Артисты бьют тревогу: традиции рушатся, назначения - скандальны, искусство - на грани

На протяжении последних недель общественность страны обсуждает острый конфликт в Академическом театре оперы и балета, разгоревшийся между коллективом и руководством учреждения. В эпицентре скандала - директор театра, народный артист Юсиф Эйвазов, которого накануне вызвали в Министерство культуры.

«Культурные учреждения должны быть местом сотрудничества, а не противостояния. Этот принцип для нас является основополагающим», - заявили в Министерстве культуры.

Ведомство изучает позиции всех сторон и внимательно следит за развитием событий, при необходимости готово применить механизмы институционального вмешательства.

Пока неизвестно, удастся ли сторонам найти компромисс. Вызывает недоумение тот факт, что директор театра Юсиф Эйвазов категорично отказывается идти на контакт с журналистами. Пресс-служба театра также воздержалась от комментариев, а замдиректора, заслуженная артистка Сабина Асадова, отказалась от беседы с нами. В отсутствие официальной позиции руководства театра картина происходящего остается неполной, а напряжение в коллективе - ощутимым.

Мы готовы предоставить площадку для публикации точки зрения руководства Оперного театра. Ибо судьба конфликта сейчас полностью зависит от готовности сторон к диалогу - и именно от этого зависит, сможет ли театр выйти из кризиса с минимальными потерями для своего коллектива и репутации.

Мы побеседовали с известными мастерами оперного искусства - людьми, искренне преданными своему делу. В их словах звучит не столько личная обида, сколько обеспокоенность отношением к профессии и к самим артистам, стремление сохранить и бережно развивать национальное искусство. Финансовый аспект для них давно отступил на второй план; на первом месте - возможность работать в достойной творческой среде, созидать и передавать традицию дальше.

Народный артист Азербайджана Авез Абдулла - оперный певец, баритон, солист Национального театра Мангейма в Германии, артист, чье мастерство получило признание на ведущих сценах мира, - поделился с нами своим видением ситуации, которая, по его убеждению, оказала глубокое и во многом определяющее влияние на судьбу нашего театра.

- Новость о назначении Юсифа Эйвазова директором Оперного театра вызвала настоящий резонанс в культурной среде - не только в Азербайджане, но и далеко за его пределами, - вспоминает Авез Абдулла. - Особенно это ощутил коллектив театра. Хотя я тогда находился за границей, радость была искренней. Казалось, начинается новый этап, своего рода ренессанс. Впервые за долгое время у всех нас появилось ощущение, что азербайджанская опера готова громко заявить о себе и на Западе.

Вскоре после назначения Юсиф Эйвазов пригласил меня на встречу. Тогда я еще не был солистом театра - приезжал как приглашенный артист. Он предложил оформить меня в качестве солиста. Я осторожно уточнил, учитывая свой плотный международный график, уверен ли он в этом. Его ответ был кратким и вдохновляющим: «Дай нам свой календарь, мы подстроим репертуар. Приезжай столько, сколько сможешь - пять, семь, десять спектаклей в год.

Мне было внутренне неловко: будучи солистом театра, я выступал реже многих коллег при равной оплате. Поэтому я предложил изменить формат работы - приезжать на более длительные периоды и участвовать в большем количестве спектаклей. В моем графике между зарубежными контрактами бывают окна, и в это время я готов активно включаться в репертуар и не ограничиваться одним-двумя выходами, а исполнять до шести спектаклей за месяц.

Однако в ответ я услышал спокойное: «Нет-нет, все в порядке, не переживай. Все под контролем. Работай в том режиме, в котором работаешь. Мы сами разберемся, не нужно вмешиваться в процесс». Со своей стороны я счел, что сделал все возможное - моя задача была предложить.

Я спросил, чем могу помочь театру, предложив себя и в качестве режиссера. Я ученик Гюльджахан Гюльахмедовой-Мартыновой - выдающегося режиссера, 40 лет возглавлявшей Русский драматический театр. Перед смертью она передала мне свои разработки, эскизы, режиссерские решения. Это было ее желание - чтобы я продолжил путь в режиссуре.

