Непосредственное знакомство с памятниками Карабаха дает дипломатам возможность самостоятельно оценивать увиденное

Посещение Карабаха и Восточного Зангезура представителями дипломатического корпуса, аккредитованными в Азербайджане, вызвало вполне ожидаемую реакцию со стороны армянской стороны. Католикос Великого дома Киликийского Арам I осудил попытки, как он утверждает, «исказить» «историю армянского культурного наследия» в Карабахе.

Поводом для такой реакции стало то, что зарубежные дипломаты получили возможность не по заявлениям и политическим декларациям, а непосредственно на месте ознакомиться с историческими и культурными памятниками региона, увидеть результаты восстановительных работ и услышать аргументированную азербайджанскую позицию по вопросам их происхождения, исторической принадлежности и культурного наследия.

Прямой контакт с реальностью освобожденных территорий позволяет иностранным представителям самостоятельно сопоставлять различные оценки, видеть исторические объекты воочию и формировать собственное представление о сложных страницах истории Карабаха. Подобные поездки выводят разговор о культурном наследии за рамки исключительно политических заявлений и позволяют оценивать его непосредственно в историческом и культурном контексте региона.

В своем заявлении Арам I обратил внимание на то, как дипломатам представляли «историю» «армянских церквей» и других «историко-культурных памятников». По его словам, друзья Армении «танцевали в Шуше» и с восхищением слушали утверждения о том, что ряд «армянских памятников» имеет албанское происхождение.

Католикос назвал происходящее «печальным явлением», связав его в том числе с разобщенностью армян и недальновидной политикой государств. По его мнению, ситуация должна стать поводом для консолидации вокруг общенациональных ценностей и интересов. «Это печальное явление, которое должно побудить нас к самосознанию и сплочению вокруг высших и всеобщих ценностей, интересов и идеалов нашей родины и нации. Мы надеемся и молимся, чтобы части «реальной Армении» не разделили участь Шуши за ложным фасадом мира...», - заявил Арам I.

Однако возникает вполне закономерный вопрос: какие именно исторические факты были «искажены»?

На него в заявлении католикоса ответа нет. Не приведены конкретные источники, не названы исторические исследования, не представлены аргументы, которые позволили бы профессионально опровергнуть информацию, с которой ознакомились иностранные гости. Есть лишь категоричное утверждение об «искажении» и апелляция к уже сформированному политическому нарративу.

Между тем подобные заявления требуют не эмоционального всплеска, а предметного и аргументированного разговора. Если утверждается, что тот или иной памятник имеет исключительно армянское происхождение, логичны ссылки на исторические документы, результаты археологических исследований, архитектурный анализ и другие свидетельства, способные подтвердить такую позицию. Если же оспаривается албанское происхождение конкретных объектов, необходимо объяснить, на основании каких исследований делается такой вывод. Только так возможно отделить научную дискуссию от политической интерпретации истории.

Зарубежные дипломаты в данном случае получили возможность не просто услышать одну из версий, но и увидеть сами памятники, оценить их состояние, ознакомиться с проводимыми работами и услышать азербайджанскую трактовку истории региона непосредственно на месте. Разумеется, одна поездка не может автоматически поставить точку в многолетних исторических спорах. Но она позволяет сопоставить политические заявления с реальностью, которую прежде многие могли воспринимать лишь через сообщения и информационные кампании.

Попытка заранее объявить увиденное иностранными дипломатами «искажением истории» выглядит как стремление поставить под сомнение саму возможность альтернативного взгляда на историческое наследие Карабаха. В открытой профессиональной дискуссии недостаточно объявить определенную трактовку ошибочной - необходимо показать, в чем именно состоит ошибка, привести источники и представить убедительную доказательную базу.

История не становится достовернее от того, что определенную ее версию многократно повторяют с политической или религиозной трибуны. Напротив, чем острее спор вокруг культурного наследия, тем больше он нуждается в фактах, документах и профессиональном научном диалоге. Если определенные исторические аргументы действительно убедительны, они должны выдерживать открытую проверку и сопоставление с другими версиями, а не требовать предварительного признания исключительно на основании авторитета их политических или духовных защитников.

Иностранные гости имеют полное право самостоятельно знакомиться с историческими объектами, сопоставлять увиденное с документами и исследованиями, выслушивать различные позиции и делать собственные выводы. В этом и состоит смысл подобных поездок: увидеть реальность непосредственно, а не воспринимать ее исключительно через заранее подготовленные политические трактовки.

На протяжении десятилетий представление о регионе во многом формировалось через политические заявления, резолюции и односторонние информационные кампании. Сегодня ситуация меняется: иностранные представители приезжают непосредственно на места, видят состояние городов и сел, знакомятся с масштабами разрушений и восстановления, посещают исторические объекты и получают возможность сопоставить различные версии с тем, что наблюдают своими глазами.

Для любой стороны, уверенной в своей исторической правоте, такая возможность должна была бы стать не угрозой, а шансом для открытого диалога. Однако реакция Арама I свидетельствует об обратном. Сам факт того, что дипломатам была представлена версия о возможном албанском происхождении ряда памятников, объявляется частью «искажения» истории, дискредитируя саму постановку вопроса.

Вызывает удивление использование формулы «армянское культурное наследие» как уже установленного и не подлежащего обсуждению факта. Однако происхождение, историческая принадлежность и культурная трансформация многих памятников Кавказа являются предметом сложной научной дискуссии. Политическое или церковное заявление само по себе не может заменить такую дискуссию и тем более поставить точку в этом вопросе.

Странно выглядит и попытка представить иностранных дипломатов едва ли не участниками заранее написанного сценария. Но представители государств способны самостоятельно оценивать увиденное и услышанное, сопоставлять различные позиции и делать выводы.

Спрашивается, почему непосредственное знакомство с Карабахом должно восприниматься как угроза?

Если историческая позиция действительно обладает убедительной доказательной базой, она не нуждается в защите от самого факта присутствия иностранных наблюдателей. Напротив, она должна выдерживать проверку документами, археологией, историческими источниками и сопоставлением различных точек зрения.

Заявление Арама I демонстрирует не столько убедительность его аргументации, сколько ее уязвимость. Вместо конкретного ответа на конкретные исторические вопросы предлагается формула об «искажении» и призыв к консолидации вокруг уже существующего национального нарратива.

Карабах сегодня меняется не только физически, но и в дипломатическом и информационном измерении. Освобожденные территории становятся пространством, которое все чаще посещают представители иностранных государств. Они видят результаты восстановления, новую инфраструктуру, возвращение людей, исторические памятники и одновременно получают возможность ознакомиться с различными трактовками прошлого региона.

Это принципиально отличается от прежней модели, когда представление о Карабахе формировалось преимущественно на расстоянии. Теперь у международных представителей появляется возможность самостоятельно увидеть регион и сопоставить различные оценки не только между собой, но и с реальной картиной на местах.

История, конечно, не должна становиться предметом политического торга. Поэтому она нуждается в максимально открытом научном изучении. Нельзя требовать уважения к историческому наследию и одновременно объявлять «искажением» сам факт существования иной научной позиции.

Спор о прошлом выигрывается не громкостью заявлений, а силой доказательств.

И если Арам I действительно заинтересован в сохранении исторического наследия, наиболее убедительным ответом на азербайджанскую позицию стали бы не обвинения в «искажении» и не политические призывы, а конкретные источники, исследования и аргументы, способные выдержать открытую профессиональную дискуссию. Только так можно говорить об истории Карабаха, языком фактов и не как иначе.