Будет ли достигнут прогресс в переговорном процессе?

Свое мнение по этому поводу высказали директор Центра истории Кавказа Ризван Гусейнов и депутат Милли Меджлиса Арзу Нагиев

В ходе дипломатического форума в Анталье Турция выразила готовность стать посредником в переговорном процессе по российско-украинскому конфликту. Глава МИД Хакан Фидан заявил, что Турция готова присоединиться к продвижению мирного процесса на всех уровнях, включая организационное сопровождение и создание условий для переговоров. При этом турецкая сторона подчеркивает, что ключевым фактором остается не наличие площадки, а политическая готовность сторон к содержательному диалогу.

Украина уже выразила готовность присоединиться к этому формату. Министр иностранных дел Андрей Сибига сообщил, что Киев обратился к Анкаре с предложением рассмотреть возможность встречи между Владимиром Зеленским и Владимиром Путиным с возможным участием Реджепа Тайипа Эрдогана и Дональда Трампа. При этом в Киеве прямо указывают на отсутствие аналогичной готовности со стороны Москвы, подчеркивая, что «украинская сторона готова к этой встрече и заинтересована в завершении войны».

Россия отреагировала более сдержанно. Министр иностранных дел Сергей Лавров заявил, что «Москва позитивно воспринимает возможность возобновления переговоров в Стамбуле, однако не рассматривает этот вопрос как приоритетный». Такая формулировка отражает текущую иерархию задач: дипломатический трек сохраняется, но не является определяющим. При этом, несмотря на публичную сдержанность, отдельные элементы переговорного процесса продолжают прорабатываться. Судя по заявлениям главы офиса президента Украины Кирилла Буданова, сторонам удалось согласовать параметры режима, который будет поддерживаться после завершения боевых действий. Кроме того, по его утверждению, военная подгруппа фактически завершила проработку своих вопросов, что он назвал большим достижением.

В то же время ключевой вопрос остается нерешенным. Стороны не могут прийти к согласию по территориальному вопросу. Параллельно продолжается работа над гарантиями безопасности для Украины, которые в Киеве называют вопросом номер один. Однако детали этих договоренностей остаются закрытыми.

На этом фоне турецкое посредничество приобретает все более выраженные очертания. Реджеп Тайип Эрдоган стремится закрепить за своей страной статус площадки, способной обеспечивать контакт между сторонами. В условиях, когда у Европейского Союза и США отсутствует прямой устойчивый канал диалога с Москвой, эта роль объективно востребована. Однако, как сказал в беседе с «Бакинским рабочим» директор Центра истории Кавказа Ризван Гусейнов, шансы на достижение устойчивых результатов вне швейцарской переговорной площадки, невелики. «Да, возможны промежуточные договоренности - временные перемирия, локальные решения. Но для выхода на устойчивый мир необходима либо швейцарская платформа, либо, в определенной степени, площадка США. На данном этапе, однако, мы видим, что даже на этих направлениях переговоры между Россией и Украиной не принесли результата. Более того, усилия Дональда Трампа также не привели к прорыву. В этой ситуации максимум, который можно ожидать от переговорного процесса в Турции, это решение гуманитарных вопросов: обмен пленными, краткосрочные перемирия, отдельные технические договоренности. Но говорить о стратегическом урегулировании на этой площадке пока не приходится», - пояснил наш собеседник.

Тем не менее, по его словам, это объективно повышает статус Турции как посредника. «На фоне того, что ни США, ни Европейский Союз не воспринимаются Россией как нейтральные стороны, именно Анкара смогла занять нишу приемлемого переговорного канала. И этот дипломатический капитал нарабатывался годами, особенно после начала конфликта», − отметил Р.Гусейнов.

Аналогичного мнения придерживается и депутат Милли Меджлиса, председатель комитета по обороне, безопасности и борьбе с коррупцией Арзу Нагиев: «Сегодня переговоры на уровне лидеров выглядят, скорее, как политический сигнал, нежели как реальная готовность к запуску полноценного процесса урегулирования. Это демонстрация, и внешнему миру, и собственным аудиториям, готовности к диалогу, но не более. Между Москвой и Киевом сохраняются принципиально несовместимые позиции по ключевым вопросам: территория, безопасность, статус регионов. В этих условиях встречи на высшем уровне без предварительной глубокой проработки на уровне делегаций, как правило, не приводят к прорыву. Поэтому даже если такие контакты происходят, они носят скорее символический характер. Реальные договоренности остаются под вопросом».

Очевидно, что для Украины на данном этапе крайне важно добиться хотя бы временного перемирия. Не секрет, что наиболее интенсивные боевые действия традиционно приходятся на весенне-летний период. Судя по всему, Киев заинтересован в паузе, чтобы перегруппироваться и подготовиться к возможной эскалации.

Как продолжил Р.Гусейнов, Россия и Украина, по всей видимости, готовятся к новым масштабным столкновениям. «При этом парадокс ситуации в том, что формально предмет спора может сводиться к относительно небольшим участкам территории, буквально, нескольким квадратным километрам. Однако за этим стоит принципиальный вопрос. Украина не готова отказаться от территорий и стремится закрепить на международном уровне их статус как оккупированных. Даже если де-факто допускается временная утрата контроля, стратегически Киев намерен добиваться их возвращения. Для России, напротив, ключевой задачей остается нанесение стратегического поражения Украине и принуждение ее к признанию утраты этих территорий. Именно эта фундаментальная несовместимость целей делает продвижение мирного процесса крайне затруднительным. В таких условиях переговоры, вне зависимости от площадки дают лишь ограниченные, тактические результаты», - считает эксперт.

Между тем, стороны продолжают прорабатывать технические параметры будущего урегулирования - от режима после прекращения огня до гарантий безопасности, но при этом не приближаются к компромиссу по ключевым вопросам. Это отражает более широкую логику конфликта: дипломатический трек развивается параллельно военному, но не заменяет его. И пока базовые цели сторон остаются несовместимыми, любые переговорные инициативы, вне зависимости от площадки и уровня, будут ограничены рамками тактических договоренностей, не переходя в устойчивое политическое урегулирование.

Многое будет зависеть от внешних факторов, прежде всего от позиции США и ключевых стран ЕС. Не менее важны и внутренние переменные: экономическая ситуация, общественные настроения, баланс элит.

«Возможны ограниченные, точечные договоренности: обмены пленными, гуманитарные коридоры. Такие шаги не решают конфликт, но могут постепенно формировать уровень доверия. Нельзя исключать и фактор неожиданного события - кризиса или, наоборот, символического жеста, который способен резко сдвинуть позиции сторон. Однако ключевая проблема остается неизменной: стороны по-разному понимают саму цель переговоров. Для одной это инструмент закрепления текущей реальности, для другой - способ ее изменить. Пока это расхождение сохраняется, любые инициативы, любые переговоры и даже встречи на высшем уровне, в том числе при посредничестве Турции, будут оставаться скорее подготовительным этапом, чем началом полноценного мирного процесса. Именно в этом и заключается главная причина текущего тупика», - полагает А.Нагиев.

Таким образом, переговорный процесс все отчетливее превращается в борьбу не только за условия урегулирования, но и за контроль над самим форматом диалога. Расширение круга посредников и усиление роли Турции свидетельствуют о том, что прежняя дипломатическая архитектура больше не работает в прежнем виде, ее приходится перестраивать по ходу конфликта.