Экологические риски Армении касаются всего региона

Глобальный климатический кризис, дефицит воды и деградация экосистем окончательно вышли за рамки чисто «природоохранной» повестки. На Южном Кавказе - в регионе с общей гидрологией и хрупкими горными системами экология стала очевидным условием национальной и региональной безопасности.

Прошедший в нашей столице экологический саммит COP29 закрепил за Азербайджаном статус одного из лидеров климатической дипломатии. Страна не просто реализует амбициозный национальный приоритет «Чистая окружающая среда и зеленый рост до 2030 года» и строит с нуля зеленую экосистему в Карабахе и Восточном Зангезуре - она задает новые стандарты ответственности для всего региона.

Однако трансграничные экоциды, критический износ Мецаморской АЭС, токсичное загрязнение рек горнодобывающей промышленностью Армении и тяжелейшее эко-наследие 30-летней оккупации требуют перехода от заявлений к языку строгих научных фактов, международных экспертиз и юридических механизмов.

О том, как Баку переводит экологическую повестку в плоскость международной безопасности, на каких данных строится наша позиция и где проходят границы ответственности стран региона, мы беседуем с председателем Комитета Милли Меджлиса по природным ресурсам, энергетике и экологии Садигом Гурбановым.

- Мир сталкивается с взаимосвязанными экологическими вызовами - изменением климата, дефицитом водных ресурсов, сокращением биоразнообразия, деградацией земель и лесов, промышленным загрязнением, - делится собеседник. - И эти процессы уже нельзя рассматривать исключительно как вопросы охраны природы. Они непосредственно связаны с водой, продовольствием, энергетикой и национальной безопасностью и приобретают стратегическое значение.

В последние годы Азербайджан проводит важную политику в этом направлении. Определение направления «Чистая окружающая среда и зеленый рост» в качестве одного из пяти национальных приоритетов социально-экономического развития до 2030 года, формирование модели зеленого развития в Карабахе и Восточном Зангезуре, расширение проектов в сфере возобновляемой энергетики и реализация программ экологического восстановления являются основными направлениями этой политики. Прошедшая в столице в позапрошлом году климатическая конференция COP29, безусловно, повысила активность нашей страны в глобальной климатической повестке.

Считаю, упомянутый опыт должен применяться также в вопросах сохранения биоразнообразия и региональной экологической безопасности. Особенно в таком регионе, как Южный Кавказ, обладающем горным рельефом, богатыми экосистемами и трансграничными водными бассейнами, экологические процессы, происходящие на территории одной страны, могут оказывать влияние и на безопасность других государств.

- Где в таком случае проходит граница между экологической проблемой отдельного государства и угрозой для всего региона и можно ли говорить о таком рубеже?

- Знаете, экологическая безопасность является вопросом региональной ответственности. Сохранение биоразнообразия имеет более широкое значение, чем охрана лесов, рек, озер, земель и отдельных видов живых организмов. Все эти элементы взаимосвязаны в рамках единой экосистемы. И любое нарушение, возникающее в одной части этой системы, может привести к серьезным последствиям, скажем, на нижнем течении рек и на соседних территориях.

Поскольку Азербайджан расположен в нижнем течении ряда трансграничных водных артерий, воздействие горнодобывающей, промышленной и иной деятельности, осуществляемой в верхнем течении, на водные ресурсы имеет для нашей страны непосредственное значение. Ведь известно, что качество воды прямо влияет на сельское хозяйство, здоровье населения, биоразнообразие и экономическую деятельность.

С сожалением хочу отметить, что проведение COP17 Конвенции о биологическом разнообразии в текущем году планируется в Армении. Согласно официальной информации Конвенции, основные заседания COP17 состоятся в Иреване 19-30 октября. Встреча на уровне глав государств и правительств запланирована на 21-22 октября. Приведенные даты остаются в силе, если в официальной программе конференции не произойдут изменения.

- Поскольку экологический саммит пройдет в Армении, возникает вопрос: с каким разговором нам стоит выходить на эту площадку, чтобы тема биоразнообразия не осталась только природоохранной?

- На самом деле Азербайджан может вполне обоснованно связать вопрос биоразнообразия с региональной экологической безопасностью и представить свою позицию, основанную на вопиющих фактах. Причем, основой этой позиции должны быть не эмоциональные подходы, а конкретные документы, международные отчеты, научные исследования и правовые процедуры.

Обеспокоенность экологическими рисками на территории Армении и состоянием трансграничных водных ресурсов является обоснованной. Экологические риски, создаваемые горнодобывающей промышленностью на территории Армении, должны оцениваться в контексте общей экологической безопасности Южного Кавказа. Существуют опасения относительно возможного воздействия горнодобывающей деятельности в районах Алаверди и Сюник на земельные и водные ресурсы, в том числе на трансграничные реки.

