Игра Никола Пашиняна на страхе как предвыборная стратегия

Риторика власти в Армении накануне выборов все чаще строится на противопоставлении «мира и войны», где любая альтернативная позиция объявляется угрозой.

Руслан МАНАФОВ,

«Бакинский рабочий»

На фоне приближающихся парламентских выборов в Армении политическая повестка все заметнее смещается от содержательной дискуссии к риторике войны. В условиях внутренней нестабильности, сохраняющегося общественного напряжения и экономических трудностей вопросы мира и безопасности становятся главным инструментом политической борьбы, вытесняя реальные обсуждения социальных и экономических проблем.

Согласно сообщениям армянских СМИ, действующая власть пытается представить своих оппонентов как угрозу стабильности. В частности, внимание сосредоточено на Роберте Кочаряне, позиционирующем себя как представителя «карабахского клана», российском бизнесмене Самвеле Карапетяне и известном предпринимателе Гагике Царукяне. Их изображают как силы, якобы готовые пересмотреть мирную повестку и тем самым привести страну к новой эскалации конфликта.

Такой подход фактически превращает страх в ключевой политический инструмент, позволяя манипулировать общественным мнением и откладывать конструктивные реформы. В результате акцент смещается с реальной внутренней политики и развития страны на драматизацию угроз, что углубляет раскол в обществе и повышает риск дальнейшей нестабильности в преддверии выборов.

«Четко зафиксировано, что руководимые Карапетяном, Кочаряном и Царукяном силы руководствуются политикой пересмотра установившегося между Арменией и Азербайджаном мира. Это значит, что они идут по пути «открытия двери войны», - предупредил Пашинян, подчеркнув, что эти силы говорят о необходимости новых переговоров относительно мира между странами, в том числе, силовым методом.

Армянский премьер считает, что «это делает войну неизбежной». В теории, по его мнению, содержание всех договоренностей, зафиксированных в рамках мирных переговоров с Азербайджаном, «может стать лучше». Но, по его словам, есть вероятность, что это содержание может стать и хуже.

«Мир между Арменией и Азербайджаном установился только и только потому, что мы надеялись только на себя», - уверен Пашинян.

Исходя из позиции армянского премьера, формируется предельно удобная для власти конструкция: либо сохранение текущего курса, либо риск войны. Такая логика превращает выборы из демократического процесса в инструмент давления на избирателя, когда вместо конкуренции доминирует игра на страхах общества. При этом сама постановка вопроса игнорирует очевидный факт о том, что обсуждение условий мира и поиск гарантий безопасности являются не признаком конфликта, а естественной частью переговорного процесса. Подмена этой дискуссии словами угроз свидетельствует о более глубокой проблеме, а именно, о кризисе политической культуры и попытке удержать контроль над повесткой за счет эмоционального давления, а не за счет аргументов.

Особый контраст ситуации придает тот факт, что сам Никол Пашинян внутри страны ассоциируется с тяжелыми последствиями второй Карабахской войны. На этом фоне обвинения в адрес оппозиции воспринимаются не как конструктивное предупреждение, а как попытка переложить ответственность за допущенные ошибки.

Более того, представители самой оппозиции уже заявляют, что премьер-министр лишен морального права говорить о «предвестниках войны», учитывая результаты собственной политики, приведшей к значительным потерям и политической нестабильности. Такое противоречие усиливает раскол внутри страны и подчеркивает напряженность текущей политической ситуации.

Проблема заключается не в заявлениях оппозиции, а в глубоком политическом расколе внутри самой Армении, поскольку речь идет о том, что конфликты между властью, оппозицией, церковью и различными элитными группами лишь усиливают ощущение нестабильности, и это факт.  История последних лет армянского государства показывает, что именно внутренняя турбулентность неоднократно становилась источником резких и непродуманных решений. И в этом контексте риторика Пашиняна не снижает риски, а, напротив, усиливает напряженность.

Официально Иреван декларирует приверженность миру с Баку, однако, когда мир используется как инструмент политической борьбы, он теряет свою ценность. И если любая альтернативная точка зрения объявляется «путем к войне», это означает, что сам мирный процесс становится заложником внутриполитической борьбы, и в этой ситуации устойчивость договоренностей оказывается под вопросом.

Скажем так, заявления Никол Пашинян об «открытии дверей войны» - это не столько предупреждение, сколько попытка навязать армянскому обществу искусственную дилемму: либо поддержка действующей власти, либо хаос. На самом деле ситуация гораздо сложнее: источником нестабильности сегодня является не гипотетический военный сценарий, а сама политическая система Армении, находящаяся в состоянии постоянного кризиса.

Пока страх остается главным инструментом давления и аргументом власти, говорить о зрелой политике, социальной консолидации или подлинном мире в регионе невозможно. Такая практика лишь углубляет недоверие общества к институтам власти и препятствует формированию устойчивой и ответственной государственной модели.