К 100-летию профессора Джамо Гаджинского

Имя профессора Джамо Гаджинского занимает особое место в отечественной исторической науке и системе образования. Его профессиональный путь, отмеченный упорным трудом, высоким уровнем научной культуры и преданностью педагогическому делу, стал примером служения знаниям и ответственности ученого перед обществом. За его научными достижениями и авторитетом в академической среде стоит биография человека, чья судьба формировалась в сложных исторических условиях.

Становление Джамо Гаджинского пришлось на период, когда жизненная траектория нередко была тесно связана с политическими реалиями времени. Репрессивная политика советского государства в предвоенные и послевоенные годы, политические судебные процессы и аресты затронули не только непосредственных жертв, но и их семьи, во многом определяя судьбы последующих поколений и оставляя глубокую травму в сердцах людей.

Говоря о необходимости бережного отношения к исторической памяти и важности изучения трагических событий прошлого, Президент Азербайджанской Республики Ильхам Алиев в своих выступлениях неоднократно подчеркивал, что сохранение памяти о репрессиях является важной частью исторической ответственности государства перед обществом и будущими поколениями. Выступая на открытии Мемориала геноцида в Губе, он отметил: «История была фальсифицирована в советские времена, и от нас долго скрывали эти события. Сегодня мы знаем и должны знать все аспекты нашей истории. Молодое поколение также должно знать с какими бедами столкнулся наш народ в прошлом».

Судьба Джамо Гаджинского наглядно подтверждает, что за историческими событиями стоят конкретные человеческие жизни. В этом контексте обращение к жизненному и профессиональному пути профессора Джамо Джамоевича приобретает особую значимость, поскольку позволяет увидеть последствия репрессивной политики через призму отдельно взятой человеческой судьбы.

Политические репрессии 30-40-х гг. были одной из наиболее трагических страниц истории XX столетия. Они стали неотъемлемой частью государственной политики, создав особый формат отношений между властью и обществом, основанный на страхе и подчинении. В условиях идеологического контроля аппарат репрессивной машины превратился в системный инструмент политического управления, направленный на уничтожение реальной и предполагаемой оппозиции, запугивание общества, установление тотального контроля над всеми сферами жизни. Сложившаяся атмосфера недоверия, лжи, подозрительности, доносов и ущемления прав советских людей приводила к арестам, ссылкам, лагерям и внесудебным приговорам. Их масштаб свидетельствовал о превращении политики репрессий и насилия в один из ключевых рычагов функционирования советской политической системы.

История Азербайджана знает немало примеров, когда судьба человека оказывалась заложницей политических решений и репрессивной системы. Такие люди на протяжении долгого времени носили на себе ярлык «сына или дочери врага народа».

И это не просто ограничивало возможности, но и определяло всю дальнейшую их жизнь в попытках получить достойное образование, выбрать любимую профессию и жить нормальной полноценной жизнью.

Как известно, политические репрессии касались не только непосредственно «обвиняемых», но и их семей, так как обвинения, выдвинутые против отца или матери, автоматически распространялись на детей, лишая их права на полноценное существование.

Одной из таких судеб стала жизнь доктора исторических наук, профессора Гаджинского Джамо Джамо оглу - человека, которому с ранних лет пришлось расплачиваться за обвинения, выдвинутые против его отца - видного политического и государственного деятеля начала XX века, одного из основателей Азербайджанской Демократической Республики в 1918-1920 гг., поставившего в числе других подпись в Декларации независимости 28 мая 1918 года, - Гаджинского Джамо-бека Сулейман оглу.

Статус «сына врага народа» на деле означал социальную изоляцию, недоверие, закрытые двери - в образование, карьеру, будущее. Однако вопреки ограничениям и социальной отчужденности Джамо Джамоевич сумел, несмотря на тяжелое наследие эпохи, добиться выдающихся успехов, признания в научной среде и занять достойное место в исторической науке.

