Шаг к прозрачности или возврат к наличным?

С августа вступили в силу новые ограничения на денежные переводы между банковскими картами. Теперь с одной карты можно будет отправить не более пяти переводов в сутки, а их совокупный объем не должен превышать 20 тыс. манатов в месяц. При этом переводы между собственными счетами и картами под действие новых правил не подпадают.

Нововведение уже вызвало широкий общественный резонанс. Одни считают его очередным шагом в борьбе с теневой экономикой и уклонением от налогов, а другие задаются вопросом, насколько подобные ограничения окажутся эффективными на практике и не создадут ли дополнительных неудобств для добросовестных граждан. Своей оценкой ситуации в беседе с корреспондентом газеты «Бакинский рабочий» делится юрист и финансовый аналитик Акрам Гасанов.

- Давайте начнем с главной цели новых ограничений, заявленной в руле борьбы с теневой экономикой и уклонением от уплаты налогов. Считаете, такой подход оправдан?

- Сама по себе обозначенная цель абсолютно понятна. Государство пытается бороться с нелегальным оборотом денег и уклонением от налогов.

С этим я полностью согласен. Однако важно еще учитывать, как именно это делается, поскольку в зарубежной практике используются совершенно иные подходы. Если не ходить далеко за примерами и взять хотя бы соседнюю Грузию, там никто не устанавливает лимиты на карточные переводы. Работает цифровой мониторинг и государство видит, кто кому перечисляет деньги, что вполне достаточно. Но самое главное, каждый гражданин ежегодно декларирует свои доходы и имущество.

После этого все происходит автоматически. Скажем, если человек указал в декларации определенный доход, а через его счета проходят значительно большие суммы, система сразу это покажет. Таким образом, станет понятно, соответствуют ли денежные потоки его официальным доходам или нет. Если нет, тогда уже возникает вопрос, откуда появились деньги, и наступает ответственность, в том числе налоговая. Собственного говоря, это нормальная, понятная и давно работающая практика.

- Почему у нас этот механизм не работает?

- Все упирается в отсутствие базового элемента - всеобщего декларирования доходов. Более того, даже в государственном секторе эта практика пока не прижилась в полной мере, несмотря на то, что соответствующий закон действует еще с 2005 года. Упомянутый вопрос поднимается уже много лет, однако заметных сдвигов в этом направлении мы так и не видим. В результате усилия по противодействию легализации незаконных средств во многом теряют свой практический смысл. К примеру, если у человека возникает необходимость подтвердить происхождение капитала, он может сослаться на любые частные источники: помощь родственников, подарки или наследство. И аргументированно возразить на это крайне сложно, поскольку в прошлые периоды учет доходов фактически не велся. Потому у контролирующих органов просто нет возможности поднять архивные документы и заметить: «ведь в прошлые годы вы указывали совершенно иные суммы».

Получается, что мы не задействуем самый понятный и действенный инструмент, давно доказавший свою эффективность в мировой практике. Вместо него приходится искать компромиссные обходные решения, устанавливать дополнительные лимиты и вводить новые ограничения. Причина нынешней ситуации видится в том, что система декларирования не разворачивается в полную силу из-за отсутствия заинтересованности на среднем уровне управленческого звена. При этом участников рынка и рядовых граждан пытаются перевести на полностью прозрачные рельсы довольно прямолинейными методами.

- У экспертов возникают вопросы не только к характеру самих ограничений, но и к правовой форме их внедрения. Какие главные слабые места этой процедуры?

- Прежде всего вопросы вызывает сам формат принятия таких решений. Насколько можно судить, имеется в виду не разработка и принятие полноценного закона. Нам объясняют, что Центробанк просто достиг определенного соглашения с коммерческими структурами. Однако в мировой практике трудно представить ситуацию, когда частные финансовые институты добровольно соглашаются сузить рамки собственной деятельности.

По сути, обществу предлагают поверить, что банки по личной инициативе решили установить лимиты, неизбежно приводящие к снижению объемов части их операций. Но зачем коммерческой организации сознательно ограничивать масштабы своего же бизнеса? Логически это выглядит крайне неубедительно.

Кстати, аналогичная ситуация ранее наблюдалась с установлением годового лимита на покупку иностранной валюты в размере не более 20 тыс. манатов на одного человека. И тогда регулятор также ссылался на то, что это внутреннее решение самих банков. Но очевидно, что правила такого масштаба не формируются исключительно по желанию коммерческого сектора.

