К 80-летию легендарного нефтяника-геолога Акифа Нариманова

 

Узнав о приближающемся юбилее Акифа Али оглу Нариманова - личности, знаковой для мирового научно-нефтепромышленного сообщества, - автор этих строк обратилась к Акифу Алиевичу с предложением провести интервью для уважаемой газеты.

 

С этой целью решила ознакомиться с материалами в сети. При всем обилии информации о профессиональной деятельности Акифа муаллима, его регалиях и достижениях, в открытом доступе не оказалось ни слова о многогранных интересах ученого-практика. На мой запрос казалось бы «всезнающий» ИИ честно признался: «В открытых источниках информация о личной жизни и увлечениях азербайджанского геолога-нефтяника, профессора Акифа Нариманова (экс-главного геолога ПО «Азнефть» и советника вице-президента SOCAR), практически отсутствует» (хотя слово «практически», пожалуй, можно было бы и опустить).

Наш диалог прошел в атмосфере искренности и полного взаимопонимания, что позволило раскрыть новые грани богатого внутреннего мира уникального человека, широта знаний и интересы которого поистине безграничны.

 

Досье

 

Акиф Али оглу Нариманов (10.10.1946, Гянджа) - выдающийся азербайджанский ученый, доктор геолого-минералогических наук, профессор с мировым именем. Заслуженный инженер Республики, Президентский стипендиант. В разные годы занимал стратегические посты в SOCAR: советник вице-президента, главный геолог, заместитель генерального директора ПО «Азнефть». Основатель АО геологов-нефтяников (ANGC), член экспертного совета ВАК, редакционной коллегии научного бюллетеня «Геолог Азербайджана». Первооткрыватель месторождений «Гюнешли», «Чираг», «Азери», «Умид», «Алят-дениз» и некоторых других, в том числе и в акватории Туркменистана. Удостоен специальной премии Исполнительного комитета Американской ассоциации геологов-нефтяников (AAPG)

 

Глава 1. Горы

 

«У меня с юношеских лет непреодолимое влечение к скалам и горам, - вспоминает Акиф муаллим. - Еще старшеклассником я часто в одиночку уходил в лесистые горы и оставался там до самого вечера. И, знаете, мне всегда интересно быть наедине с древними скалами. Это удивительное состояние, позволяющее заглянуть вглубь себя, пробудить потаенные уголки души. Я слушаю и, главное, слышу тишину… Непередаваемо! Она будит воображение, погружает в безграничное пространство собственной фантазии - в безвременье, где нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего… Только Ты и Вселенная!

Довольно скоро я понял: горы в моей жизни - это навсегда. Постепенно приобрел необходимое для походов снаряжение, включая спальный мешок, и, конечно же, кинокамеру. Кто-то посоветовал обзавестись еще и ружьем - в горах ведь бывает небезопасно. Такая экипировка не просто позволяла, а буквально провоцировала на смелые маршруты.

Много слышал о красоте горных массивов Абхазии, тайным духом природы этого края. К сожалению, разгадать эти тайны пока не удалось. Мы приехали в Сухуми, на автобусе добрались до отправной точки восхождения. Но нас встретил такой густой туман, что получить удовольствие от великолепия абхазских гор было просто невозможно, не говоря уже о высоком риске восхождения. Пришлось изменить планы: ушли в лес, поселились в охотничьей хижине и прекрасно провели время. Несколько дней жили отшельниками вдали от цивилизации. Поверьте, подобная отстраненность от городской суеты дарит полную «перезагрузку».

В лесу, конечно же, хорошо, но предпочтение я отдаю горам, где происходит самоочищение, что особенно важно для концентрации сил и эмоций. Особую ответственность я чувствую, когда иду на скалы вместе с супругой - Гюлярой. Однажды в Америке, мы поднялись на высоту три тысячи метров, где нет никакой растительности - только голые камни и мы - покорители вершины. А вокруг - непередаваемая словами, захватывающая дух красота, облака, до которых кажется можно дотянуться рукой и бескрайний простор горных массивов

- Горы таят в себе столько неожиданностей и опасностей! Но в то же время они невероятно притягательны. В чем причина такой опасной привязанности?

- Думаю, у каждого, кто любит горы, на то свои причины. Одни хотят доказать себе собственную состоятельность, для других горы - источник вдохновения, для третьих - желание окунуться в особую, гармоничную красоту, где звезды кажутся досягаемыми, и солнце - более близким. Именно здесь, в горах, ты ощущаешь себя частью Вселенной, чувствуешь себя полностью счастливым и свободным. Здесь тебя отпускают условности и возникает желание, раскинув руки, объять весь мир.

