Иреван говорит о европейском выборе, но признает собственную неподготовленность

Несмотря на громкие заявления о курсе на Европейский союз, армянские власти фактически фиксируют отсутствие реального продвижения в этом направлении. Признание неподготовленности обнажает разрыв между политической риторикой и действительностью, превращая евроинтеграцию в затянувшийся процесс без четких сроков и ориентиров.

Руслан МАНАФОВ,

«Бакинский рабочий»

Публичные заявления армянских властей о перспективах европейской интеграции все чаще начинают звучать как осторожные оправдания вместо уверенной стратегии. На фоне ранее сделанных громких политических деклараций о «европейском выборе» Иреван фактически признает, что к реальному движению в сторону Европейского союза страна пока явно не готова.

Показательно, что заместитель министра иностранных дел Армении Ваан Костанян, выступая накануне на заседании парламентской комиссии, прямо заявил, что несмотря на принятие закона о начале процесса вступления в ЕС, на практике работа сосредоточена не на самом вступлении, а на реализации внутренних реформ и программ. По его словам, лишь после того как Армения начнет соответствовать европейским стандартам, может быть принято политическое решение о дальнейшем движении.

Иными словами, никакого конкретного этапа интеграции в настоящий момент не существует, есть лишь условное «будущее», сроки которого остаются неопределенными.

Фактически эти слова означают одно: процесс, о котором так много говорилось на политическом уровне, пока остается на стадии деклараций, не подкрепленных ни четким планом, ни конкретными сроками.

По сути, заявление Костаняна прозвучало как редкий момент откровенности на фоне многолетней риторики о «европейском выборе». И если раньше армянские власти предпочитали говорить о перспективах, то теперь им, судя по всему, приходится объяснять реальность - до этой самой перспективы еще идти и идти. Причем, похоже, без четкой карты и даже без уверенности в направлении.

Ситуация приобретает почти ироничный характер. С одной стороны, принимается закон «О начале процесса вступления в ЕС», звучат заявления о приверженности европейским ценностям, активно используется соответствующая политическая риторика. С другой, официально признается, что страна к этому процессу не готова. Возникает закономерное ощущение, что речь идет не о стратегии, а о политическом театре, где декларации играют главную роль, а реальные действия остаются за кулисами.

Особенно примечательно, как аккуратно формулируется позиция: сначала соответствие стандартам, а уже потом решение. Формула, на первый взгляд, логичная, но на практике превращающаяся в удобный механизм бесконечного откладывания. Ведь соответствие «европейским стандартам» -категория растяжимая. Ее можно измерять годами, десятилетиями и, при желании, никогда не признать достигнутой в полной мере.

В этом контексте армянская «подготовка» напоминает бесконечный процесс, где само движение важнее результата.

Если говорить откровенно, то проблема здесь не только в уровне реформ, но и в системной несогласованности политики. Европейский союз - это не только набор стандартов, но и институциональная зрелость, устойчивость политической системы, предсказуемость решений. Когда же внутренняя и внешняя политика страны характеризуется постоянными колебаниями, противоречиями и ситуативными шагами, говорить о реальной интеграции становится, мягко говоря, преждевременно.

Нельзя не отметить и явный разрыв между ожиданиями и реальностью. В общественном пространстве тема евроинтеграции долгое время подавалась как нечто почти неизбежное, как логическое продолжение политического курса. Однако сегодняшние заявления фактически возвращают дискуссию в исходную точку: никаких конкретных сроков, никаких гарантий, никаких обязательств. Лишь осторожное «в будущем», которое может наступить когда угодно, или не наступить вовсе.

При этом складывается ощущение, что европейская повестка используется скорее как инструмент внешнеполитического позиционирования, чем как реальная цель. Это удобно, поскольку можно демонстрировать «движение в сторону Европы», не беря на себя конкретных обязательств и не рискуя столкнуться с последствиями реальных реформ. В итоге создается своеобразная иллюзия курса, за которой скрывается отсутствие четкого направления.

На фоне региональной нестабильности и сложной геополитической ситуации подобная неопределенность выглядит особенно рискованной. Армения фактически оказывается между различными центрами влияния, не имея четко сформулированной долгосрочной стратегии. Попытка балансировать между направлениями, не доводя ни одно из них до логического завершения, лишь усиливает ощущение внешнеполитической уязвимости.

Саркастичность ситуации в том, что Армения, по сути, одновременно и «движется к ЕС», и «не готова даже начать движение». Это напоминает попытку стартовать, не выходя из стартовой позиции, но при этом регулярно отчитываться о проделанном пути.

На фоне этого особенно остро звучит главный вывод: проблема не в том, что Армения пока не соответствует европейским стандартам, это естественный и сложный процесс для любой страны. Проблема в том, что сама перспектива интеграции все больше превращается в риторику, лишенную конкретного содержания.

И чем дольше сохраняется эта неопределенность, тем очевиднее становится простая вещь: до Европейского союза Армении не просто далеко, она пока даже не определилась, действительно ли готова идти в этом направлении.