедневная прибыль Ирана от продажи «черного золота» выросла с примерно $115 млн в феврале до $139 млн в марте.

«Математика уже показывает, что Иран зарабатывает в два раза больше», - сказал в беседе с «Бакинским рабочим» израильский политолог Юрий Бочаров.

Но ключевой поворот, по его словам, все же произошел в Вашингтоне. «В попытке сдержать рост цен и не допустить энергетического кризиса США фактически пошли на частичное снятие санкций, разрешив операции с иранской нефтью. Этот шаг, продиктованный необходимостью стабилизировать рынок, дал Тегерану то, чего он не мог добиться годами давления, то есть возможность продавать нефть почти без ограничений и без прежних скидок», - указал наш собеседник.

Фактически, по мнению Ю.Бочарова, сложилась парадоксальная ситуация, когда страна, находящаяся под санкциями, начала зарабатывать больше именно благодаря кризису и действиям своих оппонентов. Проще говоря, Иран превратил войну Трампа в машину по зарабатыванию денег.

«Однако нефтью дело не ограничилось. Контроль над Ормузским проливом позволил Ирану запустить еще один источник дохода - неформальную систему сборов за безопасный проход судов. По разным оценкам, речь идет о суммах до $2 млн с одного судна. При сохранении нынешнего трафика речь может идти о сотнях миллионов в месяц, которые сопоставимы с доходами, которые Египет получает в результате контроля над Суэцким каналом», - пояснил политолог.

При этом, по его словам, правила игры меняются на глазах: «Судоходство становится избирательным: такие дружественные ИРИ страны, как Китай, Индия, Россия, Пакистан продолжают пользоваться маршрутом, но уже на условиях, продиктованных Тегераном. Более того, расчеты все чаще ведутся в юанях, а не в долларах, что, несомненно, оказывает определенное влияние на позиции американской валюты, которая считается основной в расчетах на мировом нефтяном рынке».

Именно в подобных ситуациях, по мнению Ю.Бочарова, мировая экономика окончательно переплетается с геополитикой. «Китай, несмотря на зависимость от ближневосточной нефти, сохраняет спокойствие благодаря долгосрочным контрактам и стратегическим резервам. Европа, напротив, говорит о рисках нового кризиса и даже обсуждает экстренные меры. США лавируют между необходимостью давить на Иран и необходимостью удерживать цены. А сам Иран в этот момент превращает контроль над узким проливом мировой торговли в устойчивый источник дохода».

Как сказал наш собеседник, финансовые рынки лишь усиливают этот эффект. «Резкий рост цен, всплески торгов фьючерсами и почти идеальные совпадения с многозначительными политическими заявлениями создают ощущение, что паника стала управляемой. Формально все выглядит как обычная рыночная реакция, но, по сути, это система, в которой страх можно подогреть, а затем в нужное время погасить, зафиксировав прибыль, - поясняет эксперт, - Добавим к этому еще один штрих - удивительно выверенное время политических заявлений, публикаций, даже формулировки Трампа все чаще выглядят так, будто адресованы не только дипломатам, но и участникам нефтяного рынка. Конечно, это можно объяснить чисто информационной логикой, но иногда создается ощущение, что геополитика и мировая сырьевая биржа начинают говорить на одном языке - на языке прибыли».

В итоге, по словам политолога, мир получил странный кризис: без дефицита нефти, без остановки поставок, без реального коллапса, но с ростом цен, всплеском паники и миллиардами долларов прибыли. И главный выигравший в этой истории оказался не там, где его ожидали увидеть.

«Иран продемонстрировал, что современная война - это не только ракеты и санкции, но и контроль над поставками, ожиданиями покупателей и непосредственно рынком. Можно даже не перекрывать жизненно важный для многих пролив, а убедить всех в том, что это может произойти. Все остальное рынок сделает сам: быстро, громко и, как показывает практика, очень прибыльно для тех, кто играет на опережение», - резюмировал Ю.Бочаров.