Стратегические активы могут вернуться государству

Парламент обсуждает резонансную поправку к закону «Об инвестиционной деятельности». По ней государство резервирует за собой право выкупить бизнес или активы, если их владение или деятельность начинают угрожать безопасности страны и национальным интересам.

Поправка уже успела наделать шума и разлететься по новостным лентам, но внятного и подробного объяснения, что именно меняется и зачем, общество пока так и не получило. Из того, что можно понять сейчас, власти намерены задействовать механизм так называемого «защитного национализма».

Если перевести с юридического языка на обычный, речь о следующем: государство хочет закрепить за собой право выкупать или забирать под контроль стратегические инвестиции, если сочтет, что они идут вразрез с национальными интересами.

Судя по появившейся в СМИ информации, речь идет не о повсеместном пересмотре собственности, а о проектах и активах стратегического значения. В официальных формулировках подчеркивается: мера нужна для предотвращения исключительных случаев, способных нанести ущерб интересам государства и общества или противоречить национальным интересам республики.

По словам доктора экономических наук, профессора Фикрета Юсифова, размытость формулировок создает зону неопределенности: «Сбивчива сама трактовка обсуждаемой законодательной коррекции. Формулировка предлагаемых изменений содержит неясность, и, естественно, в таком виде поправка вызывает множество вопросов. Например, непонятно, что следует понимать под выражением: «… если стратегически важные инвестиции наносят ущерб интересам народа»? На самом деле все стратегически важные инвестиции осуществляются с согласия государства.

Получается, что государство может сначала дать разрешение на строительство какого- то предприятия, а затем признать его вредным и конфисковать, обосновав это тем, что его деятельность наносит ущерб национальным интересам. И потом, возникает резонный вопрос: что мешает определиться, соответствует ли предприятие национальным интересам еще до его создания? И не считают ли авторы упомянутого предложения, что конфискация объекта государством станет ударом по доверию инвесторов?»

Словом, логика законодательной инициативы однозначно страдает или же неясно изложена, поскольку, ко всему прочему, она идет вразрез с многолетними усилиями правительства по привлечению капиталовложений.

«Поправка не соответствует проводимой сегодня государственной политике по содействую притоку иностранных инвестиций в реальный сектор экономики, - говорит Ф. Юсифов. - И здесь возникает коллизия, поскольку фактически мы говорим зарубежным поставщикам капитала, мол, приходите и инвестируйте. Но если вдруг выявим, что предприятие наносит ущерб интересам, можем конфисковать его для государственных нужд».

По сути, профессор говорит о классическом противоречии: с одной стороны, право государства защищать свою безопасность и национальные интересы, с другой - право инвестора на стабильные и понятные правила игры. И здесь, по его мнению, возникают серьезные юридические ловушки, которые могут сделать инвестиционный климат менее предсказуемым.

Главная проблема в размытых формулировках. Если перейти от общих слов к практике, выражение «ущерб интересам народа» относится к так называемым оценочным понятиям. Проще говоря, это формулировка без четких границ и критериев.

А когда закон не содержит конкретного перечня нарушений, под такую норму при желании можно подвести что угодно: от экологических претензий до слишком высокой прибыли компании, которая вдруг покажется чрезмерной. Для инвестора последствия очевидны: он просто не в состоянии просчитать свои риски. Ведь «интересы народа» могут трактоваться по-разному, в зависимости от обстоятельств, политической конъюнктуры или текущей экономической ситуации.

К тому же трудно не заметить и очевидную логическую нестыковку. Стратегические проекты, будь то заводы, порты, месторождения или крупные инфраструктурные объекты, не возникают стихийно. Они проходят через многоступенчатые государственные экспертизы, получают лицензии, согласования и, как правило, одобряются на самом высоком уровне.

И если государство сначала выдает разрешение, подтверждает стратегическую значимость проекта, а затем спустя время решает его изъять, это выглядит двояко. Либо на этапе согласования были допущены серьезные просчеты и некомпетентность, либо правила игры меняются задним числом. А это уже прямой удар по принципу юридической определенности как фундаменту любой правовой системы.

Не менее чувствителен и репутационный аспект. Инвестиции в реальный сектор всегда «длинные деньги», рассчитанные на десятилетия окупаемости. Заводы и месторождения не строятся на год-два. И главный страх любого инвестора - риск экспроприации.

Если владелец капитала видит, что у государства появляется формальный механизм забрать бизнес под формулировкой «в интересах народа», он будет действовать прагматично: либо вообще откажется заходить на рынок, либо заложит в проект повышенные риски. А это означает требования особых льгот, дополнительных гарантий и страховых механизмов, которые в конечном итоге лягут нагрузкой на бюджет.

Даже если предусмотрена компенсация, сам факт потери контроля над успешным активом становится серьезным сигналом для крупных игроков. Особенно для западных компаний, где защита частной собственности является базовым принципом и частью корпоративной культуры, ведь для них важна не только выплата средств, но и стабильность владения.

Поэтому не исключено, что мы наблюдаем формирование правовой базы на случай форс-мажорных или политически чувствительных ситуаций. По экспертным оценкам, в мировой практике подобные нормы действительно принимаются иногда для возврата контроля над критически важными ресурсами, пересмотра итогов приватизации, которая со временем стала восприниматься как невыгодная, а порой и для вытеснения инвестора, оказавшегося политически неудобным.

Однако в нынешней редакции поправка создает эффект «дамоклова меча», зависшего над бизнесом. Чтобы снизить напряженность и не раскачать рынок, законодателям, по всей видимости, придется или максимально конкретизировать само понятие «ущерба интересам народа», или же четко прописать процедуру независимой оценки, судебного контроля и обязательной рыночной компенсации. Без этого риски неопределенности будут оставаться слишком высокими.