Мне надолго запомнилась горная часть Лерика, где абсолютно нет ни деревьев, ни какой-либо зеленой поросли. Мне довелось здесь пережить удивительный всплеск эмоций: я, как джейран, носился по горным просторам, не понимая, чем вызвана такая активность. Уже позже узнал, что в горах Лерика существует активная геофизическая аномалия, провоцирующая га определенное эмоциональное возбуждение.

- Любимая гора - такое возможно?

- В моем случае - да. Это Кяпаз - гора, которую я имел возможность видеть с детства. Благодаря своей внушительной высоте (3066 метров) и скалистой вершине она, величественно возвышаясь над горизонтом, обозревается практически с любой точки гянджинского региона. Пожалуй, именно эта гора стала для меня первым объектом притягательности, ведь с ней связано столько красивых преданий и легенд! Тайна знаменитой «Снежной пещеры», и связь волшебного по красоте озера Гейгель с душой горы Кяпаз, который отражается в зеркальной глади озера. Как-то раз мы с внуком подобрались к самому подножию, сфотографировали гору с разных ракурсов, но подняться так и не решились.

Похожая история произошла у нас и с Бабадагом. Летом к его вершине устремляются сотни паломников: одни ищут здесь исцеления, другие же совершают восхождение ради энергетического единения с дикой, суровой природой гор Губинского района. Мы с супругой тоже очень хотели прочувствовать таинство этой легендарной вершины, но приехали в непогоду - тропы были слишком скользкими и опасными. Восхождение пришлось отложить до лучших времен.

Есть еще одна вершина, занимающая особое место в моем сердце, - Монблан. Находясь в Швейцарии на переговорах, я всерьез задумался о возможности прикоснуться к своей давней мечте. Когда один из сопровождающих спросил, что бы я хотел увидеть в новой стране, я, не задумываясь, ответил: «Монблан!» Эта гора высотой 4800 метров находится на границе Франции и Италии. Увидев величественную, частично покрытую снегом скалу, я поднялся по склону так высоко, как только было возможно, и ощутил внутри невероятный душевный подъем. Моя любимая гора, моя мечта наконец обрела для меня реальность! С тех пор я по возможности приобретаю все, что связано с брендом Montblanc.

Но даже эта страсть не затмевает моей привязанности к горе Кяпаз, рождающей во мне с раннего детства и по сей день самые теплые чувства.

- С учетом ваших откровений, зная, что вы, как ведущий специалист, имели прямое отношение к разведке и открытию месторождения «Кяпаз», курировали оценку его запасов и выстраивали стратегию разработки, могу предположить, что именно вы и дали это название месторождению?

-Вы правы. Нефтегазоконденсатное месторождение, о котором идет речь, было открыто в 1986 году на морской границе Азербайджана и Туркменистана. Оно первоначально носило название «Промежуточное». Со своей стороны, я предложил «Кяпаз», и это название закрепилось. В Туркменистане его называли Serdar. Справедливости ради надо сказать, что никакого сходства ни с очертаниями горы Кяпаз, ни какими-то другими факторами нет, но мне очень хотелось связать название моей любимой горы с Каспием - важной оставляющей моей жизни. Длительное время месторождение являлось предметом спора между двумя указанными странами. 21 января 2021 года был подписан Меморандум между Азербайджаном и Туркменистаном о совместной разведке, разработке и освоении месторождения с теперь уже официально принятым названием Dostluq.

 

Глава 2. Несостоявшийся агроном

 

- При всей вашей преданной любви к горам, вы, Акиф муаллим, окончили все же Азербайджанский институт нефти и химии…

- Такой выбор вполне закономерен, ведь связь геолога с горами, морем и нефтью является фундаментальной. Именно эти три столпа - суть нашей профессии. Шотландский натуралист XVIII века Джеймс Хаттон, которого называли «отцом современной геологии», первым доказал, что по слоям горных пород и очертаниям гор можно читать прошлое планеты. Бытует следующее поэтическое сравнение: горы и моря - это «книга истории» Земли, а нефть - скрытое в этой книге сокровище, найти которое должен уметь геолог-нефтяник. Поэтому удивляться надо не тому, что я получил образование в нефтяном институте, а тому, что я изначально хотел стать, не поверите, агрономом.