Я рассказал об этом Юсифу Эйвазову и предложил поставить оперы, которые ранее не шли в Азербайджане. Идея его вдохновила - он попросил подготовить концепции и предложения по составу. И я всерьез взялся за работу: хор театра готовил партии из оперы «Набукко» Джузеппе Верди.

Однако спустя два месяца директор сообщил, что все обсуждения состоятся лишь после ремонта. С этого все и началось - с больших обещаний, которые постепенно растворялись в неопределенности.

- То есть уже тогда появились первые сомнения?

- Да, но не сразу. Первые сомнения появились позже, когда я увидел, кого начали привлекать в качестве «профессионалов».

Например, был приглашен Михаил Фехтенгольц - человек с крайне скандальной репутацией, ранее работавший в Большом театре и уволенный после международного скандала. Когда я увидел его в Баку, был в шоке - я был уверен, что он отбывает наказание.

Тогда у меня впервые возникло ощущение, что заявленные слова и реальность не совпадают.

Параллельно в театр был приглашен Руслан Пронин - якобы для повышения уровня балета. В этот же период из театра ушел известный хореограф-постановщик, доктор философии по искусствоведению, почетный академик и профессор Международной академии хореографии Самир Самедов. Позже он объяснил свой уход принципиальной причиной: работать под руководством Пронина он не мог. Ранее Пронин работал в Иреване, а его семья публично поддерживала политические позиции, неприемлемые для Азербайджана.

Кроме того, Пронин начал сокращать национальный репертуар. Он предложил урезать балет «Легенда о любви» с двух с половиной часов до 50 минут, заявив, что в произведении «слишком много лишней музыки». Фактически это означало серьезное вмешательство в партитуру Арифа Меликова.

Свое недоумение по этому поводу выразил дирижер, народный артист Ялчин Адигезалов, задав Пронину прямой вопрос: позволил бы он себе такое сокращение, если бы речь шла о «Спартаке» Хачатуряна? На что Пронин ответил: «Хачатурян неприкосновенен».

После этого Ялчин Адигезалов отказался работать в подобных условиях и написал заявление об уходе. Этот эпизод стал еще одним сигналом того, что внутри театра происходят процессы, вызывающие глубокое профессиональное и этическое несогласие.

- Скажите, а поменялось ли качество спектаклей, как это обещало руководство театра?

- Оно стремительно падало. С каждым приездом я видел ухудшение. Ситуация доходила до абсурда. Костюмы - рваные, без пуговиц. Когда я предлагал их починить, мне отвечали: «Проще убрать остальные пуговицы». Реквизит - на уровне бытовой импровизации. В «Тоске» мне предлагали пластиковую посуду. Я был вынужден приносить все с собой: одежду и реквизиты. Я привык жить на сцене, а не имитировать. Поэтому все делал за свой счет.

- А руководство театра не реагировало на эти проблемы?

- Формально - да. Фактически - нет. Основной ответ был: «У нас так».

Самое поразительное - за три года Юсиф Эйвазов не посетил ни один спектакль в Оперной студии. Единственный раз он пришел на дебют своего заместителя. Позже я узнал, что он не присутствовал даже на репетициях.

- Когда для вас наступил переломный момент?

- 11 марта, накануне спектакля «Аида». Я приехал на репетицию и увидел условия, в которых работают музыканты. Разрушенное здание, пыль, холод, отсутствие акустики. Оркестр и хор - около 200 человек - репетируют в помещении, напоминающем баню. Звук оглушительный, люди буквально теряют слух. Именно тогда я понял масштаб происходящего. В тот день я впервые публично заявил о необходимости отставки директора.

- Как отреагировал коллектив?

- Началось давление. Людей стали вынуждать писать заявления «по собственному желанию», чтобы перевести их на срочные контракты. Это дает возможность в любой момент уволить человека без объяснений. Люди боятся говорить. Мне пишут сотни сообщений в личные - в поддержку, но публично молчат из страха.

- А что с репертуаром?