В данной публикации мы не ставим целью дать полное и исчерпывающее изложение биографии этого человека. Мы лишь обратимся к отдельным, наиболее значимым и интересным фрагментам жизненного пути Джамо Джамоевича, позволяющим глубже понять масштаб его личности и его судьбы.

Радостное событие в семья Гаджинских - рождение первенца - произошло в мае 1926 года не на родине, в Азербайджане, а в Полтаве, где семья Джамо-бека Гаджинского оказалась не по своей воле. После трехлетнего заключения в бакинской тюрьме Джамо-бек был сослан в Полтаву. Новорожденному было также дано имя Джамо, будто отец тем самым хотел сохранить память о себе. Самыми близкими людьми для семьи Гаджинских в ссылке стали члены семей Волощенко П.С. и русского писателя В. Г.Короленко, связанные друг с другом родственными узами. Однако по окончании срока ссылки Джамо-беку не разрешили сразу вернуться на родину, было решено поселить его вместе с семьей под надзором в Казани. В одном из сохранившихся писем, который Джамо-бек регулярно писал из Казани в Полтаву семьям Волощенко и Короленко о своем сыне Джамо, говорилось: «Он здесь единственный сын ссылки, его все обожают и балуют… Он сейчас усвоил твердый ответ на все четыре вопроса: как тебя зовут? Отвечает: Джамо. - Как фамилия? - Гаджинский. - Где ты родился? - В Полтаве. - Где твоя родина? - Баку».

С болью и грустью вспоминал Джамо Джамоевич детские годы, которых, если можно так выразиться, фактически и не было, потому что после ареста отца он словно сразу повзрослел. «В 1937 г. за отцом пришли, - вспоминал Джамо Джамоевич. - Мне тогда было 11 лет, но я как будто сразу повзрослел. С либерализмом 20-х гг. с относительно короткими сроками тюрьмы, со ссылками в тихие места, вроде Полтавы, было покончено. Теперь «брали» с твердым расчетом, чтобы осужденные не возвращались. Больше ни мать, ни я, ни моя младшая сестра, которой даже не было и года, отца не видели».

Письма от Джамо-бека Гаджинского приходили все реже и реже, а после 1942 г. и вовсе перестали приходить. Как оказалось, тяжелая работа на лесоповале серьезно подорвала здоровье, и в 1942 г. он скончался в возрасте 62 лет в одном из лагерей ГУЛАГа. Только в 1954 г. семья узнала о его кончине и о том, что похоронили его в тайге. Поиски могилы Джамо-бека Гаджинского оказались тщетными и, к сожалению, найти место его погребения не удалось. У Гаджинских конфисковали все имущество, выселили из квартиры, где они проживали, разрешив жить в 9-метровой кухне.

Из воспоминаний Джамо Джамоевича о школьных годах: «Нас выстраивали и делали перекличку. Когда упоминали наши фамилии (вместе с ним в одном классе учился будущий академик АН Азербайджанской ССР, член-корр. АН СССР Митат Абасов), нас просили выйти из строя и указывая на нас пальцем, говорили: «Запомните, это - дети врагов народа».

«Мне было 14 лет, - продолжил свой рассказ Джамо Джамоевич. - Я готовился вступить в комсомол, и это были самые счастливые дни. На комсомольском собрании присутствовал завуч школы. Как оказалось, он являлся внештатным сотрудником НКВД. Когда зачитали мою анкету, он спросил: «Вы - сын врага народа?» Выдержав его твердый взгляд, Джамо Джамоевич ответил: «Да, но я в это не верю». К большому удивлению и нескрываемой радости в комсомол он был принят и комсомольский билет получил. Тогда, как вспоминал Джамо Джамоевич, он понял, что первую в жизни «битву» он выиграл.

