Баку-Иреван: мирная повестка выходит из дипломатических кабинетов и шагает в общество

Диалог между гражданскими обществами Азербайджана и Армении перестал быть декоративным приложением к переговорам и начал играть самостоятельную роль в формировании новой региональной конфигурации.

Надия КАФАРОВА,

«Бакинский рабочий»

Пересечение делимитированного участка границы, прямые чартерные рейсы, встречи в Иреване и Баку - это не просто протокольные эпизоды. Это демонстрация того, что мирная повестка выходит из дипломатических кабинетов и шагает в общество.

Очевидно, что мир, не укорененный в общественном сознании, остается хрупким. Конфликт между Арменией и Азербайджаном длился десятилетиями, сопровождаясь военными действиями, кровопролитиями, вынужденным переселением сотен тысяч людей, травматической памятью. За три десятилетия конфликта в обоих обществах сформировался устойчивый образ врага. В таких условиях особое значение приобретает выстраивание доверительных отношений и тут на первый план выходит челночная дипломатия гражданских обществ - последовательные взаимные визиты, прямые контакты, совместные дискуссии, работа над общими темами без посредников. Принципиальная особенность нынешнего этапа заключается в том, что диалог строится напрямую, без внешней модерации. В течение многих лет внешние игроки, прежде всего западные институты (МГ ОБСЕ не в счет! - ред.), выступали посредниками, формировали повестку и во многом определяли динамику процесса. Однако такая модель зачастую подменяла двусторонний разговор геополитической конкуренцией.

Сегодня Баку и Иреван демонстрируют стремление выстраивать коммуникацию самостоятельно, без внешнего патронажа. Это качественно меняет сам характер процесса.

Для Азербайджана участие в подобных инициативах - показатель общественно-политической зрелости. Общество пережило оккупацию, разрушенные города и многочисленные потери. Готовность к диалогу в таких условиях - это осознанный выбор государства, ориентированного на долгосрочную стабильность. Поддержка мирной повестки со стороны официальных структур создает необходимую политическую рамку, внутри которой гражданские инициативы получают защиту и легитимность. Без политической воли такие процессы были бы невозможны.

С армянской стороны ситуация более сложна из-за внутренней поляризации. Часть общества воспринимает мирный курс как неизбежность и шанс на стабилизацию, другая часть продолжает апеллировать к реваншистской риторике. Любой шаг к нормализации обостряет этот раскол, поскольку требует признания новой реальности. Однако сама возможность проведения встреч без провокаций и при официальном обеспечении безопасности свидетельствует о том, что институциональная поддержка диалога сохраняется. Это важный индикатор устойчивости процесса.

Особое значение имеет расширение повестки дискуссий. Речь идет не только о гуманитарных аспектах, но и о формирующейся архитектуре региональной безопасности, перспективах экономического сотрудничества, логистических возможностях, роли медиа в снижении уровня дезинформации. Такой подход переводит диалог из эмоциональной плоскости в прагматическую. Когда эксперты, журналисты, аналитики начинают работать над конкретными проектами, пространство для информационных вбросов и манипуляций объективно сокращается.

Гражданская дипломатия в этом контексте приобретает стратегическое значение. Политические договоренности закрепляют рамки, но людям жить не в документах, а в повседневной реальности. Посещение исторических объектов, человеческое общение создают альтернативный опыт восприятия. Они не стирают память о прошлом, но позволяют вынести ее за пределы единственной идентификационной матрицы. Для постконфликтных обществ это критически важно: мир становится не отрицанием прошлого, а способом его преодоления.

Челночная дипломатия способствует формированию общественного консенсуса вокруг мирной повестки. Когда диалог перестает быть исключительно делом лидеров и становится частью общественной нормы, его сложнее свернуть под влиянием внутриполитической конъюнктуры. Даже в случае электоральных изменений в Армении, уже сформированные каналы коммуникации продолжат функционировать, во что очень хочется верить.

В более широком контексте происходящее отражает трансформацию региональной субъектности Южного Кавказа. Регион постепенно отходит от модели, в которой его будущее определяется конкурирующими внешними центрами силы, и движется к формату прямой ответственности стран за собственную повестку. Разумеется, диалог гражданских обществ не решает всех проблем, но он создает пространство, в котором возможна их системная проработка. Челночная дипломатия превращает абстрактный «мирный процесс» в конкретную практику взаимодействия. В долгосрочной перспективе именно такая практика способна трансформировать регион из зоны хронического противостояния в пространство прагматичного сосуществования.

Мир на Южном Кавказе перестает быть теоретической категорией - он постепенно формируется как инфраструктура доверия, где политические решения опираются на общественную готовность жить без войны.

«Процесс примирения - это именно процесс, а не одномоментный акт, - отметил в интервью «Бакинскому рабочему» политолог, депутат Милли Меджлиса Расим Мусабеков. - Если вспомнить, что конфликт между нашими странами продолжался более тридцати лет, становится очевидно: его преодоление не может произойти быстро. Даже если примирение не займет столько же времени, можно предположить, что речь идет как минимум о десяти-пятнадцати годах последовательной и системной работы.

Нельзя забывать и о человеческом измерении. Живы люди, в семьях которых есть погибшие, раненые, инвалиды, пропавшие без вести. Есть те, кто пережил вынужденное переселение, жизнь в палатках, вагонах, неприспособленных условиях, утрату имущества и привычного уклада. Эти травмы не стираются сиюминутно с подписанием мирного соглашения. Они требуют времени, осмысления, общественного диалога и постепенного формирования нового опыта взаимодействия.

История показывает, что даже самые тяжелые конфликты поддаются трансформации. Примирение между Францией и Германией, между Германией и Польшей стало результатом длительной политической воли и работы обществ. Даже после Холокоста, несмотря на масштаб преступлений и глубину боли, за прошедшие восемь десятилетий Германия и еврейский народ прошли значительную дистанцию в направлении примирения. Этот путь был сложным и продолжительным, но он доказал, что даже самые драматические страницы истории не являются приговором для будущего. Поэтому важно изначально настраиваться на долгий период».

Альтернативы мирному сосуществованию нет, -подчеркивает собеседник. «Мы - соседи, и взаимодействие неизбежно, вопрос лишь в том, будет ли оно строиться на конфронтации или на прагматичном сотрудничестве», - резюмирует Расим Мусабеков.

После заключения мирного соглашения и запуска институционального диалога процесс примирения может получить более ускоренную динамику. Однако он все равно останется длительным и многоуровневым. Мир начинается тогда, когда бывшие противники перестают видеть друг в друге экзистенциальную угрозу. Именно этот процесс сейчас и запускается.

Самый сложный переход - от прекращения войны к преодолению вражды. Первый обеспечивается приказом. Второй - только регулярным, сложным, иногда болезненным разговором. Этот разговор уже начался. И если он будет институционализирован - через регулярные контакты, совместные проекты, медиасотрудничество и культурные обмены, Южный Кавказ получит шанс окончательно выйти из логики бесконечной конфронтации.