- За три года фактически поставлено четыре «премьеры», каждая из которых прошла один раз, несмотря на заявленный рост репертуара. «Кероглу» - фактически обновление старой постановки, «Пиковая дама» - один показ, приглашенному артисту, бывшему солисту Венской государственной оперы Сергею Кайдалову до сих пор не заплатили, «Лейли и Меджнун» - вызвала скандал, «Насими» - произведение, которое трудно назвать оперой. Это не развитие, а имитация.

- Как вы думаете, почему руководство театра делают ставку на зарубежных специалистов, при наличии местных профессионалов?

- В ряде случаев - это не вопрос профессионализма, а вопрос схем. Заключаются контракты с размытыми условиями, суммы не прозрачны. Местные специалисты при этом остаются невостребованными.

- В сетях появились новости о предстоящих судебных разбирательствах...

- Это тема для отдельного разговора. Речь идет о заместителе директора театра - Сабине Асадовой, которая одновременно возглавляет и Оперную студию. Мы с коллегами собираемся обратится в суд для проведения разбирательства. Причина - публичные и частные оскорбления, допущенные ею в адрес артистов. Речь идет не о профессиональной критике, а о прямых, недопустимых высказываниях - в том числе в личной переписке и через социальные сети. У нас есть все подтверждения: сообщения, записи - они переданы адвокатам и будут представлены в суде. Причем подобное поведение, к сожалению, не единичный случай. Это стиль общения, который распространяется на многих сотрудников театра - включая заслуженных и народных артистов.

- Что вы собираетесь делать дальше?

- Театр фактически разрушен изнутри. Но парадоксально, именно это сплотило коллектив. Люди хотят перемен. Они готовы работать и восстанавливать театр. Для этого необходимо одно - обновить руководство и дать возможность профессионалам работать.

Своим мнением о происходящем в Оперном театре поделился один из ярких представителей азербайджанского оперного искусства - заслуженный артист, первый азербайджанец, окончивший легендарную оперную академию La Scala, выдающийся тенор Азер Заде.

- Главная проблема в сложившейся ситуации заключается в непрофессиональной работе театра и полном отсутствии уважения к сотрудникам, - говорит певец. - Хор и оркестр не рабы театра, это, прежде всего, граждане Азербайджанской Республики, музыканты, которых необходимо уважать. В том, что сегодня происходит в театре виновато его руководство, которое думает только о себе. Все происходящее - побочный эффект поведения начальства. Именно поэтому я даю интервью СМИ и именно поэтому люди активно обсуждают ситуацию в социальных сетях. Последствия такого подхода крайне негативны, создается впечатление, что некоторые люди подставляют нашу культуру.

- Что изменилось в театре после назначения Юсифа Эйвазова? Как выглядел театр до и после: появились ли положительные изменения или все начало идти по наклонной?

- Я не хочу сравнивать, что было раньше и что есть сейчас. Дело в том, что некоторые ветераны войны, заслуженные и народные артисты сталкиваются с явной несправедливостью - им урезают зарплату, увольняют, не ценят их вклад. Я не могу молчать, когда речь идет о ветеранах войны. Эти люди сражались ради нас, и нельзя допускать подобных ошибок. Мой отец, народный артист Заур Рзаев болен. Я проучился в Академии театра La Scala благодаря Фонду Гейдара Алиева, а сегодня, когда я приезжаю для участия в Международном музыкальном фестивале «Харыбюльбюль», выясняется, что в списке выступающих моего имени нет. Меня исключают из концертов, не вешают афиши спектаклей из репертуара театра с моим участием. Недавно меня исключили с концерта, посвященного 110-летию Рашида Бейбутова. Это недопустимо. В наш адрес поступают неадекватные фразы и оскорбления, и на это есть доказательства. Об этом я хотел бы говорить прежде всего.

- Конечно, театр существовал и раньше, и не все было идеально. Но сегодня недовольных намного больше. Музыканты, артисты балета - многие из них готовы обратиться в суд. Мне самому это неприятно.