По завершении учебы в общеобразовательной средней школе Джамо Джамоевич был принят в Бакинскую военно-морскую спецшколу. Затем продолжил учебу в Бакинском военно-морском подготовительном училище, по окончании которого в 1944 г. был направлен на учебу в Ленинград в Высшее военно-морское училище им. М.В.Фрунзе. Оттуда, из Ленинграда, в 1944 г. Джамо Джамоевич был направлен на Карельский фронт, участвовал в боевых операциях в Финляндии, был удостоен государственных наград, присужденных в разные годы.

Особую символическую значимость в биографии Джамо Джамоевича имеют его ордена и медали, поскольку отражают официальное признание его заслуг перед обществом. Награды в судьбе Джамо Джамоевича - это не перечень формальных регалий, а отражение многолетнего труда, добросовестного служения родине и науке. Пройденный им жизненный и профессиональный путь нашел отражение в многочисленных государственных наградах, которыми он был отмечен в разные годы.

1. За участие в Великой Отечественной войне Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 мая 1945 года награжден медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»;

2. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 февраля 1948 года награжден юбилейной медалью «ХХХ лет Советской армии и флота»;

3. За храбрость, стойкость и мужество, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, и в ознаменование 40-летия Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1985 года награжден Орденом Отечественной войны II степени;

4. «За долголетний добросовестный труд» награжден медалью «Ветеран труда» от 17 ноября 1985 года

5. Указом Президента Азербайджанской Республики Ильхама Алиева от 27 апреля 2005 года награжден юбилейной медалью в ознаменование «60-летия Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»

 Анализ вышеприведенных государственных наград позволяет проследить отношение государства и профессионального сообщества к деятельности Джамо Джамоевича и к его личности в целом.

В 1948 г., закончив полный курс учебы в училище и получив звание лейтенанта военно-морских сил, Джамо Джамоевич был направлен для прохождения кадровой службы на один из боевых кораблей Балтийского флота - крейсер «Чкалов». В 1949 г. в связи с болезнью был демобилизован из рядов ВМС, получив инвалидность II группы. Джамо Джамоевич был очень огорчен тем, что в связи с болезнью вынужден недолго служить во флоте. Как вспоминал позже, ему так и сказали: «Все равно с вашим личным делом вы бы никогда в адмиралы не выбились».

С огромным чувством благодарности вспоминал Джамо Джамоевич о тех смелых, благородных людях, которые, рискуя своей жизнью, не отвернулись от семьи «врага народа». Среди них часто он называл профессора, врача-педиатра Абульфаза Караева, который очень много сделал для семьи Гаджинских: спас сестру от тяжелейшей болезни, помогал морально и материально, то есть поддерживал как мог. Абульфаз Караев никогда не скрывал и громогласно говорил о том, что Джамо-бек Гаджинский - его близкий друг. Опасаясь за его жизнь, семья Гаджинских просила А. Караева уделять ей меньше внимания, не заходить так часто, так как донос был обычным явлением в то время и соседи могли донести на него. И надо отметить, что это благородство и простое человеческое достоинство профессор А. Караев сохранял до последних своих дней. В ряду таких людей с огромным почтением упоминалось и имя академика Мустафа-бека Топчибашева, благодаря заботе и чуткому вниманию которого семья Гаджинских сумела выжить.

Свое истинное призвание и предназначение Джамо Джамоевич обрел, окончив в 1955 г. с дипломом отличия исторический факультет Азербайджанского Государственного университета имени С.М.Кирова. Потом была защита кандидатской и докторской диссертации, работа в Музее истории Азербайджана, в Институте истории Академии наук Азербайджанской ССР. Долгие годы занимал должность заведующего кафедрой и проректора Бакинской высшей партийной школы при ЦК КП Азербайджана, затем Института социального управления и политологии, сформировавшегося в 1990-е гг. на базе реорганизации БВПШ. Сегодня это один из престижных вузов страны, именуемый Академией Государственного управления при Президенте Азербайджанской Республики.

