Игорь Коротченко: Разногласия между Европой и США носят тактический, а не стратегический характер

В последние годы мировая политика все чаще демонстрирует сдвиг от формальных союзов к персональной дипломатии лидеров, где решения отдельных фигур способны определять ход международных процессов. Ярким примером этого стала история с Гренландией и подход 47-го президента США Дональда Трампа к внешнеполитическим задачам - решение вопросов исходя из личного видения интересов США, без оглядки на международные нормы и позицию союзников.

Надия КАФАРОВА,
«Бакинский рабочий»

В то же время в Европе сохраняется институциональная самостоятельность, несмотря на давление со стороны Вашингтона и разногласия с США по отдельным вопросам. ЕС продолжает выстраивать стратегические экономические и политические инициативы, укреплять оборонный потенциал и готовиться к долгосрочным вызовам, в том числе связанным с Россией.

Сможет ли Европа сохранять самостоятельность в условиях давления США и какие реальные перспективы для тактического или стратегического сближения Европы и России существуют в ближайшие годы. Об этом многом другом в беседе нашего корреспондента с военным экспертом, главным редактором журнала «Национальная оборона» Игорем Коротченко.

- Означает ли история с Гренландией, что эпоха формальных союзов уступает место персонализированной дипломатии лидеров, и насколько устойчив может быть такой формат международных отношений?

- История с Гренландией - это прежде всего отражение личного подхода 47-го президента США Дональда Трампа к решению внешнеполитических задач в интересах Соединенных Штатов без оглядки на нормы международного права, вопросы территориальной принадлежности и позицию союзников по Североатлантическому альянсу.

В течение оставшихся трех лет его пребывания на посту президента США данная линия, очевидно, сохранится и будет воспроизводить ту модель поведения, которую мы наблюдаем уже сегодня. Дальнейшее развитие ситуации во многом будет зависеть от итогов промежуточных выборов 2026 года - именно они покажут, сможет ли нынешний вице-президент Джей Ди Вэнс стать реальным претендентом на победу на следующих президентских выборах и, соответственно, обеспечить преемственность этого курса.

На ближайшую перспективу можно констатировать: система международного права подвергается эрозии, прежняя архитектура обязательств внутри Североатлантического альянса размывается, а Соединенные Штаты все в большей степени рассматривают международные отношения сквозь призму личного видения Дональда Трампа. Как он не раз подчеркивал, именно его собственное понимание допустимого и недопустимого, с морально-этической точки зрения, является определяющим фактором при принятии решений на международной арене.

- Можно ли говорить о том, что Европа окончательно утрачивает статус самостоятельного геополитического игрока, превращаясь скорее в пространство соперничества?

- Точно так же, как преждевременно говорить о «смерти» НАТО, столь же рано хоронить и Европу - в данном случае Европейский союз. ЕС продолжает оставаться самостоятельным геополитическим игроком, последовательно отстаивающим собственные интересы и стратегические цели. Это наглядно проявляется хотя бы в том, что, находясь в жестком расхождении с Дональдом Трампом по подходам к урегулированию украинского кризиса, Европа одновременно активно действует и на других геополитических «шахматных досках». В частности, ЕС целенаправленно выстраивает преференциальные торгово-экономические отношения с Индией и, очевидно, с Китаем.

Отдельного внимания заслуживает и позиция Великобритании, которая, не являясь членом Евросоюза, но оставаясь частью европейского политического пространства, активно заигрывает с Пекином, стремясь обезопасить себя от потенциально недружественных шагов со стороны Вашингтона - как в торгово-экономической, так и в политической плоскости. Все это позволяет говорить о том, что нынешняя институциональная и политическая конструкция Европейского союза в целом остается жизнеспособной. Ключевая задача, которую сегодня решает ЕС, - это конкуренция в качестве самостоятельного экономического субъекта с другими центрами глобальной экономической силы. Параллельно Евросоюз продолжает рассматривать Украину как инструмент давления на Россию, что прямо отражается в официальных заявлениях ЕС и Еврокомиссии о подготовке Европы к возможному вооруженному конфликту с Россией в перспективе рубежа 2030 года. В этом контексте говорить о закате Европы как самостоятельного геополитического игрока - не просто преждевременно, но и стратегически ошибочно.

- Насколько реальна возможность тактического сближения Европы и России в условиях давления со стороны США?

- Я категорически не согласен с тезисом о возможности реального тактического сближения Европы и России в условиях давления со стороны США. Этого не произойдет. Во-первых, евроатлантическая связка между Европой и Соединенными Штатами, несмотря на заметное ослабление вследствие эгоистичной политики Дональда Трампа, продолжает существовать. Да, она переживает кризис доверия, но эта «пуповина» разорвана не будет - по крайней мере, в обозримой перспективе.

Во-вторых, антироссийский курс большинства стран Европейского союза давно носит системный и консолидированный характер. Он институционально закреплен в санкционных пакетах ЕС, направленных на максимальное экономическое давление на Россию. Да, эффективность этих мер часто оказывается ниже заявленных целей, а в ряде случаев они не приносят ожидаемого результата. Тем не менее антироссийская, русофобская линия Брюсселя является долгосрочной и пересмотру в ближайшие годы не подлежит. Именно поэтому разногласия между Европой и США носят скорее тактический, а не стратегический характер. По ключевому вопросу - отношению к России страны Евросоюза остаются консолидированными. Программные цели задекларированы, а Европейская комиссия, выступающая главным дирижером происходящих процессов, прямо указывает на необходимость ускоренного наращивания военной составляющей ЕС. Речь идет о переводе оборонной промышленности на ускоренный режим выпуска основных видов вооружений и военной техники, а также о формировании массовых, в том числе призывных, армий.

Все это делается с четкой ориентацией на подготовку к возможному военному столкновению с Россией в перспективе рубежа 2030 года. Именно эта дата заложена в основу ключевых европейских стратегических документов по оборонному и военному планированию, как на уровне Евросоюза, так и его европейского сегмента в рамках НАТО.

В этом контексте говорить о каких-либо союзнических или даже устойчивых партнерских отношениях между Москвой и Брюсселем в ближайшей перспективе не приходится. Таких предпосылок просто не существует.