Не рой другому яму…

Житейская мудрость «Чем громче человек кричит о морали, тем сомнительнее его собственные нравы» в очередной раз находит свое подтверждение.

В Норвегии набирает ход скандал, связанный с «милым другом» Азербайджана Турбьёрном Ягландом. Отправной точкой стали, конечно, опубликованные в США и наделавшие много шума во всем мире материалы по делу Джеффри Эпштейна.

Ягланд, которому сейчас 75 лет, занимал пост премьер‑министра Норвегии в 1996-1997 годах. Позже он 10 лет, с 2009-го по 2019-й, был генеральным секретарeм Совета Европы, а в 2009-2015 годах возглавлял Норвежский Нобелевский комитет, присуждающий престижную Нобелевскую премию мира.

Как раз на период его «председательства» в комитете приходится все тайное, которое постепенно становится явным. И обвинения предъявляются нешуточные: он подозревается в «коррупции при отягчающих обстоятельствах». Предстоит проверить, получал ли он «подарки, путешествия и займы» в связи с занимаемыми должностями.

Полиция обратилась в МИД Норвегии с просьбой снять с него дипломатическую неприкосновенность, которой он обладает по линии прежней дипломатической службы.

Соответствующее обращение планируется направить в Комитет министров Совета Европы. Причем вопрос может быть рассмотрен на заседании уже завтра, 11 февраля.

Судя по последним событиям, расследование обещает быть сенсационным, и отделаться дежурными фразами не получится, придется отвечать по закону. Потому как разговор идет о коррупции, и не только.

За Норвегией на протяжении многих лет закрепился устойчивый имидж одной из самых некоррумпированных стран мира - государства с высокими стандартами прозрачности, подотчетности и доверия к институтам власти. Однако, как справедливо говорится в народной поговорке, «одна паршивая овца портит все стадо». Последние события наглядно демонстрируют, что и в так называемой «стране викингов» находятся люди, подверженные искушению деньгами.

Более того, становится очевидно, что существуют не только конкретные лица, готовые поступиться принципами, но и определенные каналы, а значит и ресурсы, позволяющие влиять на решения тех, кто традиционно воспринимался как «честный» и «неподкупный». Это ставит под сомнение представление об абсолютной защищенности даже самых благополучных демократий от коррупционных рисков и показывает, что ни одна страна не застрахована от подобных проявлений, какими бы высокими ни были ее репутационные рейтинги.

Так называемый «почетный список» азербайджанофобов за последние годы заметно разросся и уже выглядит вполне внушительно. Особое место в нем занимает бывший прокурор Международного уголовного суда Луис Морено Окампо, который на какое-то время исчез из публичного поля зрения, но затем вновь напомнил о себе. Несмотря на прежние громкие и, как показала практика, несостоятельные попытки очернить Азербайджан, он, судя по всему, решил воспользоваться очередным шансом вернуться в информационную повестку - уже в роли «морального авторитета» на пенсии.

Потеряв институциональную опору и прежний статус, подобные фигуры нередко находят новое применение своим именам, охотно подыгрывая армянским лоббистским структурам на Западе. Финансовый фактор в таких случаях, как правило, не скрывается за громкими лозунгами, а объясняет многое куда убедительнее, чем декларации о «принципиальности» и «чистой совести».

Примечательно и то, что многие из тех, кто сегодня демонстративно выступает в роли «обеспокоенных защитников прав человека в Азербайджане», сами покидали свои высокие посты на фоне громких скандалов, включая обвинения в злоупотреблениях и коррупции. Тем не менее это не мешает им вновь выходить на авансцену с менторским тоном и претензией на истину в последней инстанции. Очередной «правдоруб» таким образом лишь пополнил уже хорошо знакомую компанию, где громкие заявления давно стали инструментом политической и личной самореализации.

Ягланд на протяжении длительного времени был известен своей жесткой и последовательно антиазербайджанской позицией, неоднократно выступая с различного рода «инициативами» и заявлениями, направленными против Баку. При этом реальные социально-политические процессы, происходящие в стране, как правило, оставались за рамками его оценок. В заранее подготовленных и методологически сомнительных отчетах фигурировали неправдоподобные «наблюдения» и формальные обвинения в «нарушениях», не подкрепленные ни глубоким анализом, ни объективными фактами.

Сама схема подобной «травли» в целом хорошо известна и отработана. Искусственно сконструированная модель критики быстро укореняется в международной риторике и затем используется как универсальный инструмент политического давления на отдельные государства, назначаемые объектами так называемой «праведной критики».

Посредством этого механизма формируется устойчиво негативный образ страны, который затем воспроизводится из доклада в доклад, вне зависимости от изменений на местах. При этом игнорируются национальное законодательство, судебная практика, институциональные реформы и реальный общественно-политический контекст.

В случае с Азербайджаном данный подход применялся особенно последовательно и жестко, создавая фон перманентной критики, зачастую не связанной с конкретными событиями или процессами. Такая линия свидетельствует не столько о стремлении к объективному анализу, сколько о попытке закрепить заранее заданный политический нарратив, удобный для внешнего давления и манипулирования международным общественным мнением.

Баку своей независимой внешней политикой непомерно раздражает любителей диктовать свои условия. Не последнюю роль играет внушительный нефтегазовый потенциал. Да и не зря нашу страну, расположенную на стыке Европы и Азии, называют «воротами в Европу» для стран Центральной Азии и Китая и «ключевым стратегическим мостом» между Востоком и Западом.

Так что современная и независимая страна вместо управляемой и заискивающей державы как бельмо на глазу у зарвавшихся политиков. Но чтобы не выставлять напоказ политический прессинг, чтобы выглядело все «чинно, благородно», они все чаще используют хитрую, на их взгляд, схему - «защиту прав униженных и оскорбленных».

Сам формат диалога теряет содержание, когда какая-либо из структур последовательно использует политические механизмы против одного государства. А если нет равноценного диалога, можно говорить лишь о многолетней практике односторонних подходов с закономерным итогом.

И сегодня, оглядываясь на «десятилетие правления» Ягланда, можно смело утверждать: под кричащими лозунгами о защите прав человека он насаждал практику выборочного правоприменения. Принципиальность уступила место политической торговле, а мораль превратилась в порочность.

Сама Европа в шоке от «наследия», оставленного «принципиальным политиком». За громкими словами зияет пустота, а за жесткими обвинениями - пропасть между правом и политикой.

Но все постепенно меняется в этом мире. И деньги отходят на второй план. В принципе найти их можно без труда. Однако, и это очень важно, теперь европейские правоохранительные органы и политики работают не спустя рукава. «Почетный список» с именами ягландов и ему подобных однозначно будет пополняться. И теперь им самим придется побыть в шкуре тех, кто безуспешно пытается оправдаться.

Ольга КОТОВА,

«Бакинский рабочий»