На протяжении длительного времени Джамо Джамоевич скрупулезно изучал архивные материалы, пытаясь найти ответ на многие волнующие его вопросы, узнавал много нового о событиях минувшей эпохи, открывал для себя непреложные истины. Сам Джамо Джамоевич об этом говорил так: «Как ученый, чувствую себя в большом и неоплатном долгу. И я буду хоть отчасти удовлетворен, если смогу приоткрыть прежде скрываемые какие-то страницы деятельности Азербайджанской Демократической Республики, ее парламента, правительства».

В одной из бесед с видным азербайджанским писателем, общественным деятелем, участником и ветераном первой Карабахской войны, автором большого числа книг по истории Азербайджана и его выдающихся представителей Георгием Заплетиным на вопрос о том, кто же все-таки виновен в трагедии вашей семьи, Джамо Джамоевич ответил: «Мама ушла в возрасте 88 лет и до конца своих дней считала, что все происшедшее с отцом было чьей-то роковой ошибкой, но ни советскую власть, ни Сталина она в этом не винила. Как сложно было понять ту эпоху, если ее жертвы, правда, не все, мыслили таким образом. И мама моя ушла из жизни с таким убеждением».

Джамо Джамоевич с первых дней создания Ассоциации жертв политических репрессий состоял в ней, имел членский билет за №…1937.

Невольно вспомнилась история, связанная с Джамо Джамоевичем. Был обычный день, 5 марта 1953 года. Ничто не предвещало каких-либо событий. Джамо Джамоевич, по обыкновению своему, позвонил вечером двоюродной сестре, с которой был очень дружен и частенько к ним захаживал, и сообщил о том, что умер тиран Сталин. Да, Джамо Джамоевич так и выразился - тиран Сталин. Бедная женщина задрожала, голос у нее начал срываться, и, с трудом, найдя в себе силы, сказала, еле слышно: «Что ты такое говоришь, Джамо? Как ты можешь? Нас же могут услышать?» Это еще раз было свидетельством того, насколько глубоко у людей укоренился этот страх, испуг, боязнь того, что могут прийти, арестовать и увезти в неизвестном направлении.

Только после 1956 года, в период пересмотра дел и восстановления исторической справедливости, стало возможным официальное возвращение доброго имени отцу Джамо Джамоевича - Джамо-беку Гаджинскому. Это событие имело важное значение не только с правовой, но и с моральной точки зрения, снимая многолетнее клеймо, тяготившее над семьей.

В научной среде Азербайджана особое место всегда занимали вопросы, касающиеся истории межнациональных отношений на Южном Кавказе. В силу своей сложности и исторической обусловленности, они неизменно привлекали внимание исследователей и вызывали живой общественный отклик. В контексте сказанного, заслуживает внимания интересный факт из деятельности Джамо Джамоевича в 70-е гг. в должности проректора Бакинской высшей партийной школы. По поручению руководства республики необходимо было предоставить в ЦК Компартии Азербайджана достоверные материалы на основании архивных данных о преступных действиях и бесчинствах бандформирований Андраника на территории Азербайджана, особенно в регионах Карабаха, Зангезура и Нахчывана в 1918-1919 гг. Представленный материал, основанный на документах Центральных государственных архивов Азербайджана и Грузии, демонстрировал всю трагедию азербайджанского народа, который подвергся жестокому насилию со стороны армянских вооруженных формирований Андраника. Необходимость в этих материалах была вызвана участившимися уже в те годы публикациями в армянской печати об Андранике и его банде, в которых последние представлялись как национальные герои, боровшиеся с турками и азербайджанцами во имя торжества советской власти. Необходимо было ознакомить международную и отечественную общественность с тем, что бесчинства, убийства и издевательства, творимые дашнаками в те далекие годы и приведшие к массовой гибели тысяч азербайджанцев, следует рассматривать как «геноцид»; они не могут быть забыты и им должна быть дана справедливая оценка.

