Официальная риторика Иревана опровергает собственную лживую пропаганду

Резкие заявления Никола Пашиняна о бегстве и неиспользованном вооружении в Карабахе обнажают глубину кризиса всей армянской военно-политической системы. При этом сам премьер старается представить происходящее как результат чужих ошибок, минимизируя собственную ответственность

В преддверии очередного электорального цикла политическое пространство Армении стремительно превращается в арену громких, порой демонстративно резких заявлений, где в последнее время тон однозначно задает премьер-министр Никол Пашинян. Практически ежедневно глава армянского правительства выдает новые тезисы, каждый из которых звучит громче и жестче предыдущего, словно стараясь перекричать не только своих оппонентов, но и себя.

Руслан МАНАФОВ,

«Бакинский рабочий»

Примечательно, что значительная часть публичной риторики Пашиняна так или иначе вращается вокруг карабахской тематики, мирной повестки с Азербайджаном и Турцией, а также обвинений в адрес бывших властей, и прежде всего команд Роберта Кочаряна и Сержа Саргсяна. Пытаясь дистанцироваться от прошлого, он оправдывает собственные решения и одновременно формирует удобную политическую позицию, в которой ответственность за произошедшее неизменно перекладывается на предшественников.

Так, в очередном заявлении Пашинян опроверг широко распространенный миф о том, что в Карабахе армяне сражались до последнего. По его словам, после антитеррористической операции Азербайджана в Карабахе в 2023 году состоялось экстренное заседание совета безопасности Армении, в ходе которого были проанализированы результаты боевых действий, и утверждения о том, что «сражались до конца», мягко говоря, не соответствуют действительности. При этом Пашинян добавил, что, по данным разведки, львиная доля вооружения (80-90%) не была тронута.

«При необходимости мы эти данные рассекретим. Я приму решение в правильное время опубликовать все это. Ложь, не было такого, сбежали, удрали», - отметил глава армянского правительства, добавив, что во время 44-дневной войны тоже удрали в рамках плана, чтобы представить это как предательство властей Армении и на этом фоне осуществить смену власти.

Премьер подчеркнул, что ранее власти создали условия для политического процесса, однако некоторые представители руководства хунты в Карабахе не только препятствовали его реализации, но и осуществили смену «власти». В результате в парламенте Армении чиновники поздравляли друг друга, вопреки официальным оценкам и предупреждениям. «Через неделю произошло то, что произошло. То, что они сделали в Карабахе, далее хотели сделать в Армении. Эти люди, при этом часть из них в Армении представляет политические силы, в прямом смысле слова сбежали из Карабаха, обвиняя нас в том, что мы закрыли границу и не впускаем людей. Я предупреждал «представителей» Карабаха, что если они выйдут, то больше не смогут туда вернуться», - напомнил Пашинян.

Фактически слова армянского премьера - это не столько разоблачение, сколько симптом системного краха, который в ходе второй Карабахской войны 2020 года и последующей антитеррористической операции Азербайджана 2023 года лишь обнажил глубокую деградацию армянской военно-политической системы.

Заявление Пашиняна о том, что в Карабахе армяне не сражались до конца, стало не сенсацией, а запоздалой и вынужденной констатацией факта, который на протяжении десятилетий тщательно скрывался за громкими лозунгами, милитаристской бравадой и откровенной дезинформацией. По сути это обрушение целой идеологической конструкции, на которой держалась армянская политика в отношении оккупированных азербайджанских территорий.

Фактически Пашинян подтвердил то, о чем в Баку говорили давно: миф о «непобедимой армии» и «героическом сопротивлении» оказался пустой оболочкой. Дело в том, что на протяжении многих лет армянская политическая элита - Роберт Кочарян, Серж Саргсян, а затем и сам Пашинян - выстраивала удобный и опасный нарратив, в основе которого лежала вера в якобы «непробиваемую оборону», подкрепленную поставками российского вооружения и иллюзией «военного превосходства». В Иреване и на оккупированных азербайджанских территориях десятилетиями культивировалась мысль о том, что достаточно опереться на внешнюю поддержку и накопленные арсеналы, и этого хватит для удержания статус-кво в регионе. В публичном пространстве это подавалось как стратегическая уверенность, на деле же было ничем иным, как самообманом.

