Экоцид на оккупированных землях обнажает моральное банкротство иреванского форума

Пока организаторы 17-й Конференции сторон Конвенции ООН о биологическом разнообразии (COP17), которая пройдет с 19 по 30 октября 2026 года в столице Армении - Иреване, готовят громкие декларации о защите природы и охране окружающей среды, истинная цена их политики запечатлена в разорванных экосистемах, одичавших на пепелищах животных и сожженных лесах Карабаха.

Когда автор этих строк узнал, что мировое сообщество доверило Армении проведение достаточно престижного международного форума, посвященного биоразнообразию, ему, как бывшему ответственному сотруднику Госкомэкологии Азербайджана, высокопоставленному работнику международной экологической организации, учрежденной Евросоюзом, и специалисту с европейским экологическим образованием, невольно стало не по себе. Ведь 30-летняя оккупация азербайджанских земель затронула не только миллионы азербайджанцев, она коренным образом изменила существование жизни вообще, и в частности живых существ на всей уникальной территории Южного Кавказа.

За годы практической работы в сфере охраны окружающей среды, а также изучения и применения строгих европейских стандартов управления природными ресурсами невольно привыкаешь к определенной логике международных процессов. Кажется естественным, что экологические принципы, профессиональная ответственность и элементарная объективность должны оставаться выше политической конъюнктуры и двойных стандартов.

Но когда на глазах у всего мирового сообщества происходит вопиющая несправедливость, а очевидные экологические проблемы одних стран предпочитают не замечать, невольно начинаешь задумываться о базовых принципах профессиональной этики некоторых псевдозащитников окружающей среды. Возникает закономерный вопрос: где заканчивается искренняя забота о природе и начинается откровенная политическая ангажированность?

Ведь когда земля содрогается от канонады, а древние реликтовые леса вспыхивают от фосфорных зарядов, первыми безмолвными жертвами человеческого безумия становятся те, кто никогда не знал ни национальных границ, ни политических амбиций, ни территориальных споров. Живая природа не признает государственных рубежей и не делит мир на «своих» и «чужих». Любые живые существа не принимают войну, потому что абсолютно не способны понять ее жестокую природу - природу, глубоко чуждую законам естественного мира.

Многолетний опыт работы в области охраны окружающей среды дает мне полное основание утверждать: даже самые глубокие академические знания не способны подготовить специалиста к тому, что он видит, когда вековая гармония живой природы оказывается разорвана варварским насилием. Лес, который формировался столетиями, за считаные минуты превращается в пепелище, экосистемы получают необратимый ущерб, а вместе с ними исчезают целые пласты живого мира, восстановление которых может потребовать десятилетий.

В такие моменты особенно остро понимаешь: экологическая катастрофа, порожденная войной, не заканчивается вместе с последним выстрелом. Ее последствия продолжают жить в почве, воде, лесах и судьбах будущих поколений.

В период многолетней оккупации и последовавших ожесточенных боевых действий традиционные экологические коридоры нашего региона были перерезаны самым циничным образом, а привычные пути миграции оказались заблокированы инженерными заграждениями и минными полями. Трансграничное перемещение диких животных, веками свободно перемещавшихся по горным хребтам, ущельям и речным долинам Малого Кавказа, столкнулось с непреодолимыми искусственными барьерами. Косули, благородные олени, кавказские бурые медведи, волки, серны и редкие виды пернатых были вынуждены в панике покидать родные места обитания, спасая свои жизни от непрекращающегося огня, взрывов и масштабных пожаров, охвативших целые экосистемы.

Параллельно с этим разворачивалась еще одна пронзительная трагедия - судьба домашних животных, брошенных в спешке и отчаянии на опустевших пепелищах разрушенных сел. Лишенные крова и заботы, они оставались один на один с враждебной реальностью, стремительно дичали, сбивались в испуганные стаи и пытались выжить на руинах родных подворий, страдая от голода, жажды, болезней и постоянных обстрелов. Каждый квадратный километр наших заповедных лесов превратился в смертельную ловушку, где заживо сгорели целые популяции живых существ.

На фоне этой масштабной гуманитарно-экологической трагедии особенно кощунственно и омерзительно выглядят нынешние попытки Иревана рассуждать с высоких трибун о защите биоразнообразия и принимать масштабные международные экологические форумы. Организаторы этого беспрецедентного фарса, начисто лишены какого-либо морального права говорить об охране окружающей среды, когда их собственная захватническая политика принесла на древнюю азербайджанскую землю тотальное уничтожение всего живого.

Невозможно требовать доверия к экологическим декларациям тех, кто годами превращал чужие биосферные резерваты в военные полигоны, отравлял трансграничные реки ядовитыми стоками медно-молибденовых комбинатов и оставлял после себя выжженную пустыню, усеянную костями не только замученных людей, но и миллионов безмолвных жертв животного мира. Ведь на кону тогда стоял не только Азербайджан, но и весь Южный Кавказ со своей уникальной природой и животным миром.

Подлинный экоцид невозможно замаскировать красивыми дипломатическими формулировками или растворить в политических декларациях. Он навсегда запечатлен в изувеченной природе нашего края, которая хранит память о каждом взрыве, каждом уничтоженном лесном массиве и каждой оборванной жизни. Природу невозможно заставить молчать - ее последствия говорят сами за себя.

И пока инициаторы иреванских сборищ пытаются прикрыть недавние преступления показной заботой об окружающей среде, голос профессиональной науки и самой растерзанной земли звучит все громче и жестче. Это голос, который невозможно заглушить дипломатическими реверансами и политической конъюнктурой. Он напоминает мировому сообществу простую истину: экологические преступления не имеют срока давности, а лицемерие не способно отменить ни факты, ни нанесенный природе ущерб, ни ответственность за него.

Рано или поздно политические декорации исчезают, а земля остается. И именно она хранит самый честный и беспристрастный приговор тем, кто пытался превратить экологию в инструмент забвения.