Если государство видит объективную необходимость вводить какие-либо ограничения для граждан, то этот процесс должен быть институциональным и регулироваться четкими законодательными актами. Тем более, когда затрагивается базовое право людей свободно распоряжаться собственными финансовыми средствами. В странах с развитыми рыночными институтами всегда действуют через правовое поле. У нас же регулирование почему-то пытаются представить, как результат неформальных межбанковских договоренностей.

- Насколько новые лимиты вообще способны изменить ситуацию?

- Для подавляющего большинства граждан они, скорее всего, вообще ничего не изменят. Давайте смотреть объективно. У скольких людей есть переводы на 20 тыс. манатов в месяц или необходимость ежедневно делать больше пяти переводов? Для обычного человека такие объемы просто нехарактерны.

Поэтому можно предположить, что ограничения в первую очередь нацелены на тех, кто использовал карточные переводы для незарегистрированной предпринимательской деятельности или ухода от налогов. Но я не думаю, что и для них это станет серьезной проблемой.

Контроль действительно будет вестись по идентификационному номеру, потому оформить множество карт на свое имя уже не получится. Однако никто не мешает использовать карты членов семьи: супругов, родителей, детей, других родственников. Формально они будут зарегистрированы на разных людей, а фактически ими продолжит пользоваться один человек.

То есть схема изменится, но не исчезнет. Те, кто действительно хотел обходить налоговые правила, скорее всего, найдут новый способ это делать.

- Но если ограничения не смогут полностью перекрыть пути ухода от налогов, к чему они могут привести?

- Полагаю, здесь кроется гораздо более серьезная проблема. Ограничения могут спровоцировать обратный эффект - возвращение к наличным расчетам. Все операции, превышающие установленные лимиты, граждане начнут проводить с использованием бумажных денег. Сейчас государственные органы способны отслеживать движение средств между картами, фиксируя отправителей, получателей, объемы и периодичность транзакций. И это обеспечивает определенный уровень финансовой прозрачности. Если же существенная часть расчетов окажется в тени, определенный массив данных станет полностью недоступен.

Таким образом, вместо ожидаемого роста прозрачности мы рискуем получить прямо противоположный результат. Объем наличной массы в обращении заметно увеличится, а администрировать и контролировать подобные операции станет намного сложнее. Потому нельзя исключать сценария, когда значительная доля финансовых потоков просто переместится из легальной банковской системы в неконтролируемый наличный оборот.

- Могут ли новые лимиты затронуть законопослушных граждан?

- Безусловно, такие ситуации вполне вероятны. Представьте, что близкий человек или партнер должен вернуть долг в размере 21 тыс. манатов и планирует перечислить всю сумму одним платежом. Сделать это в рамках новых правил уже не получится, поскольку установлен жесткий порог в 20 тыс. манатов за месяц. А потому спрашивается, на каком основании действуют такие рамки? Если происхождение капитала абсолютно законно, почему гражданин ограничен в праве свободно распоряжаться собственными средствами? В международной практике такие переводы осуществляются без препятствий. Если у контролирующих органов возникают сомнения, они проводят стандартную проверку легальности средств. Но для реализации механизма, опять же, необходима эффективно функционирующая система декларирования доходов. У нас же ситуация складывается немного иначе. Система пока остается непрозрачной, поскольку полноценный учет доходов населения еще не запущен. Вместо этого граждан пытаются приучить к открытости с помощью обычных запретов. В итоге это может просто увести деньги в наличный оборот, а главная проблема, ради которой вводились ограничения, так и останется нерешенной.

- Что поможет сделать борьбу с теневой экономикой действительно эффективной?

- По существу, не нужно изобретать какие-то особые инструменты. Во многих странах эта система давно и успешно функционирует. Когда каждый гражданин ежегодно декларирует свои доходы и имущество, государство может легко сопоставить официальные сведения с реальным движением средств по счетам. И если выявляются явные расхождения, тогда уже возникают закономерные вопросы и применяются предусмотренные законодательством меры.

В нашей практике пока выбран немного другой подход. Вместо того чтобы сначала создать понятную основу для учета доходов, упор делается на введение различных ограничений для граждан. Из-за этого нарушается привычный порядок действий. Ведь пока система декларирования не заработает для всех, решить проблему одними лишь запретами будет довольно трудно.