Копия материала хранилась в домашнем архиве Джамо Джамоевича и его публикация, как указывалось выше, имела бы огромное значение. Но ввиду того, что этот материал на тот момент являлся служебной запиской, представленной в ЦК КП Азербайджана, и не мог быть предан огласке, увидел свет только в 2012 г. и был подготовлен к печати сыном Джамо Джамоевича, доктором философии по истории, доцентом кафедры «Дипломатии и современных интеграционных процессов» Бакинского государственного университета Эмином Гаджинским, и опубликован в азербайджанской газете «Каспiй».

Отношение Джамо Джамоевича к слушателям Бакинской высшей партийной школы, к студентам всегда отличалось требовательностью, сочетаемой с пониманием, поддержкой - качествами, которые особенно ценны в академической среде. Но порой имело место остроумие, желание дать небольшой простор юмору. Интересный случай произошел на экзамене у слушателей Бакинской высшей партийной школы. Как известно, в Бакинской высшей партийной школе как кузнице переподготовки партийных и советских кадров при ЦК Компартии Азербайджана, помимо местных партийных работников, обучались слушатели из Грузии и Армении. На одном из таких экзаменов присутствовал Джамо Джамоевич и видя, как слушатель из Грузии с трудом отвечает на вопросы билета, спросил у него, на каком языке ему легче отвечать? Тот ответил, что на грузинском. Джамо Джамоевич дал согласие на это. Ничего не подозревающий слушатель, реально веря, что профессор Гаджинский Дж.Дж. вряд ли знает грузинский язык, стал рассказывать о погоде, биографии, своей стране, создавая видимость правильных ответов на вопросы билета. Однако никто из присутствующих на экзамене не мог ожидать такого поворота событий: Джамо Джамоевич в совершенстве знал грузинский язык. Остановив рассказ слушателя, Джамо Джамоевич внезапно задал вопрос на грузинском языке. Можно представить состояние смущенного слушателя, который не знал, как реагировать - улыбаться, нервничать, смутиться, или же, извинившись, покинуть аудиторию? Конечно же, выход был найден остроумным профессором. Все от души смеялись над создавшимся курьезом, обстановка разрядилась, слушатель получил свою оценку и все долго еще вспоминали этот случай.

Джамо Джамоевич, пройдя суровую школу жизненных испытаний, бережно относился к семье, особенно к своим внукам. Если вне стен дома Джамо Джамоевича знали как строгого, принципиального и требовательного человека, то в семье, особенно рядом с внуками, он был совершенно другим человеком - мягким, внимательным, терпеливым дедушкой, умеющим слушать, понимать и давать советы. Для них он был не просто старшим в семье, но и нравственным ориентиром. Он искренне интересовался жизнью внуков, их успехами и тревогами, умел поддержать добрым словом и вселить уверенность.

Из рассказов Джамо Джамоевича: «Мои дети и внуки хорошо знали все о своем прадедушке. В квартире на видном месте висел портрет отца. Как-то внучка Лейла (тогда она училась в 5 классе) вдруг завела разговор о прадедушке, так как в школе в этот день, на уроке истории говорили о периоде Азербайджанской Демократической Республики. И задала мне вопрос: кто был наш прадедушка и что же с ним случилось? При этом разговоре присутствовал внук Фарид, который неожиданно для меня на вопрос «За что его арестовали?» решительно ответил: «Ни за что». «Но так не бывает, - искренне удивилась Лейла. На что Фарид, нахмурившись, строго ответил: «А что ты думаешь, наш прадедушка был преступником?» И, тогда, чтобы внести ясность в волнующий их столь болезненный вопрос, мне пришлось в доступной форме рассказать внукам об этом сложном времени в истории нашего народа».

Жизненный путь Джамо Гаджинского является лишь частью общей трагической истории азербайджанского народа периода политических репрессий. Его судьба отражает судьбы тысяч людей, которые, преодолевая давление эпохи, будучи невиновными и сохраняя верность человеческому достоинству, вынуждены были доказывать свое право на образование, труд и уважение. История Джамо Гаджинского показывает, что даже в условиях жестких ограничений человек способен сохранить внутреннюю свободу и добиться признания своим трудом. Память о таких людях необходима не только для восстановления исторической справедливости, но и как нравственный ориентир для будущих поколений.

