Юрий Бочаров: США сознательно используют стратегию давления

Весь мир сидит и гадает, строит прогнозы относительно того, нанесут ли США удар по Ирану? Каждый раз из-за океана доносятся угрозы Трампа, то он говорит, что Америка подтягивает войска, то заявляет о переговорном процессе.

Надия КАФАРОВА,

«Бакинский рабочий»

«Сегодня весь мир находится в состоянии ожидания и гадания: будет ли нанесен удар по Ирану или нет. Риторика Вашингтона выглядит жестко, военная демонстрация масштабна, но при этом каждый новый виток напряженности сопровождается заявлениями о переговорах, паузах и поиске посредников. Это говорит о том, что США сознательно используют стратегию давления, при которой сама угроза войны становится инструментом политики, зачастую более действенным, чем реальные боевые действия», - отметил в беседе с корреспондентом «Бакинского рабочего» израильский политолог Юрий Бочаров.

По мнению эксперта, никто в регионе не хочет этой войны, при том, что многих устраивает жесткое давление и фактическая блокада Ирана со стороны США:

- Однако страны Персидского залива и соседние государства прекрасно понимают, что любой военный сценарий неизбежно затронет их напрямую - через удары по инфраструктуре, возможное закрытие Ормузского пролива, резкий скачок цен на нефть и рост долгосрочной стратегической неопределенности. При этом практически никто, включая самих американцев, не верит в сценарий «короткой войны» или ограниченного удара, который закончится символической демонстрацией силы. Напротив, преобладает понимание, что такой конфликт способен быстро выйти из-под контроля и принять затяжной, трудноуправляемый характер. Особенно с учетом того, что реальная позиция России и Китая в случае прямого удара по Ирану до конца не прояснена. Их возможное вмешательство автоматически переводит региональный кризис в плоскость противостояния трех ядерных держав, делая войну не инструментом давления, а началом опасного и долгосрочного глобального процесса, последствия которого невозможно просчитать заранее. Именно поэтому переговоры, запланированные в Турции 6 февраля, выглядят логичным продолжением этой стратегии.

Турция, исходя из собственного виденья развития ситуации в регионе, не заинтересована в смене власти в Иране и поэтому все чаще выступает как посредник в сложных региональных конфликтах, а сам формат диалога подтверждает: ставка делается не на немедленную эскалацию, а на управляемое давление и поиск выхода без перехода к военному сценарию. В этом смысле можно говорить, что сегодня угроза войны действительно работает сильнее самой войны, но в это же время и отодвигает саму войну.

- Как-то вы отмечали, что в регионах, где начинается строительство новых маршрутов, происходит столкновение интересов и вспыхивает конфликт. В настоящее время Азербайджан и Армения работают над маршрутом TRIPP, призванном окончательно примирить обе стороны. Как на ваш взгляд, возможно ли на каком-либо этапе возникновение витка напряженности, особенно в свете последних заявлений российской стороны, выразившей Армении свое явное недовольство армяно-американским сближением?

- История международных отношений показывает, что в регионах, где формируются новые транспортные и логистические маршруты, неизбежно происходит столкновение интересов крупных игроков. В этом смысле проекты, подобные TRIPP, не могут существовать в вакууме. Однако важно понимать, что США, активно поддерживая политико-экономическое сближение Азербайджана и Армении, играют здесь не только роль миротворца, но и преследуют собственные стратегические цели.

Фактически речь идет о формировании так называемого «коридора Трампа» - маршрута, который в определенной точке переводит ключевые элементы китайского Шелкового пути под американское политическое и инфраструктурное влияние.

С одной стороны, это выглядит как благородная инициатива по снижению напряженности и завершению конфликта на Южном Кавказе. С другой стороны, такое усиление американского присутствия в регионе объективно влияет на альтернативные логистические проекты, прежде всего на российский коридор «Север-Юг» через Азербайджан в Иран.

Именно здесь возникает чувствительность для Москвы и Пекина. Усиление взаимодействия США и Азербайджана в транспортной и экономической сфере воспринимается ими как прямое вмешательство в их долгосрочные стратегические планы. Это объясняет и осторожную, а порой и раздраженную реакцию российской стороны на отдельные элементы армяно-американского сближения. Тем не менее, благодаря взвешенной и прагматичной политике Азербайджана, ориентированной на баланс интересов и суверенные решения, вероятность серьезной эскалации остается ограниченной.

- И последний вопрос: 9 февраля запланирован визит в Азербайджан делегации Конференции президентов ведущих американских еврейских организаций, считающейся одним из самых влиятельных форумов евреев в США. Каковы ожидания от этого визита?

- Визит делегации Конференции президентов ведущих американских еврейских организаций в Азербайджан, безусловно, является важным событием и отражает высокий международный статус страны. Азербайджан давно зарекомендовал себя как стабильный, предсказуемый и ответственный игрок, демонстрирующий уникальную модель межрелигиозного сосуществования и стратегического мышления в сложном регионе. В то же время не стоит забывать, что подобные визиты являются частью более широкой американской стратегии «мягкой силы». Речь идет о расширении политического, гуманитарного и экспертного присутствия США, а также о закреплении своих интересов в регионе через общественные и международные структуры. Эти проекты не противоречат развитию Азербайджана, но объективно служат инструментом усиления американского влияния.

Таким образом, ожидания от визита лежат сразу в нескольких плоскостях: от укрепления двусторонних контактов до обсуждения региональной безопасности, энергетики и логистики. При этом ключевым остается то, что Азербайджан в этих процессах выступает не объектом внешней политики, а самостоятельным и сильным субъектом, способным интегрировать внешние инициативы в собственную стратегию развития.