Отрицание исторических фактов как способ сохранить удобную версию прошлого

Заявление армянского эксперта Татевик Айрапетян ставит под сомнение трагические для азербайджанского народа события 31 марта 1918 года несмотря на то, что собранная обширная документальная база указывает на наличие всех признаков геноцида  

Руслан МАНАФОВ,

«Бакинский рабочий»

На протяжении десятилетий Азербайджан последовательно и аргументированно отстаивает правду о трагических страницах своей истории, опираясь на обширную базу архивных документов, свидетельств очевидцев и материалов международных институтов, подтверждающих масштаб и характер преступлений, совершенных против азербайджанского народа. В особенности это касается событий 31 марта 1918 года, которые, обладая всеми признаками геноцида, имеют под собой прочную и многократно систематизированную фактическую базу, не допускающую двусмысленных трактовок.

Однако именно эта последовательность и фактологическая обоснованность азербайджанской позиции все чаще становятся объектом целенаправленной критики со стороны армянского экспертного сообщества, традиционно склонного к избирательному восприятию истории.

С очередным резонансным заявлением по этому поводу накануне выступила армянский горе-эксперт, называющая себя азербайджановедом, Татевик Айрапетян, поставив под сомнение не только исторические факты, связанные с геноцидом азербайджанцев 1918 года, но и саму легитимность их международного продвижения.

В частности, как она сказала, Азербайджан продвигает на международных площадках «собственные историко-политические нарративы, не имеющие подтвержденной фактической базы».

По ее словам, активизация подобных заявлений происходит на фоне недостаточно последовательной позиции армянских властей, что создает дополнительные возможности для продвижения азербайджанской повестки. «Очевидно, что «речь не идет о подтвержденных исторических фактах, - утверждает она. - Тем не менее эта «интерпретация» закреплена в образовательных программах и преподносится как установленная истина».

При этом Айрапетян считает, что подобные заявления отражают государственную политику Азербайджана и могут получить дальнейшее развитие в виде практических шагов на международной арене.

По ее оценке, ситуация усугубляется внутренними подходами в Армении: «Фактически создаются условия, при которых Азербайджан получает дополнительные аргументы для продвижения своих «тезисов» и обоснования «притязаний».

Кроме того, Айрапетян полагает, что отдельные заявления и действия премьер-министра Армении Никола Пашиняна могут использоваться Азербайджаном в информационно-политических целях, включая пересмотр «устоявшихся исторических оценок».

К слову, поводом для необоснованных заявлений армянского «азербайджановеда» стали недавние заявления омбудсмена Азербайджана Сабины Алиевой, призвавшей международное сообщество признать события 1918 года геноцидом азербайджанцев. Параллельно МИД Азербайджана распространил заявление, в котором подчеркивается, что азербайджанцы никогда не забудут эти кровавые страницы истории.

Заявление Татевик Айрапетян, в котором утверждается, будто Азербайджан продвигает «нарративы, не имеющие подтвержденной фактической базы», на первый взгляд может показаться всего лишь очередной оценкой несведущего эксперта. Однако при более внимательном рассмотрении оно обнажает глубинную проблему, а точнее системную неспособность или, что вероятнее, нежелание армянской стороны признавать задокументированные исторические факты, не вписывающиеся в привычную, годами культивируемую пропаганду собственной исключительной жертвенности.

Особенно цинично подобные заявления звучат в контексте трагических событий 31 марта 1918 года - даты, которая в Азербайджане по праву считается Днем геноцида азербайджанцев. Однако в отличие от голословных утверждений и эмоциональных интерпретаций, именно по этим событиям существует обширная, тщательно собранная и многократно подтвержденная документальная база. Речь идет не о мифах и не о политических конструкциях, а о зафиксированных свидетельствах массовых убийств, разрушений и этнической чистки, осуществленных большевистскими вооруженными формированиями при участии дашнакских отрядов.

Архивные документы, материалы следственных комиссий того времени, свидетельства очевидцев, дипломатическая переписка - весь этот массив источников, переживший советскую историческую критику, сегодня формирует целостную и однозначно непротиворечивую картину трагедии. Игнорировать ее, значит не просто спорить с историей, а откровенно искажать ее, подменяя факты удобными интерпретациями.

Именно здесь проявляется характерная особенность армянского политико-исторического дискурса: все, что касается армянской стороны, автоматически возводится в ранг «геноцида», «депортации» и «экзистенциальной угрозы», тогда как аналогичные, а зачастую и гораздо более документально подтвержденные трагедии других народов, в частности азербайджанского, объявляются «нарративами» и «пропагандой». Подобная избирательность не имеет ничего общего ни с наукой, ни с объективностью, ее стоит рассматривать как инструмент, обслуживающий политическую повестку.

В этом контексте слова Айрапетян о якобы «отсутствии фактов» выглядят не просто необоснованными, но и, откровенно говоря, манипулятивными. Более того, попытка увязать активность Азербайджана на международных площадках с «недостаточной последовательностью» армянских властей фактически является признанием того, что проблема заключается не в отсутствии достаточного количества аргументов у Баку, а в слабости контраргументации Иревана, неспособного противопоставить фактам нечто более весомое, чем риторические заявления.

Не менее показателен и озвученный Айрапетян тезис о «закреплении интерпретации в образовательных программах». В действительности речь идет о естественном процессе институционализации исторической памяти, основанной на документально подтвержденных событиях. Любое государство, претендующее на сохранение собственной идентичности, обязано формировать у подрастающего поколения понимание своей истории, особенно тех ее страниц, которые связаны с трагедиями и испытаниями. Попытка представить это как нечто предосудительное лишь подчеркивает двойные стандарты, которыми руководствуются армянские критики и их зарубежные покровители.

Отдельного внимания заслуживает и традиционная для армянского дискурса практика подмены понятий, когда любые неудобные факты объявляются «враждебными нарративами». Подобная логика, возведенная в ранг абсурда, позволяет игнорировать любые свидетельства, не соответствующие заранее заданной картине мира, тем самым создавая замкнутую информационную систему, в которой истина определяется не доказательствами, а политической целесообразностью.

История не терпит сослагательного наклонения и плохо поддается переписыванию. И чем настойчивее предпринимаются попытки представить черное белым, тем очевиднее становится, что за громкими заявлениями об «отсутствии фактов» зачастую скрывается банальный дефицит аргументов, который невозможно восполнить ни эмоциональной риторикой, ни апелляцией к устоявшимся, но ничем не подтвержденным мифам.