Сегодня Пашинян сам разрушает эту легенду, заявляя, что 80-90% вооружений так и остались нетронутыми. Эта цифра звучит как обвинительный акт: значит, дело было не в нехватке ресурсов, а в отсутствии способности ими пользоваться, в полном провале управления, в деморализации и хаосе.

Между тем, пока армянская сторона жила в мире собственных иллюзий, Азербайджан последовательно делал ставку на реальную силу, то есть на модернизацию армии, внедрение современных технологий и систем управления, а главное - на профессиональную подготовку личного состава. Именно это стало ключевым фактором в ходе второй Карабахской войны, где решающую роль сыграли не дешевые лозунги и неоправданная пропаганда, а дисциплина, координация и технологическое превосходство. Азербайджанская армия действовала как современный, хорошо отлаженный механизм, тогда как армянская система военного управления рассыпалась при первом же серьезном испытании.

Антитеррористическая военная операция 2023 года лишь закрепила этот результат, продемонстрировав, что прежняя структура армянского сопротивления не просто ослабла, она фактически перестала существовать как организованная сила.

Особое внимание в заявлениях Пашиняна привлекают такие слова, как «сбежали», «удрали», которые звучат как диагноз, поставленный самим верховным главнокомандующим страны. Но за этой резкостью Пашиняна скрывается ничто иное, как попытка уйти от ответственности, поскольку, перекладывая вину на армянских сепаратистов Карабаха, Пашинян фактически пытается отмежеваться от системы, частью которой он сам долгое время являлся. Однако реальность такова, что именно политика Иревана, вне зависимости от того, кто находился у власти, будь то Кочарян, Саргсян или Пашинян, создала ту самую модель, основанную на провокациях, затягивании конфликта и отказе от реального политического урегулирования, которая в итоге и рухнула.

Особо цинично на этом фоне выглядит попытка Пашиняна представить все это исключительно как внутренний кризис военно-политической системы страны. В реальности же армянская сторона не ограничивалась оборонительными действиями. Под вражескими ракетами оказалось мирное население таких азербайджанских городов, как Гянджа, Барда, Тертер, Евлах, Бейляган, Габала, Геранбой, Агджабеди, Агдам, Мингячевир, Хызы, многие из которых расположены за сотни километров от театра боевых действий. Эти атаки стали наглядным свидетельством того, что речь шла не об «обороне», а о попытке расширить географию конфликта и втянуть в него гражданскую инфраструктуру. Именно такие действия окончательно разрушили миф об «оборонительном характере» армянской стратегии и показали ее истинную сущность.

Ключевой момент, который армянская сторона долгие годы пыталась игнорировать, заключается в том, что Азербайджан действовал в рамках международного права, поскольку его территориальная целостность признана на уровне ООН, и именно ее восстановление стало целью военных операций. Азербайджан не вел войну против Армении как государства, а лишь реализовывал свое законное право на восстановление суверенитета над собственными территориями. На этом фоне заявления Пашиняна о мифах выглядят как запоздалое признание того, что прежняя политика Армении не имела ни правовой, ни стратегической основы.

Возникает закономерный вопрос: являются ли нынешние признания Пашиняна искренней попыткой разобраться в причинах поражения или это очередной виток внутренней политической борьбы? Скорее второе, поскольку, разрушая один миф, он тут же пытается создать другой - о том, что поражение стало результатом предательства и внутренних интриг, а не системных ошибок и многолетней политики конфронтации.

Заявления Пашиняна финальная точка старой истории, где иллюзии окончательно уступили место фактам. И когда сегодня из уст армянского премьера звучит признание, что «не сражались» и «удрали», это уже не просто слова, а приговор всей той политике Армении, которая привела к закономерному и неизбежному финалу.