Постановка-медитация в Центре творчества Максуда Ибрагимбекова

В рамках Fly to Baku. Art Weekend. Sense the Future NOW Центр творчества Максуда Ибрагимбекова представил иммерсивную аудиовизуальную постановку-медитацию «Наш дом» режиссера Константина Солдатова.

Театр со времен античности держался на дистанции между сценой и зрителем. Аристотель видел в трагедии очищение, катарсис, переживаемый со стороны. Солдатов от этой дистанции отказывается: сцены нет, зала нет, есть дом, по которому идет человек в наушниках. Архитектура становится драматургией, лестница становится репликой, рукопись на столе становится монологом.

Французский философ Гастон Башляр в «Поэтике пространства» писал, что дом - это прежде всего убежище для мечты, место, где человек может грезить в покое. Постановка «Наш дом» словно воплощает эту мысль буквально: комнаты писателя перестают быть музейной экспозицией и становятся пространством грезы, в которую зрителю позволено войти. Ему больше не нужно смотреть на прошлое через стекло витрины. Он идет сквозь него.

Главным проводником оказывается звук. В наушниках оживает Баку: дыхание Каспия, порывы хазри, крики чаек, шорох листвы. Затем приходят шаги по камням старого города, скрип ступеней, шелест бумаги, и наконец голос самого писателя, а за ним - голоса его героев на разных языках мира.

В этой последовательности угадывается почти философская логика. Сначала природа, затем город, затем человек и слово. Так, по сути, складывается и сама культура: из ландшафта рождается поселение, из поселения - история, из истории - литература. Хазри здесь не просто звуковой эффект. Это ветер, который столетиями формировал характер города и его людей, ветер, без которого невозможно представить ни бакинскую прозу, ни бакинскую душу.

Многоязычие героев тоже глубоко символично. Проза Максуда Ибрагимбекова, выросшая из бакинского двора, из его особой интонации, давно переступила границы одного языка. Звучащие голоса напоминают: подлинно местное и есть подлинно всеобщее. Чем точнее писатель слышит свой город, тем понятнее он становится миру.

Марсель Пруст показал, что прошлое возвращается не по приказу разума, а через ощущение: вкус, запах, звук. Постановка Солдатова работает именно с такой, непроизвольной памятью. Скрип лестницы может вернуть детство вернее, чем любая биографическая справка. Световые решения, видеопроекции и видеоарт наполняют знакомые предметы новыми смыслами, и вещь, пролежавшая на месте десятилетия, вдруг начинает рассказывать.

Здесь стирается граница между реальным и воображаемым, между прошлым и настоящим. Но это не иллюзия и не аттракцион. Скорее, это напоминание о том, что память - не архив, а живая ткань, которая существует, лишь пока к ней обращаются.

Маршрут по комнатам и веранде выстроен вокруг трех тем: силы природы, заботы и экологии души. Последнее понятие отсылает к мысли, которую академик Дмитрий Лихачев называл «экологией культуры»: человек обязан беречь не только леса и реки, но и культурную среду, без которой он нравственно оскудевает. Разрушенный памятник так же невосполним, как исчезнувший вид.

Постановка соединяет обе экологии в одну. Дыхание Каспия и рукописи писателя оказываются частями единого целого, а ответственность за море и за слово - одной и той же ответственностью. Мартин Хайдеггер связывал саму суть человеческого бытия с умением «обитать», то есть бережно жить в мире, оберегая его. «Наш дом» предлагает именно такое обитание: внимательное, тихое, бережное.

Название жанра - «постановка-медитация» - выбрано точно. Современный человек привык смотреть быстро, листать, пролистывать. Здесь от него требуется обратное: замедлиться и вслушаться. Не наблюдать, а услышать голос города, дыхание природы, истории, которые продолжают жить в стенах.

Восточная философская традиция, близкая Азербайджану, всегда ценила такое созерцание. Суфийские мыслители учили, что истина открывается не тому, кто говорит, а тому, кто умеет слушать. В этом смысле постановка Солдатова неожиданно перекликается с древней мудростью: тишина и внимание оказываются самым действенным способом понять другого - и человека, и эпоху.

Дом Максуда Ибрагимбекова в этот вечер превратился в пространство встречи: писателя и читателя, прошлого и настоящего, старого Баку и его сегодняшних жителей. Каждый посетитель становился участником этого диалога, и, выходя на улицы Ичеришехер, уносил с собой не впечатление от спектакля, а собственное, личное воспоминание.

Пожалуй, в этом и заключается главный итог «Нашего дома». Культурное наследие живо не тогда, когда его охраняют, а тогда, когда в него входят, его слышат и продолжают. Дом, в котором звучит голос писателя, остается домом для всех, кто готов в него вслушаться.