- Гены не спят…

- Возможно и так. Мой отец, Алигулу Самед оглу Нариманов, известный ученый-селекционер, окончил знаменитую Тимирязевскую академию в Москве, в свое время возглавлял Всесоюзный научно-исследовательский институт плодоводства, виноградарства и виноделия. Отец был членом Всесоюзной сельскохозяйственной академии, его мнение было весомым, воспринималось с большим уважением и доверием. Как талантливый педагог отец воспитал яркую плеяду признанных ученых. В Гяндже при Сельскохозяйственной академии функционирует музей, носящий его имя. А в 2011 году торжественно отметили 100-ний юбилей ученого.

(с улыбкой) Чтобы пополнить знания ИИ, попутно отмечу: моя мама была врачом широкого профиля. Во время Второй мировой войны она работала в госпитале в команде, возглавляемой видным азербайджанским военным врачом Вели Ахундовым.

Возвращаясь к моим юношеским агрономическим пристрастиям, скажу, что так был увлечен селекционными опытами (что-то выкапывал, что-то пересаживал), что даже не замечал, как пристально за моими действиями наблюдал папа. Видимо, у меня все же что-то получалось. Однажды он подозвал моего старшего брата и, указав на что-то мною пересаженное, тихонечко шепнул ему: «Огороди это место».

Мое пристрастие к садоводству порой становилось предметом шуток. Я даже с детьми не играл, все время копался в земле. Принес как-то тот же старший брат кусочек сахара, протянул мне и сказал: «Посади его, пусть вырастет сахарное дерево, чтобы мы не стояли в очереди». Я был слишком наивен, а потому воспротивился: «Если его полить, он растает». Брат «успокоил»: «Этот не растает».

В начальных классах любят задавать вопрос «кем ты хочешь стать?» Все мечтали быть космонавтами, героями, врачами и прочее. Когда дошла очередь до меня, я задал встречный вопрос: «А как называется профессия, когда ухаживают за деревьями?» Так я узнал, что профессия, о которой я мечтал, называется агрономом, и что не надо было громогласно заявлять о своем желании видеть себя в будущем в этой профессии. Оказалось, такое желание наказуемо! Вызвали родителей и сказали: «Ваш ребенок не о том мечтает!»

 

Глава 3. На подступах к профессии

 

«До 7 класса я жил и учился в Гяндже, но по причине перевода отца в Баку, завершал учебу в одной из лучших в то время городских школ под номером 134. Не буду скрывать: сначала было сложно, но вскоре, если в классе получали две «5», одна из них была моя.

Именно в год окончания школы мне в руки попала брошюра о профессии геолога - все так романтично: костры, песни, поиск и находки! И тут я сравнил: агроном - это сад, а геолог - простор, ночевки в шалашах- романтика! Отказаться от такой жизни было сложно, и я изменил свое решение, перекинувшись с агронома на геолого-разведывательный факультет! Отец меня поддержал!

Азербайджанский институт нефти и химии я окончил 1970 году. Это было особое время: морская геология на Каспии совершала колоссальный технологический рывок. Надо было соответствовать духу времени. Решил участвовать в деятельности Научного студенческого общества. Помнится, взял для разработки тему «Висячие залежи нефти». Подготовил доклад, подключив воображение. Оригинальность темы в том, что залежи нефти, не подчиняющиеся законам природы, должны скапливаться в «ловушки», а не находиться, так сказать, в состоянии «свободного парения». Отнес реферат руководителю. Избранная тема была безоговорочно перспективной, но никакой реакции не последовало. Уже будучи главным геологом меня пригласили в родной институт на конференцию, и я вспомнил о своей работе с сожалением. Вроде был неплохой преподаватель, а такую идею загубил!

Важно понять: достойное профессиональное образование - это во многом залог успеха. Еще в студенческие годы я хорошо осознал: для геолога-разведчика, занимающегося поиском нефти, важно иметь объемное мышление, наличие которого можно считать особым даром человеческой природы. У нас в группе было 29 студентов и почти для всех «Начертательная геометрия» была «страшным сном»! Мечтали хотя бы о «3»! А мне посчастливилось: предмет, наводящий ужас на моих одногруппников, для меня был пустяком - моментально находил правильное решение. Меня даже прозвали «пузыревским» по фамилии заведующего кафедрой «Начертательной геометрии». Мое объемное видение и полученные в институте знания по указанному предмету неоднократно оказывались полезными и в самостоятельной работе.

