Москва вновь пытается диктовать свои правила игры на Южном Кавказе

Директор департамента МИД России Михаил Калугин откровенно обозначил, чего Москва ждет от Баку и Иревана. Однако в азербайджанской столице подобные сигналы уже давно научились читать правильно: равноправное партнерство - да, попытки диктата - нет

Накануне директор Четвертого департамента стран СНГ Министерства иностранных дел России Михаил Калугин в развернутом интервью агентству ТАСС изложил ключевые позиции Москвы по ситуации на Южном Кавказе, обозначив приоритеты в отношениях с Азербайджаном, Арменией и Грузией.

Выступление высокопоставленного дипломата, наполненное привычными для российской внешней политики нотками превосходства и скрытыми намеками, вызвало обоснованное недоумение как в Баку, так и в других столицах региона, где уже давно научились читать между строк мидовских заявлений искренние намерения РФ.

В частности, особое внимание Калугин уделил отношениям с Азербайджаном, призвав активизировать «просевшие» в последнее время культурно-гуманитарные связи. Он анонсировал создание совместного университета на базе Санкт-Петербургского государственного университета, открытие новых школ при посольствах в Москве и Баку, а также восстановление работы Российского информационно-культурного центра. Кроме того, дипломат подчеркнул стратегическую важность развития западного ответвления коридора «Север-Юг».

Казалось бы, предложения - конструктивные, однако за ними отчетливо просматривается желание Москвы вернуть утраченные позиции, которые серьезно пошатнулись после трагических событий конца 2024 года, когда пассажирский самолет Embraer 190 авиакомпании Azerbaijan Airlines, выполнявший рейс Баку-Грозный, потерпел крушение близ казахстанского города Актау, и из 67 человек на борту 38 погибли, 29 получили ранения.

Этот инцидент спровоцировал глубокий дипломатический кризис между Баку и Москвой. Россия долго отрицала свою причастность к трагедии, что лишь усугубило недоверие. Лишь в октябре 2025 года на встрече в Душанбе президент РФ Владимир Путин официально признал перед главой азербайджанского государства Ильхамом Алиевым факт поражения самолета российской ПВО из-за «технического сбоя». Дальнейшее урегулирование последствий произошло 15 апреля 2026 года, когда внешнеполитические ведомства обеих сторон опубликовали совместное заявление. Москва зафиксировала формулировку о «непреднамеренном действии системы ПВО», согласилась на крупные компенсации и пообещала дать правовую оценку действиям виновных. Тем не менее осадок от трагедии и первоначального отрицания остается до сих пор, объясняя ту самую «просадку» в отношениях, на которую теперь сетует Калугин.

Создание совместных учебных заведений само по себе не вызывает возражений, ведь главная цель любого университета или школы - давать качественные знания молодежи, а не становиться инструментом пропагандистской работы в интересах одной из сторон.

Что же касается Российского информационно-культурного центра в Баку, то он был закрыт в феврале 2025 года по официальному требованию Министерства иностранных дел Азербайджана. Основанием послужило отсутствие регистрации в качестве юридического лица и многолетнее нарушение национального законодательства. Это решение принималось в целях упорядочивания деятельности иностранных представительств в Азербайджане, включая прекращение работы USAID.

Особое значение в контексте российско-азербайджанских отношений имеет развитие западного ответвления международного транспортного коридора «Север-Юг». Азербайджан всегда последовательно заявлял о расширении экономического сотрудничества в регионе, выступая инициатором и активным участником масштабных инфраструктурных проектов, которые призваны связать страны Евразии надежными торговыми маршрутами. Именно Баку, пожалуй, прилагает наибольшие усилия для практической реализации этих инициатив, вкладывая значительные ресурсы в модернизацию портов, железных и автомобильных дорог, создавая тем самым реальные условия для роста транзитного потенциала всего Южного Кавказа.

При этом Азербайджан твердо исходит из принципа, что такое сотрудничество должно строиться исключительно на началах равноправия, взаимного уважения интересов и реальной выгоды для всех участвующих сторон, без попыток использовать экономические проекты в качестве инструмента политического давления или восстановления утраченного влияния. Только при соблюдении этих условий коридор «Север-Юг» сможет стать подлинным источником регионального процветания, а не очередным полем геополитического противостояния.

Что касается армянского направления, Калугин предупредил Иреван, что сближение с Европейским союзом повлечет системные изменения в отношениях с Москвой, поскольку «на двух стульях усидеть не получится». Одновременно Россия предложила проект атомной электростанции большой мощности. Такие заявления в очередной раз обнажают некий имперский подход, при котором любое движение партнера в сторону Запада воспринимается как предательство, требующее наказания. Москва явно пытается сохранить рычаги давления даже на фоне очевидного желания Армении диверсифицировать внешние связи.

Российский дипломат выразил заинтересованность в возобновлении формата «3+3» с участием Азербайджана, Армении, Грузии, России, Ирана и Турции, отмечая запуск экспертного трека. При этом он жестко раскритиковал Запад, обвинив его в преследовании деструктивных геополитических целей и неспособности заменить Россию в экономике и безопасности региона. Подобные заявления, полные некоего пренебрежения к интересам самих южно-кавказских государств, выглядят особенно неуместно в условиях, когда страны региона стремятся к реальной многополярности и многовекторности, а не к замене одного доминирования другим.

Наиболее острой частью интервью стала тема транспортных коридоров, где Калугин подробно сопоставил российский проект «Мегринский маршрут» и американский проект TRIPP, известный как «Маршрут Трампа». Дипломат подверг критике армяно-американскую инициативу, заявив, что она не обеспечивает полноценной стыковки железнодорожных сетей Армении и Азербайджана, обрекая Иреван на тупиковое положение. В противовес этому он восхвалял «Мегринский маршрут», разработанный в рамках трехсторонней рабочей группы, который якобы создавал сквозной выход и конкурентные преимущества.

На фоне предстоящих в июне парламентских выборов в Армении и американо-иранского противостояния подобные заявления выглядят попыткой Москвы вернуть утраченную инициативу. В частности, Калугин отметил, что перспективы TRIPP «небезоблачны» из-за региональной нестабильности, а также потенциального недоверия со стороны азиатских партнеров к американскому контролю над маршрутом. При этом он подчеркнул, что работа над Мегринским коридором была заморожена «по вине армянской стороны», хотя многие наблюдатели видят в этом опять-таки удобный предлог для сохранения рычагов влияния.

Особенно показательны высказывания Калугина по поводу концессии «Южно-Кавказской железной дороги». Россия категорически против пересмотра контракта 2008 года и угрожает Иревану последствиями, одновременно уверяя, что управление российской компанией якобы создает Армении конкурентные преимущества. Такие утверждения, сделанные на фоне давления и споров, лишь усиливают подозрения в том, что для Москвы железные дороги Армении остаются прежде всего инструментом геополитического контроля, а не взаимовыгодного сотрудничества.

В Азербайджане прекрасно осознают, что и Россия, и Соединенные Штаты, и Европейский союз преследуют в регионе Южного Кавказа свои геополитические интересы. Однако Баку последовательно исходит из приоритетов национального суверенитета, безопасности и благополучия своего народа. Наша страна готова к широкому сотрудничеству во многих сферах со всеми партнерами, но только на условиях равноправия, взаимной выгоды и полного отказа от диктата, давления или скрытых угроз. Именно такой прагматичный и независимый подход, свободный от устаревших имперских иллюзий, способен обеспечить Южному Кавказу подлинное процветание, стабильность и перспективы развития в XXI веке, где место старых покровителей постепенно занимают равноправные партнеры, уважающие выбор каждой страны.