TRIPP выходит за рамки одного транспортного проекта

Проект TRIPP, призванный обеспечить прямое транспортное сообщение между основной территорией Азербайджана и Нахчыванской Автономной Республикой через юг Армении, переходит из сферы политических договоренностей в практическую плоскость.

В Иреване сейчас обсуждаются юридические и контрактные основы будущей компании TRIPP Development Company, включая ее устав и акционерное соглашение. При этом начало физических работ перенесено на более поздний срок. Как заявил министр иностранных дел Азербайджана Джейхун Байрамов, Баку регулярно получает информацию о ходе переговоров между США и Арменией, поскольку реализация проекта напрямую затрагивает интересы нашей страны.

Сухопутный мост задуман как мультимодальный транспортный маршрут, который объединит железнодорожную и автомобильную инфраструктуру, а также энергетические и коммуникационные линии. Он рассматривается как часть более широкой системы региональных связей, способной соединить Кавказ с Транскаспийским маршрутом и открыть новые возможности для движения товаров между Центральной Азией, Каспийским регионом и Европой.

При этом Иреван подчеркивает сохранение полного суверенитета и юрисдикции над территорией, где расположится инфраструктура. Особое внимание привлекает модель управления проектом: планируется создание совместного предприятия, в котором американской стороне будет принадлежать мажоритарный пакет акций, а армянской — миноритарный. Компании предоставят долгосрочные права на развитие инфраструктуры с возможностью их последующего продления.

Одновременно сообщается, что армянская сторона сохранит полномочия в сфере государственного управления, включая пограничный и таможенный контроль. Вокруг проекта не утихают дискуссии о его истинном региональном значении. Иреван позиционирует TRIPP как ключевой элемент своей концепции «Перекресток мира» и заявляет о выгодах для всех вовлеченных сторон, включая Иран. Однако Тегеран твердо удерживает принципиальную позицию относительно любых изменений транспортной конфигурации региона и присутствия США у своих границ. Представители Ирана открыто говорят о неприятии концепции Зангезурского коридора, хотя и отмечают, что пока не видят рисков размещения американских военных в рамках TRIPP.

Таким образом, в одной транспортной артерии сегодня переплелись вопросы торговли, инфраструктуры, суверенитета, безопасности и геополитических интересов внешних игроков. Как изменится расстановка сил в регионе с реализацией проекта TRIPP и какое место в новой транспортной конфигурации займет Азербайджан, уже практически завершивший строительство своего участка дорожной сети? Об этом мы поговорили с заведующим кафедрой экономической и социальной географии БГУ, доктором географических наук, профессором Чингизом Исмаиловым.

- С чем связан сегодняшний всплеск обсуждений вокруг проекта TRIPP? Почему к этому транспортному пути приковано столько внимания мировых держав?

- Оценивая сегодняшнюю ситуацию вокруг TRIPP, прежде всего необходимо отметить, что этот маршрут следует рассматривать как Зангезурский участок, соединяющий основную территорию Азербайджана с Нахчыванской автономией. При этом для Армении его значение выходит далеко за рамки исключительно транспортного сообщения. Проект, как утверждает Никол Пашинян, служит одним из ключевых звеньев реализуемой им концепции «Перекресток мира», поэтому ценность этого направления для Иревана крайне высока.

В результате сравнительно небольшой участок протяженностью около 42 километров, проходящий по Сюникской области Армении, оказался в зоне жесткого пересечения интересов сразу нескольких государств. С одной стороны, здесь переплетаются интересы США, Армении и Азербайджана, который напрямую заинтересован в создании беспрепятственного сообщения с Нахчываном. С другой - Россия и Иран, руководствуясь собственными геополитическими соображениями, категорически не заинтересованы в реализации данного проекта без учета их позиций.

Россия, хотя и не заявляет открыто о неприятии TRIPP, выражает явное желание участвовать в его реализации и стремится сохранить присутствие своих пограничных войск на границе Армении с Ираном. Тем самым Москва пытается удержать военный контроль и защитить связанные с ним позиции в регионе. Для российской стороны вопрос присутствия в этом районе критичен не только в рамках конкретного логистического маршрута, но и в целом с точки зрения ее влияния на Южном Кавказе.

