Нужен ли стране такой «лидер»?

Еще со времен Древней Греции в народе прижилась народная пословица, начало которой вынесено в заголовок этой статьи. Сколько веков прошло, а суть высказывания мало того, что ничуть не меняется, но и доказывает свою состоятельность.

А если говорить о людях, которые претендуют на вхождение во власть, тут стоит обращать внимание даже на мельчайшие детали, не говоря об их окружении.
 

На днях партия «Процветающая Армения» во главе со своим бессменным лидером Гагиком Царукяном заявила об участии в парламентских выборах. Казалось бы, в этом нет ничего удивительного: это их конституционное право.
Гагик Коляевич при этом «откровенно» поведал всем о том, как ему «за державу обидно». Сердце, мол, у него болит, и он просто мечтает, «чтобы народ жил хорошо», а больше ему ничего не надо. Нет у него «ни личной выгоды, ни стремления к какой-либо должности».

Лозунги, достойные экранизации где-нибудь в Голливуде. В «оскароносных» фильмах, снятых на основе реальных событий, миллиардеры тоже стремятся попасть в эшелоны власти и раздают обещания, как им улучшить жизнь тех, кто за них проголосует. Но только там - совсем другая система. Их бизнес, конечно, тоже процветал, но и у людей вокруг дела шли в гору, и страны становились лишь сильнее.

Случались, да и сейчас порой бушуют скандалы, связанные, как правило, или с «прикрытым лоббированием» интересов отдельных концернов, или с получением выгодных патентов, а то и с утечкой информации под грифом «секретно». «Список Эпштейна» - яркое тому подтверждение. Но, в целом, в западной традиции капитализм во многом опирался на созидание, а не на перераспределение, как в нашем конкретно рассматриваемом случае.

И когда богатейший человек Армении разглагольствует о том, что, идя во власть, он, видите ли, не преследует личной выгоды, все его помыслы о бедном народе, думаете, ему кто-то верит?
И потом не совсем понятно, стремится он к должности или нет?  Если не стремится, то каким образом думает налаживать райскую жизнь в стране, уж не находящимися ли в его владении мебельными салонами, казино и бензозаправками?
Коляевич рапортует как на патриотических митингах далекого прошлого, только вместо «Готов к труду и обороне» провозглашает: «Готов организовать и поддержать объединенные усилия, чтобы мы вместе вывели страну из этого состояния». Вот так прямиком и заявляет, мол, оставайтесь со мной, и у вас все будет, даже о чем и не мечтали!

При этом вся его политическая карьера - сплошное метание «в поисках самого себя». Сначала он «по-братски» взаимодействовал со вторым президентом Армении. Годы обогащения Царукяна пришлись на время правления Кочаряна, именно тогда его бизнес-империя «Мульти Груп» достигла своего расцвета.

Затем началась «тесная дружба» с третьим президентом. По сути, крылатое выражение, что ему не надо ни власти, не должности, - просто повторение слов Сержа Саргсяна, который специально использовал эти слова, чтобы подчеркнуть бескорыстность Царукяна как политического партнера и лидера партии «Процветающая Армения». Однако со временем контекст этого «союза» менялся. Уже в 2015 году отношения между «заядлыми друзьями» резко обострились. Саргсян уже выступил с жесткой критикой Царукяна, назвав его «злом для страны» и именно с его легкой руки к последнему приклеилось прозвище Доди Гаго, которое в переводе звучит как «Тупой Гаго».

В ответ Коляевич заявлял, что народ при Саргсяне живет плохо (прямо как сейчас). После этого объявил об «уходе навсегда», хотя истиной причиной стал банальный выбор: потерять все «нажитое непосильным трудом» или уйти. Это, однако, не помешало ему «триумфально» вернуться через два года, как ни в чем не бывало, когда шторм в стакане воды закончился. И теперь ему ничто не мешает заявлять в адрес бывших друзей, что люди, мол, устали и хотят новшеств: мавры сделали свое дело, мавры могут уходить. И это говорит человек, который сам является символом старой эпохи.

А еще, что интересно, этот самый Гагик Царукян на минувшей неделе ответил на обвинения в своей пророссийской позиции, прикрываясь «положительными показателями», мол, Россия - многовековой друг и союзник: там проживает 3-миллионная диаспора, и ежемесячно в Армению поступает $180 млн трансфертов.

И для пущей убедительности Доди Гаго «пригрозил» тем, что в случае ухудшения отношений с РФ цена на газ повысится до $800 с нынешних $177, при этом промолчал на вопрос, а можно ли назвать союзником того, кто фактически угрожает экономическими санкциями? Или стоит поискать союзников поблизости, далеко ходить не надо.
Это и пытается делать правящая власть во главе с Николом Пашиняном, преодолевая огромное сопротивление оппозиции. Армянский премьер медленно, но верно продвигает мирную повестку (по крайней мере, пытается). Олигархам пришлось потесниться - не те времена на дворе, решать «проблемы» по-старому уже не получается. Но это не значит, что Царукян и ему подобные отказались бы от такой возможности. Хотя, о чем это вы подумали, он же не для себя старается, все ради избирателей...

Когда к власти рвется человек, привыкший не создавать с нуля, а просто «распиливать» уже созданное до него, народ рискует превратиться из обычных граждан в обслуживающий персонал. В такой системе обещания - это всего лишь маркетинговый ход, а реальный доход будет у одного кандидата. Впрочем, время - самый строгий судья, и оно быстро покажет, что ему на самом деле ближе: хорошая жизнь для народа или личная бизнес-империя.

После всего перечисленного можно ли положиться на такого «лидера»? Уважающий себя член общества должен сто раз подумать, прежде чем доверить свою судьбу этому человеку.

И дело здесь уже не в персоналиях и не в сиюминутной политической конъюнктуре. Речь идет о гораздо более принципиальном выборе - о модели будущего, в которой страна либо развивается на основе прозрачных правил, ответственности и реального общественного доверия, либо вновь скатывается в систему, где власть становится продолжением бизнеса, а государственные институты - инструментом частных интересов.

История не раз показывала: там, где политическое лидерство подменяется коммерческим расчетом, неизбежно наступает кризис доверия, а за ним - и кризис самого государства. В таких условиях народ неизбежно превращается из субъекта политической жизни в наблюдателя, лишенного реальных рычагов влияния.

Именно поэтому вопрос звучит уже не как риторика, а как предупреждение: готово ли общество вновь доверить свое будущее тем, для кого власть - это не служение, а ресурс? Ответ на него определит не только ближайшие выборы, но и траекторию страны на годы вперед.