Депутаты правящей партии Армении раскрывают системный кризис в ВС страны

Заявления представителей «Гражданского договора» Айка Саркисяна и Андраника Кочаряна обнажили глубокие структурные и моральные проблемы армянской армии

После завершения второй Карабахской войны армянская армия оказалась в состоянии затяжного и болезненного переосмысления собственной роли, структуры и, что куда тревожнее, собственной состоятельности. Поражение, сопровождавшееся не только многочисленными потерями, но и разрушением мифов о «непобедимости», обнажило системные проблемы, которые долгие годы либо игнорировались, либо маскировались громкими лозунгами и псевдопатриотической риторикой. И если раньше критика относительно состояния армии звучала преимущественно из уст оппозиционных сил или внешних наблюдателей, то теперь тревожные сигналы исходят непосредственно из лагеря власти, что придает происходящему особую, почти драматическую остроту.

На этом фоне последние публичные заявления представителей правящей партии «Гражданский договор» выглядят не просто эпизодами внутриполитической борьбы, а симптомами куда более глубокой институциональной болезни, поразившей армейский организм. Причем речь идет не о частных недоработках или временных сбоях, а о системных проблемах, затрагивающих фундаментальные основы функционирования вооруженных сил.

Так, на этот раз депутат армянского парламента от правящей партии Айк Саркисян выступил с резкой критикой в адрес министерства обороны страны и главы ведомства Сурена Папикяна.

Депутат, оказавшийся в опале и исключенный из предвыборного списка правящей партии на предстоящих парламентских выборах, видимо, решил больше не скрывать своего недовольства и раздражения действиями армейского руководства, тем более, что его законопроект об откупе от армии отклонила профильная комиссия.

Саркисян заявил, что в армии не соблюдаются элементарные нормы гигиены, а солдаты купаются раз в неделю, как в армиях самых отсталых стран. И что число срочников в армянской армии за 10 лет сократилось с 44 тыс. до 14 тыс. На вопрос журналиста, насколько целесообразно раскрывать подобную информацию, депутат сказал, что противник давно знает об армянской армии все, что ему нужно, и это наглядно проявилось в ходе 44-дневной войны, когда Азербайджан имел информацию о каждом передвижении армянских подразделений и командования, их расположении и путях снабжения и т.д.

Следом другой депутат от правящего лагеря Андраник Кочарян заявил, что родственники некоторых опознанных погибших в 44-дневной войне военнослужащих армянской армии до сих пор не забирают их останки из моргов. По его словам, личности погибших подтверждены с помощью ДНК-экспертиз, однако семьи отказываются принимать останки. Комментируя требования родственников обнародовать доклад следственной комиссии по расследованию обстоятельств войны, депутат подчеркнул, что документ имеет гриф секретности.

Если отбросить эмоциональную составляющую и взглянуть на эти заявления сквозь призму хладнокровного анализа, вырисовывается картина, которую трудно назвать иначе как институциональным кризисом, причем не только военным, но и моральным, управленческим, а в определенной степени - цивилизационным.

Когда представитель правящей партии публично говорит о несоблюдении элементарных санитарных норм в армии, речь идет не просто о бытовых трудностях. Это свидетельство деградации системы снабжения, отсутствия должного контроля и, что особенно показательно, утраты элементарного уважения к собственному солдату. Армия, в которой военнослужащий лишен базовых условий существования, неизбежно теряет боеспособность, поскольку деморализованный и униженный солдат не способен выполнять задачи в условиях современной войны, требующей высокой мотивации, дисциплины и технологической грамотности.

Не менее тревожным выглядит и резкое сокращение численности срочников, о котором сказал Саркисян. Падение с 44 тыс. до 14 тыс. численности срочников - это не просто статистика, это индикатор серьезных демографических проблем, кризиса доверия к армии и, возможно, массового уклонения от службы. В условиях, когда государство не способно обеспечить привлекательность и безопасность военной службы, оно неизбежно сталкивается с дефицитом человеческого ресурса, который невозможно компенсировать ни пропагандой, ни административным давлением.

Особого внимания заслуживает и признание того факта, что противник, по словам самого депутата, обладал полной информацией о действиях армянской армии в ходе 44-дневной войны. А это уже не просто проблема, а прямое свидетельство провала системы безопасности, разведки и контрразведки. В современных конфликтах, где информация зачастую играет решающую роль, подобная уязвимость равносильна стратегическому поражению еще до начала боевых действий.

Заявление же Андраника Кочаряна добавляет к этой мрачной картине еще один, возможно, самый трагичный штрих. Отказ семей забирать останки погибших - это коллективный диагноз обществу, утратившему доверие к государственным институтам. Это молчаливый протест, выраженный отказом принять последствия войны, обстоятельства и итоги которой остаются засекреченными.

Секретность доклада, на которую ссылается депутат, лишь усиливает подозрения и недоверие. В обществе, где отсутствует прозрачность, неизбежно возникают слухи, домыслы и радикализация настроений, что в свою очередь подрывает устойчивость государства в целом.

На этом фоне сравнение с Азербайджанской армией выглядит особенно контрастным. В последние годы Азербайджан последовательно реализует курс на модернизацию Вооруженных сил, инвестируя значительные ресурсы в технологическое обновление, внедрение современных систем управления, разведки и связи. При этом особое внимание уделяется условиям службы военнослужащих, повышению их социальной защищенности и профессиональной подготовки.

Армия, которая строится на принципах дисциплины, технологичности и уважения к солдату, неизбежно получает качественное преимущество. Именно это и продемонстрировали события 44-дневной войны, где решающую роль сыграли не только вооружение и тактика, но и системный подход к организации военного дела.

Армянская армия, судя по заявлениям самих представителей власти, продолжает сталкиваться с проблемами, характерными для устаревших, неэффективных моделей управления, где бюрократия, закрытость и отсутствие ответственности подменяют собой реальные реформы.

И здесь возникает вопрос: если о столь серьезных проблемах открыто говорят представители правящей силы, то каков же реальный масштаб кризиса, скрытого за фасадом официальных заявлений? Насколько глубоко проникла эта деградация, и способна ли система, находящаяся в состоянии внутреннего разлада, к самовосстановлению?

Ответ на этот вопрос, судя по текущей динамике, остается крайне неопределенным. Однако очевидно, что армия, утратившая доверие общества, не обеспеченная должным образом и лишенная прозрачного управления, не может быть надежным инструментом государственной безопасности.

И если армянское руководство действительно намерено извлечь уроки из прошлого, ему придется не просто признавать проблемы, но и предпринимать радикальные, системные шаги по их устранению. В противном случае заявления депутатов, сегодня звучащие как тревожные сигналы, завтра могут стать хроникой окончательной утраты военного потенциала, восстановить который будет куда сложнее, чем признать его разрушение.