Фарида АББАСОВА

Фарида АББАСОВА

Кому принадлежит канон

Культура
20 Ноябрь 2026
15:39
106
Кому принадлежит канон

Вопрос, который молодые пианисты задают Азербайджану, не произнося его вслух

Есть жанр концертов, о которых принято писать как о празднике преемственности: юные солисты, мэтр за пультом, растроганные родители в зале. Все это на вечере в Азербайджанской государственной академической филармонии имени Муслима Магомаева было. Но если отодвинуть умиление, остается обстоятельство, заслуживающее внимания больше, чем возраст исполнителей.

Двое молодых азербайджанских музыкантов вышли играть Бетховена и Листа с Азербайджанским государственным симфоническим оркестром имени Узеира Гаджибекова, и никому в зале, судя по всему, не пришло в голову спросить, почему именно их. Вопрос о праве на европейский канон, который в других странах давно превратился в предмет споров, здесь решен на практике, и решен без драмы. Попробуем понять, как это произошло.

Программу составили сами исполнители: Фарид Гусейнов и Али Велиев решили, что соединят классицизм и романтизм. На афише оказались два концерта под одним порядковым номером: Первый концерт Бетховена до мажор и Первый концерт Листа ми-бемоль мажор. Оркестром руководил заслуженный артист Фуад Ибрагимов, художественный руководитель и главный дирижер коллектива.

Цифра «один» здесь многозначнее, чем кажется. У Бетховена она отчасти условность: по принятой хронологии Первый концерт был написан позже Второго, а номер получил по порядку издания. Для Листа «первый» означает нечто иное: произведение, прошедшее путь от эскизов тридцатых годов XIX века до премьеры в Веймаре в 1855 году, где за роялем сидел сам автор, а оркестром дирижировал Берлиоз. Критик Эдуард Ганслик насмешливо окрестил его «концертом для треугольника» из-за заметной партии этого инструмента; ирония забылась, прозвище осталось. В обоих случаях первый номер оказывается не началом, а заявкой.

Для двух азербайджанских музыкантов слово «первый» буквально автобиографично. Фарид Гусейнов, по его словам, впервые вышел на сцену филармонии и впервые играл с симфоническим оркестром. Выступление состоялось в рамках проекта «Новые имена», цель которого дать молодым исполнителям большую сцену. Так что на афише оказались два «Первых» концерта разных эпох и два первых опыта, и в этом совпадении есть своя драматургия.

Фарид Гусейнов в разговоре с местными СМИ признался, что перед выходом ощущает не столько волнение, сколько ответственность, и объяснил, откуда она берется: в концерте с оркестром нужно слышать не только собственную партию, но и общее звучание. Это замечание стоит прочитать внимательнее, чем принято читать интервью перед выступлением.

Жанр сольного концерта по своей природе есть проблема отношений между одним и многими. Солист не растворяется в оркестре, как скрипка в квартете, но и не царит над ним, как в сольной сонате. Он вступает в диалог, который требует то лидерства, то уступки. У Бетховена этот диалог еще строится по законам венского классицизма: порядок, меру, соразмерность. У Листа оркестр, по общему мнению, становится полноправным участником драмы, а не фоном для виртуоза. Один и тот же жанр, таким образом, предлагает два социальных проекта: договор равных и романтический спектакль, в котором индивидуальность по определению берет верх.

Потому и составленная ими программа не просто эффектна. Она разыгрывает перед публикой два способа быть музыкантом в обществе. Показательно и то, что исполнителей два, а не один: каждому достался свой тип отношений с оркестром.

Ханенде и рояль

Теперь о том, что делает эту историю специфически бакинской. Азербайджанская профессиональная музыка вышла из традиции, в которой нотной записи не было. Мугам передавался от мастера к ученику, живя в импровизации ханенде. Узеир Гаджибеков, чье имя носит оркестр, сделал то, что в истории музыки случается редко: соединил устную модальную традицию с европейской композиторской школой и создал на этой основе национальную профессиональную музыку. Его «Лейли и Меджнун» (1908) считается первой оперой на мусульманском Востоке. Оркестр, играющий под этим именем Бетховена и Листа, наследует не только европейскому канону, но и самой идее синтеза.

Фарид Гусейнов, как сообщается в материалах о концерте, правнук великого ханенде Хана Шушинского. Эта деталь любопытна не как родословная диковинка, а как структурный факт. В одной семье соседствуют память об устной традиции мугама и профессиональное фортепианное образование под руководством профессора Бакинской музыкальной академии Мамеда Кулиева. Пианист исполняет Фикрета Амирова, Кара Караева и Рауфа Гаджиева и говорит о желании популяризировать азербайджанскую музыку за рубежом. Это не противоречие с Бетховеном, а продолжение того же синтеза: те же руки играют Первый концерт и Караева.

Вопрос о праве

Али Велиев, рассуждая о своем кумире, венгерском пианисте Дьерде Цифре заметил, что ему, азербайджанцу, не имеющему отношения к Венгрии, особенно приятно, когда музыкант играет композитора своей родины.

С одной стороны, юный пианист признает естественность связи между исполнителем и «его» композитором. С другой, сам он называет Листа «номером один» в своем сердце и мечтает учиться в Будапеште, в Музыкальной академии имени Ференца Листа. Он, по собственному определению, чужой для этой традиции, но стремится к ней сознательно.

Чья музыка принадлежит кому? Европейская культура в последние десятилетия охотно рассуждает о деколонизации канона, о том, кто имеет право играть чью музыку и как слушать ее из других контекстов. Баку отвечает на этот вопрос без дискуссии: канон принадлежит тому, кто выучил его в совершенстве. Позиция по-своему радикальная, потому что отказывается от самой постановки проблемы. Али Велиев, начавший выступать еще в первом классе и успевший сыграть в Польше, Санкт-Петербурге и Вильнюсе, воспринимает Листа не как чужое наследие, а как собственный выбор. В шесть лет, по его словам, он понял, что музыка будет его делом, и добавил, что пока не пожалел.

Цена мечты

У этой истории есть и неудобная сторона, о которой принято молчать в праздничных репортажах. Молодой музыкант, мечтающий о Будапеште, находится на развилке, знакомой всем культурам, воспитывающим исполнителей мирового уровня: профессиональный рост и всемирное признание ждут их за пределами родной страны. Вернутся ли они, как это сложится, неизвестно, и честнее признать, что этого не знает никто.

Но именно поэтому проект «Новые имена» и такие вечера важны не как жест поддержки, а как попытка предложить альтернативу: дать молодому артисту большую сцену, оркестр высокого уровня и слушателя дома. Развитие музыкальной культуры в рамках общегосударственных задач, о которых так часто говорят, измеряется не числом концертов, а тем, остаются ли после них люди, готовые играть следующий.

...Публика ответила молодым музыкантам продолжительными аплодисментами и возгласами «Браво». Это нормальная реакция на хороший концерт. Но на этом вечере она означала, пожалуй, большее: зал подтвердил, что двое молодых людей имеют право находиться там, где они находились.

Музыка, как известно, не требует перевода. Но вопрос, кому она принадлежит, требует разговора, и вечер в Филармонии имени Муслима Магомаева дал на него один из самых убедительных ответов, какие вообще возможны. Он звучит так: тому, кто готов ради нее работать годами, играть Первый концерт Бетховена и думать о том, как этот концерт будет жить после него. И, пожалуй, именно в этой тихой ответственности перед будущим - не в громких заявлениях о принадлежности, а в ежедневном, почти подвижническом труде - музыка и обретает свой единственный подлинный дом.

Экономика
Новости