Закон «О правах ребенка» станет ключевым инструментом защиты детей

Защита детства является одним из приоритетов государственной политики Азербайджана. В стране подготовлен масштабный законопроект «О правах ребенка», направленный на систематизацию механизмов защиты несовершеннолетних. Он включает 8 глав и 63 статьи, охватывая ключевые вопросы - от базовых гарантий до государственного контроля. В случае принятия закон станет основным рамочным документом, четко разграничивающим ответственность ведомств и вводящим ряд необходимых новшеств.

О том, как эти изменения повлияют на жизнь подрастающего поколения и какие пробелы в законодательстве будут устранены, в беседе с нашим корреспондентом рассказала руководитель неправительственной организации «Надежное будущее» Кямаля Ашумова.

- Как в целом вы оцениваете законопроект «О правах ребенка»? Насколько своевременным является его появление?

- Я принимала непосредственное участие в разработке этого законопроекта в качестве эксперта и детского правозащитника, поэтому моя оценка однозначно позитивная. Стоит признать, что по отдельным статьям мы даже несколько запаздывали. Этот закон жизненно необходим: действующий на данный момент закон был принят еще в 1998 году. За прошедшие 25 лет мир и вызовы, с которыми сталкиваются дети, изменились кардинально. Современные реалии требуют фундаментальной смены подходов.

Это современный правозащитный документ, максимально приближенный к стандартам Конвенции ООН. В его основе лежит принципиально иная философия: ребенок здесь рассматривается в первую очередь как носитель прав, имеющий свои интересы. Особо хотелось бы отметить, что в законе четко закреплено его право быть услышанным. Принципы интересов ребенка заложены как ключевые и основополагающие.

Нам остро не хватало системности в защите детей, что создавало массу сложностей. В новом законопроекте этот пробел устранен через распределение ответственности между госорганами. Речь идет о мультидисциплинарном участии всех структур в судьбе ребенка. Здесь прописаны превентивные механизмы и выстроено межведомственное взаимодействие, которого раньше фактически не существовало.

Особое внимание в документе уделено детям из групп риска, живущим в незащищенных условиях. Акцент сделан на раннем вмешательстве: закон нацелен не только на реакцию по факту беды, но и на предупреждение угроз - насилия, пренебрежения, социальной изоляции или отсутствия заботы. Чтобы эти нормы работали, нам необходимы четкие протоколы и стандарты, которые превратят закон в реальный инструмент для сотрудников на местах.

Важнейший момент - закрепленное в законе обязательство государства сотрудничать с неправительственными организациями (НПО). Речь об организациях, оказывающих прямые услуги: это шелтеры, реабилитационные центры, юридическая помощь и программы реинтеграции. НПО станут связующим звеном между государством и семьей. Это сотрудничество отдельно закреплено в 18-й статье, касающейся работы детской горячей линии: «организациям, структурам и гражданам следует обращаться в данный сервис при любых нарушениях прав детей».

- Усилит ли этот закон защиту детей от насилия на практике?

- Обязательно усилит. Законопроект превращает систему защиты в реальный ресурс. Раньше мы часто видели проблему, но не имели законных оснований «внедриться» в кейс и довести защиту ребенка до конца. Теперь такие рычаги появляются. Конечно, полностью искоренить насилие невозможно, пока существует человеческий фактор, но закон дает механизмы его ограничения через раннее выявление рисков и профилактику. Чем быстрее мы узнаем о беде, тем оперативнее сможем вмешаться, не допуская глубокой травмы.

Здесь ключевым фактором становится работа всех структур сообща: школ, социальных служб, правоохранительных органов, исполнительной власти. Это и есть системное реагирование - разделение ответственности вместо ее перекладывания друг на друга. В нашей практике мы часто использовали мультидисциплинарную команду в WhatsApp-группе, где состоят представители госорганов, шелтеры и горячая линия. Мы видели, как система буксует: направляем срочный кейс, но на координацию работы служб уходит много времени. Во многом это связано с отсутствием у структур внутренних протоколов, четких процедур. Новый закон должен разрушить эти барьеры и обеспечить быстрое реагирование.

Принцип «наилучших интересов ребенка» теперь станет выше бюрократии. Раньше нужно было обращаться с официальным письмом в полицию или соцслужбу и ждать их рассмотрения, прежде чем специалисты могли войти в семью. Но при домашнем или сексуальном насилии ждать нельзя. Теперь безопасность ребенка - высший приоритет, позволяющий принимать решения немедленно, не дожидаясь «бумажек». Ребенка своевременно услышат, он получит защиту и будет огражден от повторной травматизации.

- Как будет доказываться психологическое насилие и где грань между ним и дисциплиной? Не будет ли перегибов?

- Этот вопрос вызывает обеспокоенность у многих. Однако при любом мониторинге или оценке ситуации ключевым остается индивидуальный подход. Грань между дисциплиной и насилием определяется тем, наносится ли вред ребенку. Если методы воспитания переходят в унижение достоинства, оскорбления, постоянное запугивание, внушение страха или социальную изоляцию - это уже не что иное, как психологическое насилие.

Доказательная база в таких случаях будет строиться не на субъективном мнении одного человека, а на системном подходе. Ни один специалист не будет принимать решение в одиночку. Согласно закону, предусмотрена мультидисциплинарная оценка: заключения психологов и социальных работников, результаты медицинской и судебной экспертиз, данные мониторинга из школы или обращения на горячую линию.