Однако масштабы воздействия и конкретные показатели должны обосновываться отдельными данными мониторинга по каждому проекту и водному бассейну. Потому вместо использования общих и неизмеренных формулировок более корректно ссылаться на официальные экологические оценки по конкретным проектам.

Состояние водных ресурсов также требует внимания в этом контексте. Так, в различных экологических оценках отмечается обеспокоенность тем, что использование подземных вод в Араратской долине может превышать возможности их естественного восстановления. Наблюдались также изменения уровня воды и водного баланса озера Севан, однако причины этих изменений следует оценивать с учетом совокупного воздействия осадков, испарения, водозабора и климатических факторов.

Для Азербайджана здесь важна не столько политическая оценка деятельности, осуществляемой на территории другого государства, сколько оценка трансграничных экологических последствий этой деятельности на основе международных конвенций. Если риск, формирующийся в верхнем течении рек, затрагивает права и интересы людей и экосистем, проживающих и расположенных в нижнем течении, тогда этот вопрос становится предметом регионального сотрудничества.

Отдельного внимания в упомянутом контексте требуют процессы, связанные с золотым рудником Амулсар, расположенным на юге Армении, недалеко от Джермука. Возможное воздействие проекта прежде всего должно оцениваться применительно к бассейну реки Арпачай, подземным водам и связанным с этим бассейном экосистемам. Напомню, что эта водная артерия является одним из притоков Араза.

Для подобных проектов особое значение имеет независимая научная оценка состояния водных ресурсов, биоразнообразия и охраняемых территорий. Поскольку информация о фактической деятельности проекта, разрешениях и экологических последствиях может со временем меняться, окончательная оценка должна основываться на самых последних официальных документах.

- Если экологический риск возникает в верхнем течении рек, какие существуют реальные механизмы защиты интересов страны, находящейся ниже по течению?

- В действительности вопрос Мецаморской АЭС является одним из важных направлений повестки региональной безопасности. В экологической и безопасной повестке Южного Кавказа армянская атомная электростанция занимает отдельное место. К этому вопросу необходимо подходить с точки зрения ядерной безопасности, трансграничной экологической ответственности и международного права.

Напомню, что второй энергоблок на этом объекте был введен в эксплуатацию в 1976 году. После Спитакского землетрясения 1988 года деятельность станции была приостановлена, а второй энергоблок в 1995 году вновь введен в эксплуатацию. Согласно официальной энергетической политике Армении и документам МАГАТЭ, срок его эксплуатации первоначально был продлен до нынешнего года, а затем до 2036-го. Речь идет не о строительстве нового реактора, а о решении продолжить эксплуатацию существующего энергоблока.

В итоговом отчете миссии EPREV, проведенной МАГАТЭ в Армении в прошлом году, указано, что атомная электростанция оценивалась с точки зрения готовности к чрезвычайным ситуациям и реагирования на них. В отчете отмечается наличие механизмов готовности к чрезвычайным ситуациям и предлагаются улучшения по отдельным направлениям.

Однако эта оценка не является определением общего уровня технической безопасности станции или срока эксплуатации реактора. И потому говорить о том, что Мецамор «оценен МАГАТЭ как объект высокого риска», следует с осторожностью.

При принятии решений о долгосрочной эксплуатации станции необходимо постоянно контролировать техническое состояние оборудования, сейсмическую безопасность, аварийное энергоснабжение, системы охлаждения, управление аварийными ситуациями и безопасное обращение с радиоактивными отходами.

Территория, где расположен Мецамор, находится в пространстве Южного Кавказа, характеризующемся наличием сейсмических рисков. Вместе с тем само наличие сейсмического риска не дает основания делать вывод о том, что станция является опасной; ключевым вопросом является соответствие проектных, модернизационных и эксплуатационных стандартов объекта существующим рискам.

И для нас наиболее важным аспектом этого вопроса является его возможный трансграничный характер, ведь последствия ядерной аварии могут не ограничиваться государственными границами. Поэтому особое значение имеют информирование соседних государств, предварительная оценка возможных последствий и механизмы готовности к чрезвычайным ситуациям.

В рамках Конвенции Эспо ЕЭК ООН в материалах, связанных с Мецамором, Азербайджан представлен как сторона, которая может быть затронута воздействием, и обсуждался вопрос оценки трансграничного экологического воздействия. Упомянутая процедура не означает объявления станции опасной, а представляет собой механизм оценки возможных трансграничных последствий и проведения консультаций между сторонами.

Позиция Азербайджана по этому вопросу также должна представляться именно в этой рамке. И вопрос состоит прежде всего не в оспаривании права на использование ядерной энергии, но обеспечении безопасности ядерных объектов, прозрачности, контроля в соответствии с международными стандартами и принципов трансграничной экологической ответственности.

(Окончание следует)