Станет ли компромисс между Вашингтоном и Анкарой началом новой главы в НАТО?

Одно из самых острых противоречий внутри Североатлантического альянса, которое на протяжении семи лет омрачало отношения между США и Турцией, похоже, близиться к своему разрешению

Заявления президентов Дональда Трампа и Реджепа Тайипа Эрдогана, прозвучавшие на саммите НАТО в Анкаре, свидетельствуют о том, что вопрос возвращения Турции в программу американских истребителей пятого поколения F-35 перестал быть политическим табу и вновь вышел в практическую плоскость.

Если еще несколько лет назад подобный сценарий казался практически невозможным, то сегодня Вашингтон открыто говорит о поиске компромисса, а Анкара демонстрирует уверенность, что многолетний кризис подходит к завершению. Для НАТО это гораздо больше, чем сделка по продаже современных самолетов. Речь идет о будущем стратегических отношений между двумя крупнейшими армиями альянса и о том, насколько Запад способен сохранить единство в условиях стремительно меняющейся мировой архитектуры безопасности.

Корни конфликта уходят в 2017 год, когда Турция приобрела у России четыре дивизиона зенитных ракетных комплексов С-400 общей стоимостью около $2,5 млрд. Для Анкары эта сделка стала вопросом национальной безопасности и демонстрацией права самостоятельно определять источники вооружений.

Однако Вашингтон воспринял покупку российских систем как серьезную угрозу безопасности НАТО. Главный аргумент американской стороны заключался в том, что совместная эксплуатация С-400 и новейших F-35 способна создать риск получения Россией информации о технологиях малозаметности американского истребителя.

В результате США исключили Турцию из международной программы создания F-35, заблокировали передачу уже оплаченных самолетов и ввели санкции против турецкого оборонного ведомства. Конгресс США закрепил запрет на поставки до тех пор, пока С-400 остаются на вооружении Турции.

Так начался один из самых глубоких кризисов в истории американо-турецких отношений.

На саммите НАТО в Анкаре заявления сторон заметно изменились.

В частности, президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган заявил, что видит позитивный настрой со стороны администрации США. «Подход Трампа к вопросу поставок F-35 является положительным. Когда F-35 будут поставлены Турции, мир увидит, что США держат слово», - подчеркнул турецкий лидер.

Не менее показательной стала и позиция Дональда Трампа. Хотя президент США подчеркнул, что окончательное решение пока не принято, он дал понять, что лично склоняется к положительному исходу переговоров. «Но я склоняюсь к тому, чтобы сказать: послушайте, он нам так помогает!» - сказал Трамп, имея в виду Эрдогана.

Еще раньше, во время встречи с генеральным секретарем НАТО Марком Рютте, американский лидер вообще заявил, что Турция получит F-35, после чего Белому дому пришлось уточнять, что переговорный процесс еще продолжается.

Подобное заявление резко контрастирует с позицией предыдущих лет, когда американская администрация категорически исключала возможность возвращения Турции в программу.

В это связи вызывает интерес информация американского издания Semafor, согласно которой в Вашингтоне рассматривают компромиссную формулу. Речь идет не о демонтаже российских С-400 и не о передаче их третьим странам, как ранее неоднократно требовали США. Вместо этого обсуждается вариант технического ограничения работы отдельных компонентов комплексов, который позволил бы снять основные опасения американской стороны.

Для Турции подобный сценарий означает сохранение политического лица. Анкара не отказывается от стратегической сделки с Москвой, но одновременно получает возможность восстановить сотрудничество с Соединенными Штатами в сфере высоких военных технологий. И, пожалуй, такой вариант способен устроить обе стороны.

Изменение американской линии объясняется сразу несколькими факторами. Во-первых, Турция остается одной из ключевых военных держав НАТО. Она контролирует черноморские проливы, располагает второй по численности армией в альянсе и играет важнейшую роль на Ближнем Востоке, в Черноморском регионе, Восточном Средиземноморье и на Южном Кавказе.

Во-вторых, геополитическая ситуация существенно изменилась. Конфликты в Украине и на Ближнем Востоке, а также растущая напряженность вокруг Ирана заставляют Вашингтон уделять особое внимание сохранению единства внутри НАТО.

В-третьих, администрация Трампа делает ставку на прагматизм, предпочитая искать взаимовыгодные решения вместо продолжения затяжных конфликтов с союзниками.

Для Турции возвращение в программу F-35 имеет не только военное, но и политическое значение. Современные самолеты позволят существенно усилить турецкие ВВС, особенно на фоне задержек с реализацией собственного проекта национального истребителя пятого поколения KAAN.

Не менее важно и восстановление доступа турецкой промышленности к международной производственной кооперации, поскольку до исключения из программы турецкие предприятия выпускали сотни компонентов для F-35.

То есть речь идет не только о приобретении самолетов, но и о возвращении Турции в число участников крупнейшего оборонного проекта западного мира.

Переговоры вокруг F-35 давно перестали быть исключительно военно-техническим вопросом. Они превратились в своеобразный тест на способность НАТО преодолевать внутренние кризисы. Если компромисс будет найден, альянс продемонстрирует способность адаптироваться к новым реалиям и учитывать интересы своих членов без взаимных ультиматумов. Если же переговоры вновь зайдут в тупик, это станет очередным подтверждением того, что внутри НАТО сохраняются серьезные стратегические разногласия.

Сегодня становится очевидно, что вопрос F-35 - это уже не просто история о современных истребителях. Это показатель того, каким будет будущее американо-турецких отношений и сможет ли НАТО сохранить внутреннюю сплоченность в эпоху глобальной нестабильности.

Прозвучавшие на саммите в Анкаре, заслуживают особого внимания. Они свидетельствуют о том, что после многих лет взаимного недоверия Вашингтон и Анкара впервые приблизились к поиску взаимоприемлемой формулы сотрудничества. Если этот процесс завершится успехом, выиграют не только две страны, но и весь Североатлантический альянс, для которого единство становится ключевым фактором безопасности в условиях стремительно меняющегося мирового порядка.