Как украинский конфликт переформатирует Европу

Насколько сегодня различаются подходы США и европейских стран к срокам и условиям российско-украинского урегулирования?

Надия КАФАРОВА,

«Бакинский рабочий»

Судя по заявлениям американских официальных лиц и европейских политиков, основная сложность в формировании общего подхода к урегулированию украинского конфликта заключается не столько в военной или дипломатической плоскости, сколько в разном понимании сторонами будущего текста мирного договора. Именно формулировки этого документа сегодня становятся ключевым предметом разногласий.

Европа стремится избежать ситуации, при которой итоговое соглашение выглядело бы как акт капитуляции Украины. Для Брюсселя принципиально важно, чтобы текст мирного договора содержал такие формулировки, которые позволили бы Киеву выйти из конфликта без статуса проигравшей стороны. Даже при неблагоприятной для Украины военно-политической реальности Европа пытается сохранить для нее образ государства, не подписавшего капитуляцию. Это связано не только с судьбой самой Украины, но и с репутацией европейской политики, которая на протяжении многих лет последовательно поддерживала Киев.

Для Соединенных Штатов, то есть для Дональда Трампа, подобные нюансы не являются принципиальными. Трамп неоднократно прямо или косвенно заявлял, что Украина не способна одержать победу над Россией, а Россия в настоящий момент доминирует на фронте. С его точки зрения, эти реалии необходимо принять. Для него важнее не символика формулировок, а само завершение конфликта. Трамп стремится завершить войну и выступить в роли ключевого медиатора и арбитра переговорного процесса, а затем - главного гаранта постконфликтного порядка, в котором именно гарантии США должны обеспечить мир в Украине. В этом контексте вопрос о том, выглядит ли Украина проигравшей или нет, для него вторичен.

Российская сторона, в свою очередь, заинтересована в юридической фиксации своего военно-политического преимущества. Москва добивается полного отторжения Луганской, Донецкой, Херсонской и Запорожской областей от Украины, включая передачу тех частей этих регионов, которые на данный момент находятся под контролем Киева. Таким образом, территориальный вопрос для России является принципиальным и не подлежит компромиссным или размытым формулировкам.

Украина и лично Владимир Зеленский выступают против передачи этих территорий России. Украина категорически отказывается признавать данные территории российскими и не готова подписывать какой-либо документ, который прямо или косвенно свидетельствовал бы о признании их утраты.

Россия, в свою очередь, не принимает никаких промежуточных формулировок, которые могли бы поставить под сомнение ее претензии на эти территории. Статус регионов становится одним из ключевых и наиболее болезненных узлов переговорного процесса.

Показательно, что Дональд Трамп в одном из интервью, отвечая на вопрос о причинах затягивания конфликта, прямо указал на позицию украинской стороны и лично Владимира Зеленского как на основное препятствие. В этой логике именно территориальный вопрос и отказ Киева идти на уступки воспринимаются Вашингтоном как главный фактор, мешающий быстрому завершению войны. Для США не имеет принципиального значения, передаст ли Украина России территории, которые она все еще контролирует. Для Европы же это является важным политическим сигналом: сохранение хотя бы части спорных регионов за Украиной позволило бы представить исход конфликта не как полное поражение, а как результат длительной и изнурительной борьбы, в ходе которой Киев сумел отстоять часть своих позиций.

Своей точкой зрения по этим вопросам в беседе с нашим корреспондентом поделился политолог Ильгар Велизаде.

- Можно ли говорить о том, что переговоры в Абу-Даби фиксируют новую норму дипломатии, где главная цель управлять конфликтом, а не завершить его?

- Да, вторая ключевая составляющая происходящего - это формирование новой нормы дипломатии, в центре которой находится стратегическая цель Соединенных Штатов Америки. Эта цель заключается не столько в управлении самим конфликтом, сколько в контроле над переговорным процессом. Украинский конфликт относится к числу тех кризисов, которыми крайне сложно управлять напрямую, однако Вашингтону удалось продемонстрировать, что именно он остается единственным актором, способным модерировать переговоры вокруг него.

Соединенные Штаты фактически закрепили за собой статус единственного посредника в одном из самых серьезных и масштабных конфликтов современности. Роль модератора глобального конфликта существенно повышает политический вес Вашингтона и усиливает его влияние на международную повестку. Это позволяет предположить, что в ближайшие годы именно США смогут оказывать значительное воздействие на формирование нового миропорядка. Для американской стратегии это является принципиально важным результатом.

Для других участников конфликта приоритеты выглядят иначе. Для России ключевой задачей остается завершение войны на собственных условиях - с юридическим закреплением присоединения тех территорий, на которые она претендует. Для Москвы принципиально важно зафиксировать итоги конфликта не только на поле боя, но и в политико-правовой плоскости.

Для Украины же основная цель выходит за рамки территориального измерения. Киев стремится по итогам конфликта как минимум добиться членства в Европейском союзе, а в максимальном сценарии - вступления в НАТО, тем самым окончательно формализовав свои отношения с трансатлантическим альянсом и закрепив внешнеполитический выбор.

В этом смысле украинский конфликт нельзя рассматривать исключительно через призму соотношения военных сил, экономических ресурсов или международного потенциала сторон. Это конфликт иного уровня - война смыслов, интерпретаций и стратегических представлений о будущем. Именно поэтому чрезвычайно сложно определить универсальный индикатор преимущества той или иной стороны, как в ходе самого конфликта, так и в постконфликтной реальности.

Каждый из реальных и потенциальных участников обладает собственным видением не только путей урегулирования, но и желаемого будущего порядка после завершения войны. Эти представления зачастую не совпадают и лишь усиливают сложность переговорного процесса.

- Исходя из текущей динамики, какой сценарий урегулирования российско-украинского конфликта наиболее реалистичен, и какие факторы могут изменить этот прогноз?

- На сегодняшний день наиболее реалистичен сценарий, при котором стороны останавливаются там, где они остановились. Украина все-таки признает, вербальные моменты в характеристике этого признания мы, разумеется, отбрасываем, различные варианты могут быть. Украина признает в итоге потерю своих территорий, при этом получая максимум гарантий для безопасности и интегрируется в евроатлантические структуры.

Россия обеспечивает контроль над оккупированными территориями с определенным статусом, который сейчас обсуждается.

А внешние игроки, гарантирующие реализацию будущего соглашения, главным образом, США, выступают гарантами постконфликтного устройства Европы.

Фактически речь идет о новом Потсдамском соглашении, которое форматирует систему европейских отношений и формирует будущее на ближайшие годы.