Россия и Иран на протяжении трех десятилетий во многом определяли конфигурацию безопасности и политическую динамику Южного Кавказа, руководствуясь прежде всего собственными стратегическими интересами.

Надия КАФАРОВА,

«Бакинский рабочий»

Реализация Зангезурского коридора способна изменить эту логику, возвращая региону роль связующего звена на пространстве исторического Шелкового пути - роль, которую он играл на протяжении столетий, соединяя Восток и Запад, Север и Юг в единую торгово-экономическую систему.

Армения постепенно выходит из тени России, и этот процесс все отчетливее вписывается в более широкую геоэкономическую трансформацию Евразии. Ответ Вашингтона на китайскую инициативу «Один пояс - один путь» начинает приобретать конкретные очертания именно на Южном Кавказе. Визит вице-президента США Джей Ди Вэнса в регион стал не протокольным событием, а элементом подготовки масштабного инфраструктурного и стратегического проекта.

Вашингтон долгое время оставлял Южный Кавказ и Центральную Азию на периферии своей внешней политики, однако при второй каденции Дональда Трампа ситуация изменилась. Новая стратегия делает акцент на обеспечении доступа к критически важным цепочкам поставок и сырьевым ресурсам в условиях глобальной конкуренции с Китаем. Приглашение лидеров пяти центральноазиатских государств в Белый дом в ноябре 2025 года и объявление инвестиционного пакета в $20 млрд стали демонстрацией намерений. Однако для реального присутствия в регионе Соединенным Штатам необходим физический транзитный маршрут, и именно эту роль призван сыграть TRIPP.

Показательно, что механизм его реализации был утвержден в январе 2026 года на фоне крупнейших протестов в Иране со времен исламской революции, а сама инициатива была представлена вскоре после операции «Полуночный молот», когда США нанесли удары по иранским ядерным объектам. Хронология подчеркивает стратегическую взаимосвязь процессов.

Маршрут проходит вдоль армяно-иранской границы, местами всего в нескольких сотнях метров от иранской территории, что объясняет резкую реакцию Тегерана. Официальный представитель МИД Ирана Исмаил Багаи заявил, что Иран поддерживает развитие региональных коммуникаций, но считает неприемлемыми инициативы, способные поставить под угрозу существующие границы и безопасность региона. Тегеран рассчитывает, что Армения и Азербайджан учтут его озабоченности при принятии решений. Россия также воспринимает Южный Кавказ как пространство жизненно важных интересов. Москва сохраняет серьезное политическое и военное присутствие в Армении и вряд ли будет пассивно наблюдать за расширением американского влияния. В условиях отсутствия окончательного мирного договора между Баку и Иреваном, а также общей нестабильности на Ближнем Востоке дополнительная геополитическая нагрузка может усилить региональную турбулентность. Тем не менее логика проекта укладывается в более широкую трансформацию международных отношений. Эпоха либерального глобального порядка уступает место прагматическому реализму, где инфраструктура и логистика становятся инструментами стратегического влияния не менее значимыми, чем военные альянсы. TRIPP требует относительно умеренных инвестиций и не предполагает прямого военного присутствия, однако способен обеспечить Соединенным Штатам устойчивый доступ к евразийским маршрутам и ресурсам. При этом его успех будет зависеть от способности Вашингтона действовать гибко, встроив новый коридор в существующие транспортные сети так, чтобы он не воспринимался как исключительно западный или милитаризованный проект.

Для Армении участие в TRIPP - стратегический выбор. Это не просто инфраструктурная инициатива, а шаг к диверсификации внешней политики и постепенному выходу из односторонней зависимости от России. Однако такой разворот неизбежно сопряжен с рисками и именно этим продиктовано намерение официального Иревана заручиться поддержкой США посредством закупок и капиталовложений. И в этой связи в азербайджанском обществе возник резонный вопрос: зачем Армении разведывательные дроны и военно-разведывательные технологии в условиях налаживания отношений с Азербайджаном?

«На мой взгляд, беспилотники, которые будут переданы Армении американской стороной, будут выполнять разведывательные функции в направлении Ирана и Ближнего Востока, а также использоваться для контроля и обеспечения безопасности Зангезурского маршрута, - говорит директор Центра истории Кавказа Ризван Гусейнов. - Я не считаю, что это представляет серьезную угрозу, хотя определенные опасения, конечно же, есть. Мы понимаем, что там, где существуют вызовы и угрозы, всегда есть и возможности. Сейчас мы максимально используем эти возможности. Никогда еще азербайджано-американские отношения не поднимались на тот уровень, на котором находятся сегодня. США прекрасно понимают и осознают ведущую роль Азербайджана как в нашем регионе, так и на более широком пространстве - на Ближнем Востоке, в Туркестане и в Центральной Азии».

По мнению собеседника, Баку играет ключевую роль в том, что до сих пор по Ирану не нанесен удар: «Азербайджан стремится стабилизировать ситуацию и не допустить развития военного конфликта в случае нанесения ударов США и Израилем по Ирану. Насколько успешной окажется посредническая миссия Баку - покажет время. Пока что она выглядит результативной. Но многое зависит и от позиции самого Ирана».

Россия также рассматривает Южный Кавказ как зону жизненно важных интересов. Москва сохраняет крупнейшую зарубежную военную базу в Армении, серьезное политическое и экономическое влияние и, вероятно, не будет безучастно наблюдать за институциональным закреплением американского присутствия. В условиях отсутствия мирного договора между Азербайджаном и Арменией, и неопределенности вокруг грузино-российских отношений мир в регионе все еще шаткий. В этом смысле TRIPP следует рассматривать как попытку встроиться в новую архитектуру RealPolitic.

Эпоха либерального мирового порядка завершилась, и международные отношения все больше определяются балансом сил и инфраструктурным контролем. Однако плотная экономическая взаимозависимость государств ограничивает применение прямой силы. В этом контексте TRIPP представляет собой инструмент «жесткой геоэкономики» - проект, который не требует размещения войск, но способен изменить конфигурацию транспортных потоков и стратегических зависимостей.