- Как правило, родители хотят видеть в детях свое продолжение, тем более, если для этого есть предпосылки. В вашем случае вы получили безоговорочную поддержку отца. А лично вам, Акиф муаллим, удалось избежать, простите, родительского эгоизма по отношению к собственным детям?

- Во-первых, у меня был достойный пример в лице моих родителей, а во-вторых, видимо, мне своевременно попала книга, в которой говорилось о методах воспитания в успешных капиталистических семьях. Умные, прозорливые родители определяли своих детей на самые низкие позиции, чтобы они познакомились со всеми этапами дальнейшей деятельности. Этот метод я применил и к себе, и к своим детям. На IV-V курсах параллельно с учебой я четыре месяца работал на Нефтяных Камнях в качестве оператора по добыче нефти. К этому времени неожиданно скончался папа… Это был огромный удар! Как жить дальше? Старший брат в Москве, младший - студент университета. Я устроился ночным дежурным у знаменитого нефтяника Гурбана Абасова. Когда я заканчивал институт, он поинтересовался моими дальнейшими планами. Мой ответ его несколько удивил:

- Пойду на буровую помощником бурильщика.

- Не делай этого. Нельзя идти вниз по карьерной лестнице - будет расценено, как наказание.

Я поблагодарил за совет, но не отказался от своих планов:

- Я хочу знать все в своей профессии.

Пошел в море на 8 месяцев - тяжелый труд. Многое я там повидал! Люди самоотверженно трудились, не взирая на опасности, которые подстерегали их фактически на каждом шагу. За четыре месяца работы оператором по добыче нефти на промысле месторождения Neft Daşları видел упавшие в море три машины - уставшие водители засыпали на ходу, не выдерживая изнуряющей вахты продолжительностью в 12 часов. Но я не жалел о своем выборе, так как за это время получил крепкую основу, что помогло мне научиться анализировать и разбираться в причинах аварий в производственных процессах .

Следующий этап постижения профессии - работа в геолого-разведочной конторе, которой руководил опытный нефтяник Мамед Сулейманов.

- Я хорошо знакома с деятельностью Мамеда муаллим, так как в свое время написала о нем статью. Мамед Сулейманов был первым директором первой в СССР геолого-поисковой конторы на море, которую считают серьезной школой геологии.

- В этой конторе я получил свой первый выговор. Самое интересное, что его причиной стала моя свадьба. Я очень хотел сыграть свою свадьбу на родине отца - в Губе и, конечно же, на утро следующего после свадьбы дня не вышел на работу, заранее, попросив сменщика заменить меня. Но тот подвел, а я получил выговор и лишился 13-ой зарплаты.

 

Глава 4. О личном

 

- Акиф муаллим, раз уж речь зашла о вашей свадьбе, позвольте, полюбопытствовать и попросить вас рассказать о своей избраннице.

- С Гюлярой мы познакомились задолго до нашей свадьбы. Я общался с ее братом в школе и на футболе. Мы часто пересекались и в филармонии на концертах: покупали с друзьями за один рубль стоячие места на галерке и наслаждались музыкой. Для Гюляры попасть в филармонию не было проблемой, ведь директор филармонии, композитор Тофик Кулиев, был ее родственником.

В один из дней, теперь уже могу сказать, счастливый, нам не удалось достать билеты на концерт знаменитой пианистки, тем самым нам с Гюлярой впервые выпала возможность вместе прогуляться. Вскоре она переехала на учебу в Москву, и мы начали переписываться. В какой-то момент я понял: мне с ней будет комфортно, она цельный, надежный человек с большим добрым сердцем. В 1989 году моя супруга основала первую в стране неправительственную благотворительную организацию «İnsan», деятельность которой вызывает самое искреннее уважение.

Но продолжу рассказ о важном в нашей жизни событии. Пришло время, и я сделал своей избраннице предложение. Но сначала мне надо было завершить очень важное для меня дело - установить на могиле отца памятник.

На свадьбе Гюляра выглядела великолепно! Она рядом, поэтому пусть сама расскажет об этом памятном дне.

- Гюляра ханым, приветствую вас, рада вашему участию в нашей беседе.

