Фарида АББАСОВА

Фарида АББАСОВА

Два способа пережить своего автора

Культура
19 Ноябрь 2026
12:48
97
Два способа пережить своего автора

Золотая пластинка в межзвездной пустоте и юбилейный вечер в бакинской Филармонии

Звук не распространяется в вакууме. Этот закон акустики звучит как приговор любому искусству: чтобы мелодия обрела плоть, ей необходим посредник - воздух, натянутая струна, человеческое дыхание, чужой слух. Без сопротивления среды и без ответного трепета музыка остается лишь немым колебанием, формулой в пустоте.

Человечество знает этот закон и все же упрямо пытается его обойти. В 1977 году к дальним рубежам Вселенной отправились два космических аппарата «Вояджер»; на борту каждого - позолоченная пластинка, призванная расжизнисказать гипотетическому разуму о на Земле. В этом звуковом ковчеге соседствуют Бах и Стравинский, Луи Армстронг, Чак Берри, напевы разных континентов. И среди них, под девятнадцатым номером в перечне, - мугам в исполнении Камиля Джалилова. Две с половиной минуты азербайджанского балабана, единственный голос нашей земли, вынесенный за пределы солнечного тяготения. Музыкант ушел из жизни 22 февраля 2022 года, на восемьдесят пятом году. Но его дыхание продолжает путь: оба «Вояджера» уже пересекли границу гелиосферы и вошли в межзвездное пространство, а «Вояджер-1» по сей день остается самым дальним рукотворным объектом во Вселенной.

Пожалуй, это самый радикальный из возможных ответов на вопрос о том, что остается после художника: сигнал, брошенный в бездну без расчета на эхо. Руководитель проекта Карл Саган не питал иллюзий насчет ответного послания, однако журнал Azerbaijan International в 1994 году отмечал, что эта золотая скрижаль способна просуществовать миллиард лет. Так рождается парадокс вечности - музыка, которой суждено пережить всех, кто мог бы узнать ее на слух.

В декабре того же 2022 года, спустя десять месяцев после Джалилова, ушел из жизни композитор Октай Раджабов. И в ноябре 2026-го, под сводами Азербайджанской государственной академической филармонии имени Муслима Магомаева, где отмечали 85-летие со дня его рождения, разворачивалось действие, прямо противоположное космической одиссее.

Здесь, в зале, все было устроено иначе. Звук имел среду. Были акустика сводов, теплый воздух, оркестр, зрители. Недоставало лишь одного - самого автора. Если «Вояджер» являет собой концерт без слушателей, то этот ноябрьский вечер стал концертом без композитора. Два способа спасти музыку от забвения, и каждый по-своему парадоксален.

Вечер открыл поэт и драматург, заслуженный деятель искусств Баба Везироглу, обозначивший три опоры жизни мастера: музыку, науку и педагогику. Для мемориального слова формула оказалась на редкость точной, особенно если помнить, с чего начинался путь Октая Раджабова. Родившись в Баку 5 апреля 1941 года, он поначалу выбрал физический факультет педагогического института. Не фортепиано - физика. Не стихия вдохновения - строгий закон природы. Потом была обычная школа, где он преподавал физику, и лишь затем - профессиональное композиторство.

В этой биографической развилке и спрятан ключ к его судьбе. Человек, знающий по законам физики, что звук невозможен без среды, понимает и высший закон искусства: музыка существует только в акте передачи. Ее нельзя высечь в камне или запечатать в золоте. Ее можно лишь передать из рук в руки, из голоса в голос, из поколения в поколение. Вокруг этой непрерывной цепи Октай Раджабов и выстроил свою жизнь. Он писал оперы и симфонии, оратории и кантаты, музыку к кинофильмам и около пятисот песен. Но параллельно создавал книги: «Музыка и нравственное воспитание», «Музыка», «Что мы знаем о феномене гениальности?». Художник, размышляющий о природе гениальности, безошибочно чувствует: гений, оборвавший нить преемственности, превращается в одинокий сигнал, уходящий в космическую пустоту.

Но была в его работе и другая, внешне куда более скромная, но, по сути, бесценная грань. Он выпустил шесть сборников детских песен - о родине, о природе и даже о математике. Арифметика, положенная на мелодию: физик не растворился в лирике, он просто отыскал самую благодарную, живую среду для звука. Ребенок, однажды запомнивший таблицу умножения через напев, на всю жизнь уносит в себе частицу Октая Раджабова - и ни одна золотая пластинка не сохранит это присутствие вернее.

В этот вечер на сцене Филармонии песни Октая Раджабова исполнили десять артистов: Нурлан Азизбейли, Рявана Гурбанова, Турал Салманов, Алмаз Оруджева, Эльшан Мубаризоглу, Фикрет Мамедов, Нурлана Абдуллаева, Хасай Шихиев, Лейла Идрисова-Хамзалиева, Ровшан Азиз. Рядом с ними дышал инструментальный состав Государственного ансамбля песни и танца имени Фикрета Амирова под управлением Махира Ордубади.

Французский философ Ролан Барт называл «зерном голоса» ту неуловимую телесную материю, из которой рождается живое пение - его шероховатость, плоть и дыхание. В зале Филармонии таких зерен было десять, и в каждом из них мелодии прорастали заново. Они легко обживали чужие тембры, оставаясь узнаваемыми до последней интонации - верный знак того, что музыка окончательно перестала быть личной собственностью автора и стала общим достоянием.

У вечности, как выясняется, два совершенно разных измерения. Первая лежит за пределами Солнечной системы и исчисляется миллиардами лет. Это вечность без свидетелей: балабан звучит в абсолютной тишине космоса, и неведомо, найдется ли во Вселенной слух, способный его расслышать. Вторая вечность - здесь, в бакинском зале, где в ноябрьский вечер люди, знающие эти мелодии наизусть, становятся свидетелями того, как музыка продолжает жить после ухода своего создателя. Это вечность коротких дистанций; она измеряется не световыми годами, а живым переходом от сердца к сердцу.

Первая вечность величественнее. Вторая - надежнее. Звук не распространяется в вакууме, и Октай Раджабов, физик по первому образованию, знал это лучше многих. Потому он и прожил жизнь так, чтобы вокруг его музыки никогда не образовывался вакуум: учил, исследовал, писал для детей, растил тех, кто запоет следом. Оттого юбилейный вечер стал не панихидой, а проверкой на прочность созданной им акустической среды: выдержит ли она тишину после ухода мастера? Выдержала.

Где-то далеко за орбитой Плутона, в бескрайней тьме гелиосферы, продолжает свой полет одинокий мугам Камиля Джалилова. А здесь, на Земле, не смолкают песни Октая Раджабова. И та, и другая музыка - это вопрос, обращенный к будущему. И ответ на него зависит лишь от одного: найдется ли кому слушать.

Экономика
Новости