Премьер нацелен на окончательное ослабление армянской церкви перед выборами

Конфликт между премьер-министром Армении Николом Пашиняном и католикосом всех армян Гарегином II перестал быть эпизодом эмоциональной перепалки и превратился в системное противостояние между светской властью и последним бастионом армянских оппозиционеров - армянской «апостольской» церковью (ААЦ). То, что начиналось как взаимная настороженность после «бархатной революции» 2018 года, сегодня выглядит как последовательная политика правительства изменить баланс сил внутри страны, лишив церковь ее политического и морального веса.

Надия КАФАРОВА,

«Бакинский рабочий»

Отношения Пашиняна и армянской церкви не складывались с самого начала. Премьер с первых же дней, придя во власть, обвинил церковную иерархию в близости к прежним элитам, назвав их «преступным режимом», а церковь с подозрением стала относится к новой команде, значительная часть которой формировалась в прозападной общественной среде. После поражения во второй Карабахской войне Гарегин II публично призывал премьера к отставке, что стало отправной точкой не просто охлаждения, а глубокого разлома между ними.

Перелом наступил после того, как Пашинян потребовал ухода католикоса, публично обвинив Гарегина II в нарушении обета безбрачия, заявив, что у главы церкви есть ребенок, и потребовал его смещения, ссылаясь на церковные каноны. До того в адрес одного из архиепископов прозвучали шокировавшие общество формулировки про «кувыркание», а супруга премьера Анна Акопян и вовсе назвала духовенство «главными педофилами страны» и «духовными мафиози». Эти заявления разрушили традиционную дистанцию между светской и духовной властью и задали тон дальнейшей кампании. Параллельно начались институциональные шаги. Пашинян предложил создать совет по выборам нового католикоса с участием государства и заявил о готовности лично назначить первых десять его членов. Заявки предлагалось направлять на личную электронную почту премьера. Позднее он обрисовал образ будущего главы церкви, отметив, что тот не должен быть мошенником и распутником.

Ситуация обострилась после публикации в провластных пабликах заявления группы иерархов, обвинивших католикоса в покрывательстве «кощунственного поступка» архиепископа Аршака Хачатряна на фоне распространенной в сети видеозаписи интимного характера. Позже три независимые экспертизы за пределами Армении установили фальсификацию видео. Однако к моменту их оглашения информационный эффект уже был достигнут: имя духовенства оказалось прочно связано с публичным скандалом. 4 января 2026 года Пашинян подписал с десятью мятежными епископами так называемую «дорожную карту благоустройства» церкви, а 14-го числа прокуратура возбудила уголовное дело против самого католикоса, запретив ему выезд из страны.

Политический контекст конфликта тесно связан с карабахским вопросом и процессом демаркации границы. Высший духовный совет ААЦ в своем заявлении прямо указал, что «односторонние территориальные уступки» вызвали серьезную обеспокоенность и стали причиной требования отставки премьер-министра. Церковь фактически обозначила свою позицию как несогласие с логикой послевоенной политики правительства. Пашинян, в свою очередь, неоднократно намекал, что армянская церковь в ее нынешней ипостаси является «агентом влияния», а в частных разговорах, по данным армянских СМИ, объяснял соратникам, что церковь действует по указанию из России.

- Если рассматривать происходящее вне эмоциональной оболочки, становится очевидно, что политика Пашиняна носит системный характер, - отметил в беседе с нами директор Центра истории Кавказа Ризван Гусейнов. - Речь идет не о ситуативной реакции на критику со стороны духовенства, а о выстроенной линии на последовательное ослабление всех центров влияния, которые ассоциируются с пророссийским вектором внутри Армении. За последние годы были маргинализированы или выведены из активной политической игры ряд фигур и групп, традиционно ориентированных на Москву. Часть из них утратила политическое влияние, часть оказалась под следствием, часть лишилась возможности консолидировать вокруг себя массовую поддержку.

В этой логике армянская «апостольская» церковь остается последним крупным институтом, обладающим одновременно высоким уровнем общественного доверия, организационной инфраструктурой и международными связями, включая российское направление. Для Пашиняна, который делает ставку на стратегическое перераспределение внешнеполитических приоритетов Армении, Эчмиадзин объективно воспринимается как потенциальный штаб консервативного и пророссийского реванша. Именно поэтому давление на церковную иерархию приобретает не только персональный, но и системный характер. Задача состоит не столько в формальной смене католикоса, сколько в ослаблении институциональной автономии церкви до начала активной предвыборной фазы. Лишенная авторитета и организационной целостности церковь не сможет стать инструментом сборки оппозиционного протеста.