 - Мне очень волнительно слушать воспоминания Акифа. Казалось, я уже все знаю о его пути, но это не так. Много интересного узнала в процессе вашего с Акифом диалога. Попытаюсь быть краткой. В тот день, о котором рассказывал Акиф, в филармонии выступала французская пианистка-виртуоз Моник де ля Брюшольри. Но вместо концерта, мы с Акифом впервые смогли немного пройтись по городу, что стала началом пути в наше будущее.

В день свадьбы на Акифе был элегантный костюм, а мой свадебный наряд привел всех гостей в восторг. Белое платье в пол с флердоранжем и вуалью на лице - такое в то время редко можно было увидеть. Модель платья разработал художник и кинорежиссер Рустам Хамдамов. Это платье я сохранила, очень трепетно к нему отношусь. В момент нашей женитьбы Акиф работал техником- геологом, тогда мы еще не знали о его успешном будущем. В текущем году, мы отметили 55-летие нашей совместной жизни, эту радость с нами разделили наши двое детей, внуки и близкие нам по духу люди, общение с которыми всегда для нас ожидаемо и радостно. Несмотря на наш уже солидный возраст, мы с Акифом стараемся сохранить в себе присутствие молодого духа, конечно же, насколько это для нас возможно.

 

Глава 5. Нефть

 

- Акиф муаллим, как дальше развивалось ваше карьерное восхождение?

- Мне очень повезло: на период, когда мы Гюлярой создали семью, главным геологом Геолого-разведочной морской Экспедиции, где я тогда работал техником-геологом, был Абрам Романович Шапиро. - специалист по полезным ископаемым, прекрасный практик, глубоко порядочный человек старой закалки. Он некогда был знаком с Троцким, считался политическим.

Почувствовав мою бескомпромиссную решительность в стремлении овладеть профессией, Абрам Романович коротко сказал: «Не будем откладывать, начнем изучать». С ним я постигал азы геологической школы на высоком профессиональном уровне, учитывалось все - вплоть до мелочей, но как это было важно! Оказалось, когда достаешь породу из скважин, ее нужно сразу почистить, а в летнее время -необходимо поскоблить, что он и делал, да так, что пыль столбом летела. Каждый такой факт надо обязательно описать.

Была ситуация, когда подняли новую породу. Мне были знакомы верхние и нижние породы, а эта - неизвестная с голубоватым оттенком! Я дал ей подробное описание и отправил в Баку. Там - все в шоке! Такой молодой и сразу же обнаружил редчайший экземпляр! Отправили Шапиро перепроверить. «Все правильно!» - был вердикт мэтра.

- Думаю, это была очень важная заявка молодого специалиста, которая возможно и вдохновила на новые открытия.

- Я очень старался, понимал, что нефть - это важно, это люди, которые посвящают себя и нелегкой, и небезопасной работе. Поэтому постоянно ставил перед собой продуманные задачи и цели. В результате получил патент за новаторский способ разработки месторождений, когда имеет значение все: и ухо можно приложить к трубе, чтобы послушать жизнь внутри нее, и прочувствовать малейшие нюансы, подсказки для раскрытия секретов профессии.

Была у меня одна слабость - я не переносил морской качки, а потому был уже готов отказаться от назначения, связанного с пребыванием на исследовательском корабле. «Вы допускаете ошибку! Руководству не нравятся такие непродуманные действия. Пейте специальные таблетки - поможет», - посоветовал Шапиро. И я прислушался к его рекомендациям.

Представьте, в первый же выход в море - шторм! Я в должности заместителя начальника исследовательской Партии. Меня зовут на обед, а я не могу по известным причинам подняться (корабль был океанического исполнения, то есть без ограничения плавания от погодных условий). Находясь в море, получаю известие: «Срочно позвоните в Москву». Ближайший пункт связи - Махачкала. Известие оказалось радостное: у меня родилась дочь! Счастье!

 

Глава 6. Контракт века

 

- Независимость Азербайджана - как это новое состояние поначалу отразилось на нефтегазовой промышленности страны?

- До этого исторически важного события мы работали под контролем Москвы - никаких самостоятельных решений, особенно если это было связано с началом бурения для поиска месторождения. Когда я перешел в аппарат ПО «Каспморнефтегаз», серьезно начал заниматься решением этой проблемы.

В 80-ые годы, как я отметил был контроль, за нас принимали решения, а в 90-ые мы получили самостоятельность, но как планировать, как утверждать, что делать? Вопросов было много, поначалу было очень сложно. Я взял на себя ответственность определить место первой пробуренной уже в независимом Азербайджане нефтяной скважины на структуре Алят-Дениз.