Что нам остается делать в такой ситуации? О каком развитии может идти речь там, где не уважают ветеранов войны, народных и заслуженных артистов? Даже если будет построено новое здание, но подход останется прежним, жалко потраченных на это средств.

Сейчас речь не о здании, а о культуре, о людях, о творческой атмосфере. Даже если театр, по сути, «не существует», мы все равно могли бы попытаться сохранить дух творчества, дать людям возможность работать вместе, создавать искусство, находясь на высоких вибрациях, где есть свет и доброта, а не эгоизм.

- Что, на ваш взгляд, нужно сделать, чтобы стабилизировать ситуацию?

- На мой взгляд, прежде всего необходимо обновить руководство. Новая команда должна состоять из людей, которые искренне желают добра нашей стране, нашей музыке, культуре и человечеству в целом.

Лауреат международных конкурсов, выдающийся музыкант и наш соотечественник из Норвегии Ахмед Мирзоев вернулся на родину с желанием служить отечественному искусству, но оказался в ситуации, где профессионализм не только не ценится, но и подвергается настоящим испытаниям.

- Я родился в Баку в семье профессиональных музыкантов и получил первое образование в Бакинской музыкальной академии им. У.Гаджибейли, - рассказывает он. - В 2003 году переехал в Норвегию, где продолжил обучение как пианист и вокалист. Последующие двадцать лет я работал в Европе - вокалистом в оперном театре Осло, гастролировал по городам Европы, был кантором и органистом.

В 2024 году я прочитал интервью Юсифа Эйвазова, где он говорил о грандиозных реформах в Бакинском театре оперы и балета и обещал «поднять театр до уровня Венского оперного театра». Его слова звучали настолько убедительно, что трудно было не поверить. Я попросил дать мне возможность прослушивания, чтобы устроиться солистом.

В августе 2024 года я приехал в Баку и исполнил несколько арий. Эйвазов попросил выучить другую арию и вернуться в ноябре. В ноябре прослушивание перенесли на декабрь, затем на январь, потом на конец января, потом на февраль. В итоге оно так и не состоялось. Я получил место лишь в оперном хоре в марте 2025 года.

Как новому сотруднику мне предстояла огромная работа: выучить весь репертуар театра. Однако нот в опере не было - все учили «на слух».

Оттого что руководство оперы постоянно не было на месте, для привлечения внимания к этой проблеме мне пришлось написать об отсутствии нот в социальных сетях. Руководству это не понравилось, и службе охраны было поручено проверить данные моего телефона. После этого вопиющего случая я был вынужден написать заявление об уходе с работы.

- Будучи профессионалом с большим опытом, видели вы когда-нибудь в других театрах мира подобное?

- Во время работы в театре оперы и балета в Осло я ощущал бережное, уважительное отношение руководства и других сотрудников к артистам вне зависимости от занимаемой ими должности. Любые технические вопросы, связанные с нотами, костюмами, с гримерными с душевыми кабинками, комнатами для индивидуальных занятий и комнатами для отдыха решались на самом высоком уровне. К сожалению, ничего из вышеперечисленного нет у нас в Баку. Уверен, что ни один оперный театр в мире не находится в таком плачевном состоянии, как наша опера в настоящее время. Считаю, что при мудром руководстве всего этого можно было бы достичь. Потому что наши артисты, столько лет проработав в спартанских условиях, заслуживают только наилучшего отношения и лучших условий труда.

- Как, по-вашему, нынешняя ситуация сказывается на преемственности традиций и сохранении художественных ценностей театра?

- В руинах театра есть маленькая комната - библиотека оперы. Там хранятся одни из последних экземпляров нот великого Узеира Гаджибейли. Многие клавиры и партии его опер уже давно стерлись и едва читаемы. Говорят, копии хранятся в музее Бакинской музыкальной академии.

Мы должны бережно относиться к своему национальному искусству. Это наша обязанность - восстановить музыку великого Узеир бека в том виде, в котором она была задумана автором, сохранить культурное наследие для будущих поколений.