Особое место в осмыслении личности Джамо Гаджинского занимают воспоминания людей, которым довелось знать его лично - коллег, студентов, родственников, современников. Эти свидетельства позволяют увидеть не только ученого и профессора, но и человека, чьи жизненные принципы формировались под воздействием сложной исторической эпохи.

Намик Г.Алиев, руководитель кафедры «Международные отношения и внешняя политика» Академии государственного управления при Президенте Азербайджанской Республики:

- О Джамо Джамоевиче трудно писать кратко. Слишком масштабна эта личность и слишком значимо ее присутствие в судьбах людей, которым посчастливилось быть рядом.

С Джамо Джамоевичем меня связывали почти 13 лет совместной работы - с 17 мая 1979 года по 10 января 1992-го. В Бакинскую высшую партийную школу я пришел в двадцать три года - из прокуратуры, куда был направлен по распределению, а ушел деканом, заведующим кафедрой, доцентом в парламент: меня пригласили руководить подготовкой военного законодательства - начиналась первая Карабахская война.

Но знал я Джамо Джамоевича задолго до этого - с детства. Наши семьи ежегодно отдыхали в известном пансионате «Загульба». Мы, мальчишки - я, Эмин, Теймур, Фахри, Фархад (речь идет о народном артисте Азербайджана Фархаде Бадалбейли) и другие - росли в особой среде, еще не осознавая ее уникальности. Каждый день мы могли видеть и даже общаться с людьми, составлявшими гордость азербайджанского народа, - в простой, почти домашней обстановке: за игрой в нарды, за теннисным столом, в спорах, которые были интересны даже детям.

Настоящее понимание пришло тогда, когда судьба дала мне возможность работать под руководством Джамо Джамоевича. В Бакинской высшей партийной школе он был для всех воплощением интеллигентности. Нас было несколько молодых сотрудников, которые, как сейчас говорит молодежь, «реально» понимали: так, как общается Джамо Джамоевич, и нужно общаться. Неизменное уважение, внимание, доброжелательность, искреннее стремление быть полезным людям в решении их проблем, независимо от того, кто стоял перед ним: уборщица помещений, слушатель, посетитель или заслуженный профессор, - эти качества были неотъемлемой чертой уважаемого профессора.

Не каждому выпадает счастье ежедневно и неформально наблюдать и видеть академиков Зию Буниядова, Митата Аббасова, Джамиля Гулиева, народных артистов Шамси и Афрасияба Бадалбейли, скульптора Ибрагима Зейналова и многих других. Одним из таких людей являлся профессор Джамо Джамоевич Гаджинский. В юности этого не понимаешь в полной мере. Лишь годы спустя приходит осознание и сожаление об упущенных возможностях более глубокого общения с такими людьми.

Для нас он был эталоном - и при этом удивительно доступным человеком. Эта доступность была необходимым условием для приобретения знаний, опыта, профессиональной практики. Никто за все годы не мог сказать, что Джамо Джамоевич кого-то обидел, проявил невнимание, неуважение или несправедливость. В это просто никто бы не поверил.

Невероятно скромный Джамо Джамоевич сделал чрезвычайно много в моем становлении как ученого: через личный пример, беседы, совместную работу над документами, решениями, текстами выступлений и статей. Для меня это был бесценный опыт. Перед каждым назначением на очередную должность со мной проводилась ответственная и серьезная беседа со стороны исключительного тандема руководителей - ректора БВПШ, академика Тофига Гасымовича Кочарли и проректора Джамо Джамоевича Гаджинского. Эти беседы оставляли всегда во мне глубокий след и мотивировали к желанию работать еще лучше. Это и была настоящая школа жизни.