Мы многого не знали, и это незнание было на руку тем, кто хитростями и ловкостью хотел пользоваться нашей нефтью, максимально сбивая ее цену. Но и этот барьер мы успешно преодолели, постепенно обретали самодостаточность и уверенность в своих действиях. Такое перерождение связано, прежде всего, с личностью Гейдара Алиева, усилиями которого был подписан «Контракт века».

Как только не пытались помешать осуществлению этого события! Война, мятежи, провокации - не давали довести все до конца. Гейдар Алиевич хорошо понимал значимость этого контракта, которым можно было «прорубить» окно в Западный мир. Под руководством в то время первого вице-президента SOKAR Ильхама Алиева решался вопрос финансовых вложений (в процентных соотношениях).

Но царившая в стране политическая нестабильность настораживала Запад, предоставляла шанс на изменение таких соотношений не в нашу пользу. Добиться желаемых результатов нашей стороне не удалось, о чем и сообщили Гейдару Алиевичу. Президент страны принял решение обнародовать ситуацию. А сам в сверхсекретном режиме готовил контракт к подписанию - над проектом работала большая команда профессионалов.

18 сентября 1994 года Президент страны сообщил, что 20 сентября будет подписан Контракт Века. А на следующий день, 19 сентября, была сфабрикована провокация: во всех СМИ появилась информация о помощи Азербайджана Чечне. Министр иностранных дел России Козырев дал Ноту протеста на подписание контракта, прибыл в Баку и министр энергетики Юрий Шафранник.

Гейдар Алиевич понимал, что без урегулирования шероховатостей невозможно запустить проект, к тому же и у нас была группа ученых во главе с уважаемым мною Азадом Халиловичем Мирзаджанзаде, которая выступала против подписания контракта, мотивируя свой отказ профессиональными аргументами: на одну скважину не должно поступать более 600 тонн нефти, что может привести к разрушению пласта и уничтожению месторождения. Но в реалиях все было учтено, множество раз продумано, взвешено. Гейдар Алиевич собрал совещание, на которое пригласил и Мирзаджанзаде. Обсуждая условия подписания контракта, Президент, все продумав, трижды обратился к оппоненту со словами: «Azad Хaliloviç, razısаn?» Трижды прозвучал положительный ответ. заключительная фраза Гейдара Алиева: «Hamı razıdır!» завершила обсуждение.

Это было просто гениально, высокий урок дипломатии! Время доказало прозорливость Гейдара Алиева и всей команды, ратующей за успех этого важнейшего события.

- Акиф муаллим, среди множества ваших наград, особо хотела бы отметить специальную премию за исследования Южно-Каспийского бассейна, врученную вам Исполнительным комитетом Американской ассоциации геологов-нефтяников (AAPG). Что эта награда значит лично для вас и для азербайджанской науки?

- Эту награду я воспринимаю, как дань признания и уважения азербайджанской геологической школе, которая сегодня занимает одно из ведущих мест в мире. Южно-Каспийский бассейн фундаментально уникален, изучать его изолированно невозможно. А врученная премия - подтверждение тому, что мы открыты для мирного сосуществования, и что наши цели направлены исключительно на добрые деяния.

 

Послесловие

 

Ни суровые штормы Каспия, ни те важные профессиональные задачи государственного уровня, которые успешно разрабатывал и решал Акиф Нариманов - ничто не смогло и не сможет погасить в нем огонь жизненной энергии, любви к своей стране, народу и к многочисленным творческим устремлениям: он пишет и издает книги, в которых прошлое пересекается с настоящим, он разбил японский сад, постигая философию созерцания и поиска внутренней гармонии, выводит новые сорта растений. Особый смысл и эмоцию вкладывает Акиф Алиевич в голубую розу, которую он вырастил для своей супруги - Гюляры ханым. Этот уникальный цветок, вырос, условно говоря, между скалами и нефтью, символизируя исполнение заветной мечты, путь совместно прожитых лет, полных взаимопонимания, трепетного отношения, всепоглощающей любви и высшей награды - успешных детей и внуков, которые я обязательно скажут свое весомое слово в избранной профессии, так как в семье Наримановых гены не спят!

 

Уважаемый Акиф муаллим, пусть ваш жизненный путь будет овеян исключительно счастливыми, радостными событиями! С юбилеем! Доброго вам здравия!