- Неужели руководство не приняло ни одного решения, которое могло бы положительно сказаться на развитии театра?

- На первый взгляд руководство практически ничего полезного не сделало. Ситуация в театре у многих сотрудников пробудила желание оберегать нашу азербайджанскую культуру. Сегодня музыканты думают как можно спасти азербайджанское искусство. Эта идея вдохновляет нас быть вместе и искать истинный смысл нашего творчества.

Вот что сказал нам наш известный соотечественник, приглашенный солист Мариинского театра и лауреат многочисленных международных конкурсов и премий - Магеррам Гусейнов.

- Магеррам, расскажите, пожалуйста, как сложилось, что вы, регулярно выступавший в родном театре, перестали приезжать?

- Я не могу сказать, что выступал в родном оперном театре регулярно - на его сцену я выходил трижды, еще при прежнем руководстве. Я благодарен Акифу Турановичу за возможность дебютировать в родном городе и в родном театре. Для меня это было особенно значимо, поскольку с детства я приходил туда: сначала на детские спектакли, затем - на серьезные оперы и балеты. Мой дебют состоялся в опере «Тоска», где я исполнил партию Анжелотти вместе с заслуженным артистом Азером Заде. В ту же неделю мы выступили в «Любовном напитке», где я исполнил партию Дулькамара. Позже я вернулся в театр уже в партии Фигаро в «Свадьбе Фигаро».

Назначению нового руководства лично я был искренне рад, я возлагал большие надежды на обновление театра. Мне казалось, что начнется новый этап - с притоком молодых исполнителей, с ростом количества качественных и интересных постановок. Однако с тех пор я ни разу не выступал ни в родном театре, ни в целом в родной стране. Мне всегда было бы приятно петь на родной сцене, но я стараюсь воспринимать это как временные обстоятельства. При этом важно подчеркнуть: я не испытываю обиды к своей стране. Напротив, она дала мне очень многое - прекрасное образование, педагогов, поддержку. Я с юных лет являлся президентским стипендиатом, после получал «Президентскую премию для молодежи», а мое обучение в Академии La Scala было поддержано Фондом Гейдара Алиева.

- Как вы оцениваете сложившуюся ситуацию в театре? Какие у вас опасения за будущее единственного в Азербайджане Театра оперы и балета?

- Конечно, неприятно наблюдать за происходящим. Но я е могу молчать, ведь этот театр - часть моей личной истории. С детства я знаком с творчеством выдающихся артистов - Авеза Абдуллы, Ялчина Адигезалова и многих других.

Крайне неприятно видеть, как не продлевают контракт с Авезом муаллимом, доводят до увольнения Ялчина Адигезалова, не выплачивается заработная плата ветерану войны Атешу Гараеву.

К сожалению, обещанного развития театра, которое провозглашал директор, я не вижу - напротив, складывается ощущение спада. Я редко бываю в Баку, но даже когда прохожу мимо театра, обращаю внимание на афиши: раньше это были большие, содержательные программы на месяц вперед, а теперь порой отсутствует даже информация о некоторых спектаклях.

Меня больше беспокоит не моя личная ситуация, а общее состояние театра, судьба артистов и музыкантов, обладающих огромным потенциалом и искренним желанием творить.

- Как, на ваш взгляд, можно разрулить ситуацию? Какой исход событий вы считаете наиболее благоприятным для театра и коллектива?

- Так долго продолжаться не может. Мы живем в стране, где ценятся профессионализм, честный труд и вклад в развитие культуры. Если существующие проблемы останутся нерешенными, это неизбежно приведет к дальнейшему оттоку талантливых кадров и углублению кризиса в театре. А это, безусловно, отразится на всей культурной среде.

Театр должен стать пространством роста, творчества и преемственности традиций - местом, где ценят талант, культуру и человеческое достоинство.

Ситуация, которая всколыхнула культурное сообщество, продолжает оставаться напряженной и не теряет актуальности. Очень хочется надеяться, что стороны наконец-то придут к компромиссу, и наш Оперный театр вновь распахнет двери для ценителей высокого искусства.