Джамо Джамоевич являлся воплощением такта и внимания. В сложные моменты - а в конце 1980-х и начале 1990-х их было немало - он, желая обсудить ту или иную проблему, не вызывал сотрудника к себе, а сам заходил к нему. Завязывалась спокойная, доверительная беседа, которая в итоге помогала принять правильное решение - и ему, и собеседнику.

Откуда у него все это? Ответ один: корни, воспитание, жизненный опыт, личные качества. Подлинный образец личности и руководителя. Я всю жизнь буду благодарен Джамо Джамоевичу за эту Школу и за дар общения с ним.

Шапи Н.Ягизаров, доктор философии по истории, доцент кафедры «История» Академии государственного управления при Президенте Азербайджанской Республики:

- В жизни каждого человека встречаются люди, которые оставляют глубокий след в памяти и пример, на который надо равняться. Эти слова полностью относятся к прекрасному человеку и ученому профессору Джамо Джамоевичу Гаджинскому. Моя первая встреча с ним произошла в 80-е гг. и продолжилась в последующие годы, вплоть до его ухода из жизни.

С первой встречи я был очарован его огромным обаянием и внутренней культурой. Эти качества редко приобретаются в ходе жизни, это бывает заложено в человеке от рождения. Потом я узнал причину этой интеллигентности и высокой культуры в его поведении. Потомок первых государственных деятелей Азербайджанской Демократической Республики, он сумел, несмотря на трудности, пронести эти качества через суровые годы репрессий и невзгод, став одним из известнейших ученых-историков Азербайджана.

Круг общения Джамо Джамоевича был необычайно широк: от коллег, друзей и родственников до людей, впервые с ним познакомившихся. Широта круга общения была отражением его открытости, живого ума и умения слышать собеседника.

В подтверждение этого, вспоминаю нашу беседу с Джамо Джамоевичем, в которой он поделился тем, что как-то, в хорошую погоду, выйдя из дома, он решил идти через площадь фонтанов. Дорога занимала всего 10 минут, но он прошел этот путь за 1,5 часа. А причиной были случайные встречи по пути с людьми, которые его знали и с кем он лично был знаком. Хотя он и торопился, но в силу свойственной ему высокой культуры, выдержанности и интеллигентности, он не мог сказать об этом своим собеседникам. В итоге опоздал к месту назначения, но с честью выдержал все беседы. Это также характеризовало Джамо Джамоевича с положительной стороны, так как он всегда отличался умением выслушать, выразить свое мнение и дать нужный совет, если понадобится.

 Всю свою сознательную жизнь Джамо Джамоевич стремился воспитывать молодое поколение в духе высокой сознательности и верного служения Родине, моральным принципам и нравственным идеалам.

Общение с этим человеком всегда приносило мне огромное удовольствие и радость, многому научило как ученого, так и просто человека. Светлая память о Джамо Джамоевиче навсегда останется в наших сердцах и памяти.

Фархад Шамси оглу Бадалбейли - профессор, общественный деятель и видный представитель азербайджанской фортепианной школы, народный артист Азербайджана, ректор Бакинской музыкальной академии имени Узеира Гаджибейли:

- Джамо Гаджинский появился в нашем доме, когда мне было 10 лет. С первых же дней перед нами предстал высокий молодой человек с блестящим чувством юмора, в прошлом морской офицер, который привлек внимание нашей семьи тем, что был тем редким интеллектуалом, который хорошо знал историю, литературу, музыку, искусство. Джамо окончил Ленинградское Высшее военно-морское командное училище им.М.Фрунзе и поэтому в нем так явно чувствовалось блестящее ленинградское воспитание.

Джамо был замечательным рассказчиком и, наверное, моя любовь к истории зародилась, благодаря тесному общению с ним. Джамо был поклонником таланта величайшего русского и советского историка, академика Е.В.Тарле, который являлся автором серьезных исторических трудов, по которым мы изучали историю французской революции, жизнь и деятельность Наполеона Бонапарта, Фуше, Талейрана и других ярких представителей истории Франции. Он был настолько разносторонним человеком, тонким и потрясающим историком, остро чувствовавшем ситуацию и драматичность тех или иных исторических событий, что, казалось, будто сам был их свидетелем.