Что касается политической оппозиции, на данный момент не просматривается фигура или структура, способная заменить церковь как символический центр сопротивления. Карабахский клан серьезно дискредитирован в глазах значительной части общества. Прежние элиты не обладают мобилизационным ресурсом, достаточным для вывода критической массы людей на улицы. Внутриполитическое поле, несмотря на высокий градус риторики, остается фрагментированным. В этом контексте Москва объективно теряет традиционные инструменты влияния. Прямое политическое вмешательство ограничено, а возможности воздействия смещаются в информационно-репутационную плоскость. Теоретически удар по Пашиняну может быть нанесен через дискредитационные кампании - публикацию компрометирующих материалов, реальных или сфальсифицированных, формирование образа «предателя», якобы пошедшего на стратегический сговор с Баку и Анкарой в ущерб национальным интересам. Подобные методы ранее применялись на постсоветском пространстве и остаются частью инструментария гибридного давления. Однако даже такой сценарий не гарантирует автоматической дестабилизации. Армянское общество уже прошло через период сильнейшего шока после войны и не продемонстрировало готовности к полномасштабной смене власти. Пашинян, несмотря на серьезные репутационные издержки, сумел удержать контроль над силовыми структурами и административной вертикалью. Это означает, что до парламентских выборов основная борьба будет идти не столько за улицу, сколько за контроль над нарративами - кто определит смысл происходящих изменений.

Таким образом, конфликт с церковью - это не эмоциональный кризис, а элемент более широкой стратегии перераспределения влияния внутри Армении. Речь идет о финальной стадии демонтажа прежней политической архитектуры, в которой религиозный институт играл роль не только духовного, но и политического центра тяжести, - заключил Ризван Гусейнов.

Поляризация в армянском обществе усиливается: оппозиция рассматривает действия премьера как покушение на армянские традиции и попытку «сломать волю» общества перед выборами 2026 года, обвиняя власть в намерении подорвать национальную идентичность, оторвать народ от веры, пересмотреть символические основы государственности. Сторонники правительства, напротив, утверждают, что речь идет о борьбе за прозрачность и модернизацию религиозного института. Однако сам тон публичной дискуссии свидетельствует о разрушении институциональных рамок. Правительство, стремясь к завершению своей «политики мира» и консолидации власти, пытается нейтрализовать потенциальный центр сопротивления. Попытка штурма последнего бастиона армянской оппозиции усиливает радикализацию, повышает градус общественного напряжения и делает внутреннюю политическую динамику менее предсказуемой.

- Несмотря на резонансность конфликта, армянская оппозиция на сегодняшний день остается политическим меньшинством, - отмечает военный эксперт, главный редактор журнала «Национальная оборона» Игорь Коротченко.- И ключевая проблема для ее лидеров заключается не столько в мобилизационном ресурсе, сколько в качестве предлагаемой альтернативы. Под теми лозунгами, которые выдвигаются сегодня - от «защиты традиции» до обвинений в предательстве - оппозиция пока не способна вывести на улицы критическую массу людей, достаточную для трансформации протестной активности в реальные политические изменения: ни смены курса, ни тем более смены власти.

Особенно показательно, что ядром протестной повестки остаются силы, ассоциируемые с так называемым карабахским кланом - политической элитой, чья деятельность в предыдущий исторический период многими внутри самой Армении воспринимается как неэффективная и коррупционная.

Важно понимать, что конфликт между Николом Пашиняном и армянской церковью - это не просто спор о канонах или личная неприязнь. Это отражение глубокой внутриполитической борьбы в преддверии парламентских выборов. Иерархия церкви в лице ее высших представителей сегодня объективно рассматривается премьером как один из немногих институтов, способных консолидировать протестную повестку и трансформировать ее в политическое давление. Однако ключевой вопрос заключается в другом: способна ли эта оппозиционная конфигурация действительно изменить расстановку сил? На данном этапе это выглядит маловероятным. Пашинян, напротив, демонстрирует политическую выживаемость и тактическую гибкость. Даже в наиболее кризисные периоды - после поражения в войне, на фоне массовых протестов ему удалось удержать контроль. Улица не смогла трансформироваться в инструмент смены власти. Это принципиальный момент.

Кроме того, нельзя игнорировать внешний фактор. Премьер опирается на поддержку ключевых западных государств, прежде всего США, Франции и Великобритании. Эта поддержка носит не только дипломатический, но и институциональный характер. В условиях, когда Армения заявляет о стратегическом дрейфе в сторону Евросоюза и евроатлантических структур, Пашинян воспринимается на Западе как гарант продолжения текущего курса. Это существенно укрепляет его позиции внутри страны. При этом большинство армянского общества, особенно в городской среде, уже живет в логике новой политической реальности - с ориентацией на европейские обещания, экономические программы, либерализацию и снижение зависимости от прежних центров влияния. Для значительной части населения возвращение к старой элите не выглядит привлекательным сценарием.

Силовой ресурс также находится под контролем правительства. Служба национальной безопасности и другие структуры обеспечивают Пашиняну оперативное понимание происходящих процессов. Фактически противостоящие ему религиозные лидеры находятся под пристальным наблюдением государства. В таких условиях пространство для маневра оппозиции объективно ограничено. Поэтому, несмотря на резонансность конфликта с церковью и его символическую глубину, вероятность того, что он приведет к потере Пашиняном власти в краткосрочной перспективе, остается невысокой. Более вероятен сценарий, при котором премьер сохранит контроль над политической системой и подтвердит легитимность на парламентских выборах. Именно это делает текущую ситуацию особенно показательной: борьба идет не столько за смену власти, сколько за формат будущей Армении - за то, какая модель государственности и идентичности станет доминирующей в поствоенный период, - резюмирует собеседник.