Наличие подготовленных кадров и специальных инструментов оценки исключит возможность манипуляций как со стороны взрослых, так и со стороны детей. Безусловно, воспитание крайне важно. Но там, где начинается вред психическому здоровью, дисциплина заканчивается.

Необходимо понимать: законопроект нацелен не на наказание родителя, а на раннее вмешательство и поддержку семьи. Через консультации и просвещение специалисты помогут родителям найти ту самую грань, если они сами не справляются. Универсальной формулы здесь нет, так как каждый случай индивидуален, имеет свои причины и характеристики, поэтому системное реагирование будет адаптироваться под каждую конкретную ситуацию.

- Что принципиально меняет запрет на принуждение к религиозным убеждениям?

- Это очень важный и деликатный вопрос. В практике детской горячей линии мы часто сталкивались со случаями, когда в религиозных семьях дети, особенно девочки, ограничивались в праве на получение образования. Детей фактически вынуждали следовать выбору взрослых, и раньше оказать им помощь было крайне сложно из-за отсутствия законных оснований.

Важно подчеркнуть, что этот запрет направлен не против религии или семьи. Его цель - признание ребенка личностью, обладающей свободой мысли и правом на собственные убеждения. Это полностью соответствует Конвенции ООН о правах ребенка и международной практике.

Мы нередко видим на улицах совсем маленьких детей, трех-четырех лет, которых родители в силу своих убеждений заставляют носить закрытую одежду даже в сильную жару. Закон должен сформировать у взрослых правильное отношение к этому вопросу: выбор убеждений должен быть осознанным, а не навязанным.

Запрет касается именно принуждения. Мы знаем реальные случаи, когда отказ следовать религиозным правилам семьи приводил к наказаниям, унижениям и социальной изоляции ребенка. Теперь родители должны понимать: они могут передавать детям свои ценности и направлять их, но обязаны учитывать возраст, психологическое состояние ребенка и его право на отказ. И этот отказ ни в коем случае не должен сопровождаться насилием.

Наличие такой статьи в законе приведет к тому, что взрослые будут более ответственно подходить к воспитанию, понимая, чем чревато давление на волю ребенка.

- В законопроекте идет речь и о защите имущественных и интеллектуальных прав детей. Насколько это актуально?

- Этот вопрос крайне актуален, хотя детальной официальной статистики по таким нарушениям пока нет. Зачастую они выявляются в ходе работы над более крупными кейсами, связанными с защитой прав ребенка в семье.

Мы регулярно наблюдаем ситуации, когда дети участвуют в рекламных съемках, модных показах или творческих проектах. Часто это происходит без официальной документации и без прямого согласия самого ребенка. Доходы от такой деятельности зачастую получают взрослые, при этом интересы ребенка и его право на волю в расчет не берутся.

Еще одна серьезная проблема - участие детей в телевизионных ток-шоу. Ребенка выводят на обсуждение перед огромной аудиторией, афишируют его имя и лицо, хотя он сам не осознает последствий такого участия, а согласие родителей порой является формальным или вовсе отсутствует.

Что касается имущественных прав, то здесь нарушения часто касаются алиментных выплат, использования жилья или вопросов наследства. Например, когда ребенок остается без попечения родителей и попадает в государственное учреждение, по закону государство обязано обеспечить сохранность его имущества до совершеннолетия. Однако иногда информация об имуществе отсутствует в базе госорганов, и в итоге ребенок теряет то, что принадлежит ему по праву.

Особенно уязвимы в этом плане несовершеннолетние из групп риска: дети, оставшиеся без попечения родителей, и представители социально незащищенных семей. Даже если сегодня такие злоупотребления не носят массового характера, наличие соответствующей нормы в законе критически важно. Это создает необходимую нормативную базу. Завтра, столкнувшись с подобным случаем, правоохранительные органы, суды и правозащитники смогут опираться не на общие фразы, а на конкретную статью закона, ставя во главу угла благополучие и интересы ребенка.

- Как сделать так, чтобы закон не остался на бумаге, в чем вы видите главные условия его эффективности?

- Мы живем в условиях цифровой экономики и технологий. Дети вовлечены в блогерскую деятельность, снимают ролики, и закон должен защитить их от экономической эксплуатации в этой новой среде. Чтобы нормы работали, нам необходимы процедуры раннего реагирования, выявления и системные механизмы перенаправления ребенка в безопасную среду.

Но самое главное - это специалисты. Без обученных кадров система не будет эффективной. Нам остро не хватает детских психологов и соцработников, особенно в регионах. Нужно внедрять правозащитный подход и постоянно повышать квалификацию сотрудников.

Важнейшим условием является доступность горячей линии. В 2023 году Комитет ООН по правам ребенка в своих рекомендациях Азербайджану (статья 27) указал на необходимость государственной поддержки и расширения детской горячей линии 116-111, которая работает 24 часа. Я считаю принципиальным, чтобы информация о горячей линии была четко зафиксирована в тексте закона. Сейчас службы помощи создаются в разных структурах, но семьи о них часто не знают. Доступность короткого номера горячей линии создаст условия для раннего выявления проблемы и предоставления детям первичной психологической поддержки. Ребенок должен знать: его не накажут, а помогут решить вопрос.

Также после принятия закона необходим мониторинг и анализ того, как работают статьи. На сегодняшний день у нас практически нет независимого мониторинга, так как к проверкам часто привлекаются сотрудники тех же ведомств. Нужны независимые эксперты и реальное участие гражданского общества. Только при условии системного взаимодействия всех структур, подкрепленного обученными кадрами и рабочими протоколами, этот закон станет реальной нормой для защиты каждого ребенка.