В то же время Джамо отличала потрясающая скромность как ученого. У него никогда не возникало желание во чтобы то ни стало быстрее получить звание доцента или профессора. Будучи в солидном возрасте, и как автор большого количества научных статей и монографий, он сердился, когда я спрашивал, почему не подает документов на члена-корреспондента Академии наук Азербайджанской ССР, так как вполне этого заслуживает. Он отвечал, что есть люди достойнее него. Второго такого скромного человека я не встречал в своей жизни.

Джамо был сыном выдающегося азербайджанского государственного деятеля, одного из создателей Азербайджанской Демократической Республики в 1918-1920 гг. Джамо-бека Гаджинского, ставшего жертвой политических репрессий 30-х гг. и погибшего в одном из лагерей ГУЛАГа. Несмотря на то, что судьба не очень баловала Джамо и долгое время он вынужден был носить ярлык «сына врага народа», это не озлобило его, не ожесточило, не превратило в бездушного и черствого человека. И этот комплекс человека, отца которого объявили врагом народа, Джамо пронес через всю свою сознательную жизнь, пока не добился реабилитации и возвращения честного имени отца после 1956 года.

Неоценимую роль в становлении и развитии Джамо сыграла достаточно известная в Азербайджане семья Топчибашевых. Дело в том, что супруга талантливого врача, гениального хирурга, академика Мустафы-бека Топчибашева, Рейхан ханым, являлась кузиной Джамо, поэтому он был очень любим в этой семье. Помнится, я тоже был вхож в этот дом, где провел свое детство. До сих пор не могу забыть атмосферу этого гостеприимного дома, где проводились замечательные вечера, которые посещали многие знаменитые личности Баку: ученые, поэты, художники, артисты и многие другие.

Джамо был блестящим лектором. Его студентами были слушатели Бакинской высшей партийной школы - люди достаточно взрослые, занимающие должности от профсоюзных и комсомольских руководителей до секретарей райкомов и горкомов партии, райисполкомов Азербайджана, Грузии, Армении. Все они относились к Джамо Джамоевичу с большим уважением и почтением, его авторитет был для них непререкаем. Многие мои грузинские приятели до сих пор вспоминают время учебы в БВПШ, профессора Джамо Гаджинского и то, с каким пониманием он ко всем относился. И еще на одном качестве Джамо я хотел бы заострить внимание: я не помню случая, чтобы Джамо мог кому-то льстить, угодничать, стремясь снискать расположение человека только потому, что тот находится на высоком посту. Это свойство гордого, принципиального и самодостаточного человека.

В семье Джамо был удивительно добрым отцом и дедушкой. Его любили внуки, дети и, конечно, моя сестра Жанна. Джамо притягивал к себе словно магнит и родственников, и друзей, и даже сейчас, в каких-то ситуациях, я, мысленно советуюсь с ним, хотя физически его нет рядом.

Я счастлив, что находился в близком родстве с Джамо и имел честь с ним общаться. Школу жизни, которую я прошел, во многом помогает мне и сегодня.

Говорят человек жив, пока жива память о нем. Это относится и к Джамо. Он сумел оставить после себя светлые и добрые воспоминания.

Приведенные выше воспоминания близких людей, коллег, родственников лишь дополняют официальную биографию Джамо Гаджинского живыми штрихами и позволяют глубже понять масштаб его личности. В них раскрывается человек, который пережив превратности судьбы, сумел сохранить внутреннее достоинство, уважение к людям и верность научному призванию. Именно через такие свидетельства людей, близко его знавших, историческая память обретает человеческое измерение.

Наида ГАДЖИНСКАЯ,

доцент кафедры Всеобщей истории и методики преподавания истории Азербайджанского государственного педагогического университета