Не случайно после объявления о строительстве транспортного коридора на этом участке оперативно появились генеральные консульства Ирана и России. При этом, если исходить только из численности проживающих здесь российских граждан, открытие диппредставительства РФ в этой части Армении трудно объяснить сугубо консульскими потребностями. Очевидно, что создание данных миссий напрямую связано с возросшим вниманием этих государств к данному направлению.

Россия и Иран фактически в унисон выступают против реализации проекта без их прямого участия. Иранская сторона высказывается еще более жестко, прямо заявляя, что не допустит появления здесь американцев и будет активно препятствовать подобному сценарию. На этом фоне уже ощутимо обострились политические отношения между Арменией и Ираном.

Таким образом, вокруг транспортного проекта сложилась крайне сложная конфигурация. Небольшой по протяженности участок превратился в ключевую точку столкновения интересов ведущих игроков, поскольку его запуск затронет не только вопросы транспорта и экономики, но и проблемы военного присутствия, региональной безопасности и будущего геополитического баланса.

- Как в таком случае следует оценивать участие США в проекте? Что означает предусмотренная модель армяно-американского сотрудничества для дальнейшей реализации TRIPP?

- Прежде всего необходимо учитывать, что данный проект будет реализовываться на территории Армении. Поэтому с юридической точки зрения Иреван обладает суверенным правом самостоятельно решать, с кем сотрудничать, кого привлекать к инфраструктурным инициативам и как организовывать их выполнение. Если Армения считает подобное взаимодействие отвечающим ее национальным интересам, она вправе заключать соответствующие соглашения.

С экономической точки зрения участие американской стороны вполне объяснимо. Создание столь масштабной инфраструктуры требует существенных инвестиций, капиталовложений, современных технологий и соответствующих управленческих компетенций. Предполагается создание армяно-американской корпоративной структуры, формируемой преимущественно за счет американского капитала. Соответственно, и контрольный пакет в этой компании будет принадлежать стороне из США.

По предварительному соглашению американскому партнеру планируется предоставить 74% акций, тогда как остальные 26% останутся у армянской стороны. При этом компания должна получить исключительные права на землепользование и развитие соответствующих участков инфраструктуры первоначально сроком на 49 лет с возможностью продления этого периода еще на 50 лет (в последнем случае доля Армении увеличится до 40%).

Такая конструкция проекта во многом определяет отношение к нему со стороны других государств. Если компания создается преимущественно на американские средства, получает контрольный пакет и долгосрочные права на развитие территории, говорить о возможности активного участия Ирана или прямого включения России в реализацию этого проекта весьма проблематично. Трудно предположить, что события будут развиваться по подобному сценарию.

При этом важно четко разделять экономическое участие и государственные полномочия. Передача компании определенных прав на развитие инфраструктуры вовсе не означает уступки государственного суверенитета над территорией. Армения остается суверенным государством, где реализуется проект, и именно армянская сторона сохраняет за собой ключевые властные функции.

Позиция Иревана ясна: он стремится привлечь американский капитал, технологии и институциональные возможности для развития инфраструктуры, одновременно удерживая контроль в сферах, относящихся к государственным полномочиям. В таком формате проект становится для Армении частью собственной экономической и транспортной политики, а для США - возможностью закрепиться в создании новой инфраструктуры на Южном Кавказе.

При подобной модели участие Соединенных Штатов превращается из формального присутствия в фундаментальную основу экономической конструкции проекта, что и объясняет столь пристальное внимание к нему со стороны остальных игроков региона.

- Если посмотреть на проект уже с экономической точки зрения, как его появление может изменить транспортную конфигурацию региона? Сможет ли новый маршрут конкурировать с уже действующими направлениями?

- Данный маршрут по своей сути выступает одним из альтернативных участков Среднего коридора. У Азербайджана уже функционирует железнодорожное сообщение по линии Баку-Тбилиси-  Карс, поэтому появление еще одного вектора для транспортно-экономических связей между регионами естественным образом закладывает конкуренцию между этими направлениями.

