Со дня трагедии в Ходжалы прошло 34 года, а боль не стихает  

Я ехал в новый поселок ходжалинцев, который формально относится к Гяндже, но находится в полутора десятках километров от города, на знаменитом Шелковом пути. Все время думал о том, что мне предстоит нелегкий разговор с очевидцами Ходжалинской трагедии - той страшной ночи, о погибших, о боли, которая не утихает десятилетиями. Уже сказано многое, но в тот момент я ощущал: есть вещи, о которых порой не принято говорить.

Меня встретили директор ходжалинской школы Ибрагим Гулиев и бывший редактор газеты «Xocalının səsi» («Голос Ходжалы») Галиб Гулиев.
Мы сидели в доме директора за чашкой чая и говорили по душам - о Ходжалы, о трагедии, о памяти.
Галиб Гулиев - человек, который за годы работы редактором собрал десятки свидетельств. Он разговаривал с выжившими, записывал их истории, складывал воедино судьбы людей. Это уже не просто воспоминания - это летопись человеческой боли.
И вдруг он замолчал… А потом тихо сказал:
- Мы много говорим о той ночи. Но есть и другая сторона - то, что было после. Речь идет о пленных. Для многих жителей Ходжалы трагедия не закончилась утром. Для них она только началась.
По официальным данным, 1275 человек были взяты в плен, судьба 150 до сих пор неизвестна.
Именно о них и шел этот разговор - о тех, кто выжил, но оказался в аду плена. Голод. Холод. Побои. Унижения. Постоянный страх. Но даже в этих условиях они спасали друг друга.
Галиб Гулиев перелистывал записи. За каждой стояла чья-то жизнь, чья-то трагедия. Один из очевидцев вспоминал, что особенно жестоко обращались с теми, на ком была военная форма.
— Если у кого-то была военная одежда, их мучили сильнее, — рассказывал он. — Я снял с врача Мамеда Нагиева его форму, разорвал и сжег, чтобы его не приняли за военного, и дал ему одежду сына Аллахверена.
Это были решения, от которых зависела жизнь. Там, где любое подозрение могло стоить человеку самой жизни.
Имя заслуженного врача республики Мамеда Нагиева, удостоенного за свои подвиги ордена Знамени, звучало в рассказах особенно часто.
Ходжалинец, переживший плен, Ариф Ахмедов так вспоминал его: «Армяне заставляли Мамеда лечить даже своих раненых. Говорили, что если наш раненый умрет, мы расстреляем нескольких пленных. Он соглашался, но взамен просил спирт и бинты, которые использовал для перевязки ран пленных. Он спасал людей даже тогда, когда сам был в плену. У него руки не двигались от холода. Он зубами сдирал омертвевшую кожу с ног моей золовки Гюльхар… Даже в этих условиях он оставался врачом. И человеком. Когда из числа пленных выбрали 35 человек и собирались увезти, среди них оказался и Мамед. И тогда Матан хала сказала: «Вы уже забрали у меня трех сыновей, оставьте хотя бы этого врача…» И его оставили. Это были минуты, когда судьба человека решалась одним словом».
И рядом - другие истории.
Гумбат Исфандияров вспоминал, как в плену встретил 11-летнего мальчика, потерявшего всех близких. Он не оставил его.
В другой ситуации он нес свою дочь, у которой от холода обморозились ноги. Чтобы спасти её, он обратился к тому же врачу Мамеду. Вместе они завернули девочку в шерстяное одеяло и донесли до безопасного места.
Это были не просто поступки. Это было спасение. Жизнь за жизнь.
В тех условиях, где каждый думал бы только о себе, люди продолжали думать о других. О стариках. О детях. О раненых.
27 дней в плену провел Валех Гусейнов. И его история - еще одно свидетельство того, что происходило там.
- Со мной в плену был пожилой человек, Мехмед киши, - вспоминает он. - Он был тяжело ранен и просил воды. Я не мог на это смотреть. Я начал ногами бить в железную дверь. Дверь открыли.
Я попросил дать воды старикам. Они вошли, избили меня и ушли.
Но через некоторое время вернулись вновь. Я сказали им, что били меня, а взамен дали воду стрикам. Они долго били меня, но воду старикам так не дали. Но это был выбор. Осознанный, сделанный ради других.
Еще одно свидетельство приводит Зульфу Сулейманов:
- В плену сказали, что у кого есть дети - в одну сторону, холостые - в другую. У моего соседа Аловсата было трое детей. Одного он взял сам, другого - его жена. А третьего, мальчика Анара, я взял к себе. Привязал его к спине и встал в строй. Через несколько минут подъехал крытый «КамАЗ». Мужчин начали грузить в машину и увозить. Куда, мы так и не узнали… 
Эти решения принимались в условиях, когда люди были истощены, избиты, лишены сил. Но даже тогда они находили в себе силы спасать других. Именно это и есть та сторона трагедии, о которой говорят меньше. Взаимовыручка. Солидарность. Человечность.
- Чтобы в таких условиях спасти другого человека, нужна огромная сила духа, - говорит Галиб Гулиев. - Примеров верности и сплоченности ходжалинцев очень много. Это был героизм. Но не тот, о котором пишут в учебниках. Не на поле боя. А в плену. Без оружия. Без защиты. Когда человек сам находится на грани, но все равно помогает сотоварищу. И это уже другая правда.
Все эти годы мы говорим о зачинщиках этой трагедии. Мои собеседники в разговоре прямо говорили о роли вооруженных армянских формирований, о 366-м мотострелковом полке бывшей советской армии. Без военной техники, без поддержки регулярных частей масштаб трагедии был бы иным.
И здесь невозможно не провести параллель с январем 1990 года в Баку, когда против мирного населения также была применена военная сила советской в то время армии. Тогда и здесь под удар попадали те, кто не мог защитить себя - женщины, дети, старики.
Разные годы. Но одна и та же трагедия. И многие связывают ее истоки с решениями, принятыми в Москве в период, когда страной руководил Михаил Горбачев. Но, несмотря на все, разговор снова возвращался к людям. К их стойкости. К их памяти.
Ходжалинцы потеряли свой город, но не потеряли себя. Сегодня они живут в новых домах, построенных государством. Но родина остается в их сердце. Они продолжают искать без вести пропавших односельчан. Поддерживают друг друга. И живут одной судьбой.
Когда я уезжал, было ясно, что о Ходжалы сказано много. Но не все. Потому что за этой трагедией стоят не только цифры. За ней стоят люди. И их поступки, которые не имеют срока давности.
За этой трагедией стоит память о шехидах, которые отдали жизнь за родину, о ветеранах, сохранивших честь и верность, о тех, кто, пережив плен и горе, продолжает строить будущее.
Сегодня ходжалинцы живут не только в новых домах, построенных государством, но и в стране, которая отстояла свою территориальную целостность. Их родина победила.
И эта победа - заслуга каждого шехида, каждого ветерана, а также мудрого руководства страны во главе с Президентом, Верховным Главнокомандующим Ильхамом Алиевым, который ведет Азербайджан к сильному, безопасному будущему, где память о трагедии не исчезнет, но становится силой для созидания.