Как июльские откровения раскололи лагерь российских «ястребов» в августе

«Информационные бои» в августе - это классический симптом выгорания пропагандистской машины, когда годами российская система жила за счет внешней экспансии и вечного поиска врагов за контуром границ

Август традиционно считается месяцем политического штиля: Государственная дума уходит на каникулы, а официальная повестка засыпает, по крайне мере, должна.

Однако в этом году вместо долгожданного затишья российское медиаполе взорвалось затяжным «разбором полетов». Триггером для жесткого аппаратного и идеологического противостояния стало резонансное интервью Константина Затулина от 19 июля. Его трезвый, временами жесткий анализ внешней политики СНГ не просто нарушил негласное летнее перемирие, а превратил кулуарные споры в открытую информационную войну.

В августовском эфире Владимира Соловьева и на каналах ультрапатриотов каникулярную тишину сменили обвинения в «пораженчестве», обнажив глубокий раскол между прагматиками и идеологами «имперского» крыла.

А ведь совсем недавно «главные рупоры страны» выступали вместе, «полюбовно» поливая грязью внешних оппонентов - от киевских чиновников до западных аналитиков. В сложившемся «трио» все ипостаси были распределены: Затулин обеспечивал эфирам статусную экспертную оценку по линии СНГ, Соловьев задавал нужный градус эмоционального накала, а Дугин подводил под это монументальную философскую базу.

Это была слаженная машина по производству смыслов, где личные разногласия легко приносились в жертву общей генеральной линии.

Так что же такое должно было произойти, чтобы вместо красивого отдыха где-нибудь от Италии до Сочи, а то и просто в Подмосковье, бывшие соратники бьются насмерть у микрофонов? Пока один тосковал по конфискованному европейскому комфорту, второй уединился в подмосковных лесах, а третий черпал силы в сочинских санаториях, произошло нечто, что делает их нынешнюю августовскую битву еще более фактурной.

Вчерашние собратья, «живота не жалея», стоят не на жизнь, потому что на кону стоит главный ресурс - право определять, куда Россия пойдет дальше. Ура-патриотическая иллюзия столкнулась с жестким дипломатическим реализмом, и этот августовский разбор полетов уже невозможно замять партийными каникулами. Вполне очевидно, что система уже сейчас пытается выбирать сценарий на осень.

Депутат попал по самому больному месту медийной машины, прямо заявив: «Главный враг нашей страны сегодня - это ура-патриоты. Люди, которые оторвались от реальности, живут в вымышленном мире и требуют шапкозакидательских побед там, где нужна тонкая, ювелирная работа».

Для Соловьева, тщательно выстраивавшего свою империю на ежедневном повышении градуса этого самого патриотизма, и для Дугина, грезящего тотальной мобилизацией, это прозвучало как личное объявление войны. И эту войну они приняли, превратив каникулярный август в арену бескомпромиссного разбора полетов.

Затулин, как ни странно, будучи профильным специалистом, публично критикует подход жесткого закручивания гаек, тотального контроля за миграционными потоками и жестких мер внутри страны, называя его «пещерным национализмом». Он настаивает, что огульная борьба с мигрантами разрушит экономические связи со странами Центральной Азии и окончательно вытолкнет их из орбиты влияния Москвы. Для Соловьева и Дугина эта позиция выглядит как «лоббирование интересов диаспор» и предательство внутренней безопасности.

«Московский соловей» в своих эфирах регулярно угрожает Казахстану, Армении и другим странам СНГ «украинским сценарием» в случае их «заигрывания» с Западом, а Дугин концептуально обосновывает «необходимость жесткого поглощения этих территорий ради «великой Евразии».

Затулин же прямо заявляет, что подобные публичные угрозы со стороны телеведущих и философов - это дипломатическое преступление. Он подчеркивает, что агрессивная риторика Москвы пугает союзников по Евразийскому союзу и ОДКБ, превращая их во врагов. «Вчерашний товарищ» открыто иронизирует над «диванными геополитиками», которые не понимают, насколько хрупкие там сидят «режимы».

Для Соловьева и Дугина Затулин стал вдруг опасен тем, что он бьет их не лозунгами, а должностными инструкциями и реальной картой СНГ. Осенью, когда Госдума вернется с каникул, эта подковерная битва «эмпириков» и «романтиков» неизбежно перерастет в кадровые выводы. 

Но тут возникают вполне резонные вопросы: стоит ли вся эта игра свеч? Влияет ли мнение «коллектива, в котором согласья нет», на тех, кто вовлечен в этот поток информации? Безусловно, но характер этого влияния принципиально разный. Ни один из «ораторов» не принимает финальных решений, но Москва активно использует их в своих технологических целях. Для Старой площади Владимир Соловьев - это идеальный градусник общественных настроений и эффективный ретранслятор воли сверху, а Константин Затулин - необходимый предохранитель и аналитик-полевик, удерживающий внешнюю политику от окончательного падения в пропасть иллюзий, хотя иногда создается совершенно противоположное впечатление. Дугин же выступает главным идеологическим мотором ультрапатриотического крыла, а заодно и главным критиком любых компромиссов.

«Информационные бои» в августе - это классический симптом выгорания пропагандистской машины. Годами система жила за счет внешней экспансии и вечного поиска врагов за контуром границ. Но когда градус ненависти к внешнему миру доведен до абсолюта, наступает кризис жанра. Радикальное крыло больше не может продавать аудитории абстрактные угрозы Вашингтона или Брюсселя - обывателю требуются новые «зрелища» в виде осязаемых врагов. И тогда медийный молот неизбежно разворачивается внутрь. Начинается фаза идеологического самопоедания, где вчерашние соратники по окопу тестируют друг на друге те же методы уничтожения, которые раньше применялись к открытым оппонентам.

Лагерь «ястребов» принялся пожирать сам себя, потому что внутри системы не осталось других легальных объектов для атаки. Пока можно рассмотреть три возможных сценария.

Первый, печальный. Под давлением Соловьева, Дугина и стоящих за ними «столпов» могут прийти к выводу, что в период жесткого противостояния «двусмысленность вредна». Тогда Затулина и условное крыло «реалистов» окончательно могут лишить аппаратного веса, убрать из профильных комитетов Госдумы или не допустить до следующих выборов. Внешняя политика в таком случае может полностью перейти на рельсы ультрапатриотических лозунгов, что приведет к окончательной самоизоляции России даже внутри СНГ.

Второй, обнадеживающий. Власти осознают, что радикальные идеи Дугина о тотальной мобилизации и угрозы Соловьева в адрес Казахстана, и не только, разрушают остатки экономики и реальной дипломатии. Тогда Затулин остается на плаву как символ того, что «умный прагматизм» по-прежнему востребован. Эфиры Соловьева аккуратно приглушают, смещая фокус на внутреннюю повестку, а радикальные манифесты Дугина остаются уделом узкого круга академических философов.

Третий, заключительный, а также самый вероятный аппаратный сценарий. Кому-то «наверху» выгодна эта драка, так как она создает иллюзию политической дискуссии и позволяет балансировать разные башни власти. Затулину слегка «погрозят пальцем» за излишнюю откровенность, Соловьеву дадут команду снизить личные нападки, но принципиально ничего не изменится. Самопоедание продолжится в активном либо вялотекущем режиме Telegram-каналов, пока осень не принесет новые вводные сверху.

Но это все предположения. Чем все это может обернуться для реальной политики - покажет время.