Здесь ключевую роль сыграют именно экономические условия. Более востребованным станет тот маршрут, который предложит наилучшее соотношение времени доставки и транзитных затрат. Если одна из артерий позволит быстрее перевозить грузы и при этом сократит транспортные издержки, она неизбежно получит конкурентное преимущество. Поэтому данные направления нужно рассматривать не обособленно, а как динамично соперничающие между собой транспортные связки.

При этом Азербайджан параллельно реализует еще один важный проект для соединения основной территории страны с Нахчываном - направление, проходящее через территорию Ирана. В результате на Южном Кавказе формируются уже три параллельных маршрута, способных обеспечить надежный транзит между Азией и Кавказом с выходом на Турцию и европейские рынки: путь через территорию Армении в рамках проекта TRIPP; ветка от Агбенда в сторону Ордубадского района через территорию Ирана (альтернативный южный маршрут) и действующая железнодорожная магистраль Баку-Тбилиси-Карс через Грузию.

Такая конфигурация создает в регионе разветвленную, устойчивую и многовекторную логистическую систему. Наличие нескольких альтернатив позволяет участникам рынка выбирать оптимальный маршрут в зависимости от стоимости, скорости перевозок и конкретной конъюнктуры, а конкуренция между путями служит мощным стимулом для повышения качества и эффективности их работы.

- Что сейчас является для нас главным практическим вопросом?

- Азербайджан прямо заинтересован в реализации этого проекта, поскольку для нас принципиально иметь бесперебойное и устойчивое сообщение с Нахчыванской автономией. Причем речь идет не только о рельсах и асфальте: в перспективе необходимо сформировать комплексную инфраструктуру, включая линии электропередачи, оптоволоконную связь и другие коммуникации, чтобы в полной мере интегрировать две части страны.

При этом продвижение проекта идет в условиях сложного переплетения интересов США, России и Ирана, из-за чего Баку параллельно форсирует альтернативный южный путь через иранскую территорию. Такой прагматичный подход позволяет гарантировать долгосрочное сообщение с Нахчываном независимо от того, как развернется ситуация вокруг TRIPP.

Что касается самого TRIPP, то, как отметил министр иностранных дел Азербайджана Джейхун Байрамов, старт его практической реализации сместился с конца текущего года на начало следующего. Сейчас американская и армянская стороны дорабатывают детали, согласовывая этапы проекта, а также его технико-экономические параметры. То есть процесс находится на стадии предпроектной подготовки.

Отдельный острый блок вопросов связан с администрированием границ. Иранская сторона активно интересуется, кто именно будет обеспечивать безопасность и присутствие на контрольном участке. Иреван на официальном и юридическом уровне заявляет, что полностью сохраняет за собой суверенные полномочия по охране госграницы, пограничному контролю и таможенному оформлению. Соответственно, армянская сторона рассчитывает на физическое присутствие собственных пограничных служб на КПП.

Тегеран, впрочем, воспринимает подобные заверения с известным скепсисом и на высшем уровне продолжать заявлять о неприятии американского присутствия у своих рубежей — независимо от его формы (будь то коммерческая компания, военный контингент или иные структуры). Это и создает вокруг проекта дополнительное напряжение.

Однако с юридической стороны Армения пользуется бесспорным правом строить на своей территории инфраструктурные объекты и выбирать партнеров для их создания. Если американская компания берется за реализацию этой магистрали, это отвечает интересам Иревана, а в данном разрезе совпадает и с прагматичными экономическими интересами Азербайджана.

Поэтому дальнейшее развитие ситуации будет определяться балансом двух ключевых векторов. С одной стороны, Россия и Иран пытаются не допустить запуска проекта в невыгодной для себя конфигурации. С другой - Армения намерена реализовать выигрышный для своей экономики проект, а Азербайджан стремится получить гарантии надежной связи со своим эксклавом.

То, что Баку развивает сразу несколько альтернативных направлений, четко демонстрирует: страна строит свою транспортную безопасность на долгосрочную перспективу и не ставит ее в зависимость от какого-то одного сценария.