Соединенные Штаты в ходе военных действий против Ирана уничтожили значительную часть его военно-морского флота, однако ключевые силы Корпуса стражей исламской революции (КСИР), контролирующие Ормузский пролив, все еще в строю, пишет The Wall Street Journal (WSJ).

Флот КСИР, в отличие от регулярных ВМС Ирана, делает ставку на малые быстроходные катера, мины и ракетное вооружение. Именно эти силы, отмечается в статье, продолжают контролировать движение судов в стратегически важном проливе.

Более 60% быстроходных катеров КСИР остаются целыми и «продолжают представлять угрозу», заявил старший научный сотрудник Вашингтонского института Фарзин Надими. Эти суда сложнее обнаружить и уничтожить, поскольку они рассредоточены и часто скрываются в подземных укрытиях вдоль побережья, считает эксперт.

Ранее, после достижения временного перемирия, Иран предупредил, что любые суда, проходящие через пролив без разрешения КСИР, «рискуют быть уничтоженными». По данным источников издания, Тегеран намерен ограничить трафик примерно до десятка судов в сутки против более чем 100 до начала войны. Кроме того, Иран предупредил о возможном наличии противокорабельных мин и предложил судам «согласовывать маршруты» с КСИР, что стало первым косвенным сигналом о возможном минировании акватории.

При этом США добились серьезных успехов против регулярного флота Ирана, отмечает WSJ. По данным Центрального командования, было уничтожено более 155 иранских судов, включая фрегаты, минные заградители и один из крупнейших кораблей. В частности, американская подлодка потопила военный корабль IRIS Dena. Однако, отмечают аналитики, это не привело к утрате Ираном контроля над проливом. Малые катера КСИР, беспилотные морские аппараты и ракеты позволяют Тегерану продолжать давление на судоходство. С конца февраля, по данным мониторинговых структур, было совершено не менее 50 атак на коммерческие суда.

По оценке бывшего замглавы Центрального командования США Роберта Харварда, Иран потерял 80–90% «морской мощи», однако оставшиеся силы представляют наибольшую сложность. «Последние 10% — самые трудные», — подчеркнул он.